Ответы Маммон (Вайпер)

Последняя миссия выдалась крайне сложной. Мало того, что они чуть не угодили в ловушку, так еще и пришлось выкладываться на полную, чтобы выбраться без каких-либо серьезных потерь со стороны личного состава. Чья-то жизнь в Варии не особо ценилась, если это была просто пешка, но Маммон не хотелось бы потом разбираться с возможными последствиями. Слишком затратно. Девушка прошла в свою комнату, закрывая дверь на ключ. На улице глубокая ночь, в спальне темно, хоть глаз выколи. Вайпер лениво стянула с себя свой балахон и кинула на спинку кресла. Не было никаких сил на то, чтобы осторожно развесить вещи. Конечная цель — кровать. Путь до нее — небольшая полоса препятствий, но ее лениво проходить. Можно было сесть в кресло и уснуть прям там. Но потом не хотелось страдать от боли во всем из-за неудобной позы. Поэтому было принято решение дойти до кровати и провалиться в глубокий сон. Плевать если замучают кошмары. В своем сознании Маммон — царь и Бог, сама решит в какую сторону повернуть сон. Кошмар превратить в нечто прекрасное, и плевать, что там будет океан крови. Иллюзионистка сможет увидеть в этом нечто прекрасное и хорошее. Девушка начала расстегивать на себе рубашку, но остановилась у зеркала. Уличный фонарь освещал комнату слабо, но достаточно, чтобы аркобалено могла рассмотреть саму себя. Ей казалось, что собственно тело какое-то несуразное: худощавое, угловатое. Прямо как у подростка. Бывало Маммон терпеть не могла свое тело за внешнюю слабость. В такие моменты ей помогали иллюзии, чтобы скрыть это и обмануть себя. Однако все рано или поздно возвращалось к истинному облику. Поэтому Вайпер оставалось только пытаться принять его. Период аркобаленческого лилипутства был для девушки своеобразным отдыхом от её же взрослого тела. В той форме были свои плюсы и сначала было чертовски непривычно ощущать себя настоящей. Но время шло, тело постепенно становилось вновь родным, а не чужим сосудом, в который насильно запихнули. Под одеждой скрывалось много шрамов, оставленные прошлым — напоминания о себе, стоит иллюзионистке их увидеть. Шрам на коленке был получен в детстве, когда играла с ребятами в догонялки. На плече глубокий порез ножом — нарвалась на каких-то бандитов, которые хотели сделать с ней нечто ужасное. Девушка смогла тогда вырваться, а после отомстила. Со временем шрамы появлялись на душе, на собственном сознании. Вот от них хотелось бы избавиться навсегда. С физическими можно было хоть как-то жить, а с подобными — нет. Но с другой стороны не хотелось лишать себя прошлого, чтобы можно спокойно двигаться в будущее. Не быть сосудом без души. Жить, а не существовать как нечто бесполезное. Маммон тихо выдохнула, расстегнула несколько пуговиц черной рубашки и отошла к кровати. Сняла сапоги и упала на постель. Иллюзионистка всегда мерзла, поэтому круглый год спала под огромным зимним одеялом. Закутавшись в него, девушка закрыла глаза, проваливаясь в сон.