Совместные работы

Травоядные снова жались к свежепокрашенным стенам в коридорах, дабы не попасть под горячую руку ГДК, а особо слабонервные заранее всхлипывали — с чего они взяли, что сегодня им что-то грозит, Хибари не очень понял, но не заморачивался: побольше поплачут — поменьше пописают. У лестницы дрожали в судорогах конечности избитого хулиганья, на волосах гордо восседал любимый птиц, а погода была достаточно хороша, чтобы ограничиться только одной жертвой. И лишь в конце своего шествия по школе Кёя осознал, что штанина липнет к ноге вовсе не из-за статики — этот трус-нарушитель умудрился заляпать его кровью, пока Хибари старательно того запинывал. Перфекционизм и брезгливость в таком виде оставаться не позволяли, запасной формы в кабинете не оставалось. — Что-то остаётся в раздевалке...иногда, — услужливо сказал Кусакабе, и, увидев мрачный взгляд начальства, поспешил заверить — комплекты чистые! Не всегда везёт, но вдруг сегодня... — Понял. Раздевалка, так раздевалка. Хибари остановился перед дверью и распахнул её без экивоков: женская в другой стороне, а если тут остались ученики, то это уже их проблемы. Савада честно не знал, как докатился до такой жизни. Черт бы побрал Реборна с его вечными «тренировками, укрепляющими дух и волю.» И все бы ничего, казалось, Тсунаеши уже привык к подобным выходкам, если бы не одно маленькое «но.» В этот раз его «любимый» (любимый, конечно, но сейчас шатен был готов проклясть весь мир) – репетитор – не забрал всю его одежду после урока физкультуры, оставив лишь женскую форму Средней Намимори. В которую, в общем-то, и пришлось облачаться шатену. Короткая юбка, едва прикрывающая бедра, тонкая блузка, в корне отличающаяся от его привычной рубашки, и, спасибо, Боже, что хоть жилетку оставил его собственную, иначе бы Тсуна сгорел со стыда. И чулки, прости Ками. — Я очень надеюсь, что Гокудера-кун и Ямамото успеют мне принести одежду, пока кто-нибудь меня не уви... — и в этот момент дверь резко распахивается, являя взору того, кого видеть сейчас хотелось в самую последнюю очередь. — ...деть. Х-Хибари-сан, а В-Вы чего тут делаете? Глупый вопрос, конечно, особенно в адрес ГДК, но это было единственное, что смог выдавить из себя паренек. «Хоть бы не убил...» — ... Хибари моргнул. И завис. Мироздание игриво моргнуло: «500 Internal Server Error.» Почему-то настроение на «забить до смерти» не настраивалось. Не то чтобы существование парней (он же может идентифицировать это как парня?) в женской одежде было для Кёи открытием, в конце концов, вся история Японии была пропитана существованием кроссдрессеров, но. Никто не говорил ему, как справляться с такими вещами в школе. Формально, в правилах Намимори была указана обязательность школьной формы, но не было ни единого уточнения, кому чью форму следовало носить. Хибари подумал, что это ужасное допущение, так как... Взгляд скользнул по щуплым, совершенно мальчишечьим ногам с тонкими лодыжками и... Черт. Ну и бедра. — У тебя минута на объяснения, Савада, — Кёя сказал это достаточно зло, чтобы скрыть замешательство и смущение. Какого, спрашивается, хрена, парень, совершенно не похожий на хотя бы...как ее — Киоко? — выглядит так... Мозг ярого консерватора и натурала снова закоротило. Тсунаеши замирает, испуганно озираясь по сторонам. И как он должен объясняться перед ГДК?! Вздохнув и выдохнув, нервно потеребив подол юбки, шатен постарался улыбнуться. — Я.. Проиграл спор? — отойдя, на всякий случай, на шаг назад, мальчишка прячет руки за спину и вот так вот пытается одернуть через чур короткую юбку. — Вы меня теперь изобьете, да?.. — Возможно. Хибари щурится, задержавшись взглядом на кромке юбки — такие короткие вроде как он запретил. Не зря запретил. — Зверёк, где твое самоуважение? Его немного вело: от адреналина после хорошей драки, типичной весенней жары и обнаруженного неожиданно фетиша. Хибари навис над юношей, всем своим видом предлагая рассказать в подробностях, что же произошло. Хотя на это было уже побоку. — Оно честно было, пока в это дело не вмешался Реборн, — практически пищит, не в силах отвести взгляда от юноши напротив. Тсунаеши бы соврал, если бы сказал, что подобная близость его не беспокоит. И даже не то, что его в любой момент могут избить, нет. Скорее, юную душу смущали и притягивали одновременно стальные глаза напротив, в которых Савада, если честно, слегка утонул. Зажмурившись и нервно проведя кончиком языка по нижней губе, Савада буквально вжался в стену, к которой его бессовестно прижимали, стараясь с ней если не слиться, то, как минимум, по тихой уползти. — Ано, Хибари-с-сан.. Может, вы меня отпустите?.. Савада делал всё, чтобы его отсюда не выпустили, однако ГДК сделал вид, что всерьёз задумался над рацпредложением Савады. Но расстояние между телесами не увеличил. — Не могу. Нарушитель дисциплины должен быть наказан. Губы растянулись в не предвещающем ничего хорошего оскале. — А санкцию определяю я сам. Пальцы — указательный и средний — схватили галстук Тсунаеши на манер зажима, и подтянули подростка ближе. — Значит, все-таки побьете?.. — когда его дергают за галстук на себя, сокращая расстояние практически до минимума, пищит едва ли не в голос и жмурится, ожидая удара. Которого, к слову, не последовало. Едва приоткрыв глаза и ахнув, обдавая губы напротив горячим дыханием, Тсунаеши вновь тонет в стали глаз напротив, даже не обращая уже внимания на то, что между их лицами осталось всего лишь несколько миллиметров. — Кёя... — имя Хранителя срывается с губ тихим, едва ли слышным стоном, и шатен решает: будь что будет. И сам касается тонких уст в легком, практически невесомом поцелуе, совершенно не отдавая себе отчета в том, что сейчас сделал. И, казалось, весь мир может подождать, если бы не одно «но»... — Джудайме! — голос собственного Хранителя Савада узнал бы из тысячи. А потому, когда пелена наваждения спала, Тсунаеши широко распахнул глаза, отстранился и лаской выскользнул из-под руки Хибари, повернувшись в его сторону. — ЯобязательнопонесусвоенаказаниеХибарисаннопозже! — скороговоркой проговорив эту фразу на одном дыхании, шатен юркает и убегает прочь, в коридор к друзьям, благо, что никого не было. А обо всем этом он подумает, но явно позже. Рот Хранителя Облака дёрнулся в намеке на улыбку... — Ками-сама, спаси и сохрани! — отбил поклон табличке Дисциплинарного Комитета Кусакабе, слыша из раздевалки сдавленный хохот своего начальства, который, как известно, ржал лишь во время тушения пожара на конопляной ферме округа Намимори.