Ох уж, этот сладкий рулет!

Ох уж, этот сладкий рулет))) Никогда не обращали внимания на извечный философский вопрос скучающих стражников: «Дай-ка угадаю, кто-то украл твой сладкий рулет»? Нам впаривают «овечью мочу», будто история Довакина необычайно героическая, как и Алдуина и многих других! Выдают её за Коловианский Бренди! А ведь все известные события, трагические и не очень начались… с него. Мало кто знает, что именно столь полюбившееся лакомство в Скайриме повлияло на все немаловажные события. Какие, спросите меня? Давайте по порядку. Все мы знаем о победе Альтмерского Доминиона над Империей. Страна развалилась на кусочки. Скайрим — один из кусочков. Так что же на деле не так? Начну повествование с появления Довакина в Скайриме. Но почему вообще произошла война? Истинные причины лежат на поверхности, и дело не в Кризисе Обливиона, не в борьбе меров с верованием людей в Девятого — Талоса. Во всём виноват сладкий рулет! Как известно всему Тамриэлю, Имперцы — прославленные торговцы в сравнение с другими народами. В своё время они обложили талморцев налогами, податями, пошлинами, ввели акцизы на закупку крупных партий сладких рулетов. Затем всё это повышали, повышали и повышали, пока один сладкий рулет на Саммерсете не стал стоить 1000 септимов. Вот остроухие альтмеры и взбесились! И Ульфрик взбесился спустя тридцать лет по этой же причине. Имперцы часто воровали у него и его подданных сладкие рулеты. Талморцы тайно подливали масло в огонь — их юстициары совершали набеги на деревни нордов в восточном Скайриме и похищали жителей не из-за поклонения Талосу, не из-за подрывной деятельности против Талмора. Одна причина — Сладкий Рулет. Кто не мог прятать от посторонних глаз чудесный десерт — познавал неприятную участь в талморском посольстве. Эленвен — главная сладкоежка среди талморцев в Скайриме, выведывала с помощью пыток, где норды хранят ещё запасы Сладкого Рулета. Вот Буревестник и призвал народ Скайрима объединиться, как это сделал Талмор, много лет назад объединив альтмеров и босмеров в Доминион, дабы покончить с наглостью имперцев. Конкордат Белого Золота использовали в качестве прикрытия. Под кодовым «ключевым» пунктом «запрет поклонения Талосу» подразумевалась «конфискация Сладкого Рулета в пользу Талморцев». Стражники проимперских ярлов спокойно закрывают на происшествия глаза, словно ничего и не происходит! Ульфрик — первый из ярлов, кто воспринял эту проблему всерьёз и начал хоть что-то предпринимать. Он создал ополчение — Братьев Бури — целью которых было преследование талморских юстициаров, рыщущих по нордским деревням, в поисках очередной дозы сладкого рулета. Империи это не понравилось, но Ульфрику было плевать. Император Тит Мид Второй объявил Ульфрика военным преступником, обвинил в развязывании гражданской войны, чем ещё больше укрепил преданность Братьев Бури ярлу Виндхельма. Он не мог позволить Скайриму начать провоцировать Альдмерский Доминион на новую войну из-за какого-то «сладкого рулета». Для этого в Скайрим прибыл Генерал Туллий, дабы предотвратить возможное восстание нордов. Тем временем, в Скайриме происходит Совет Ярлов. — Как можно спокойно закрывать глаза и делать вид, что ничего не происходит, когда проклятые талморцы воруют у нас самое дорогое в жизни! То, что для многих дороже самого Совнгарда! — красноречиво выступал ярл Буревестник перед членами совета. Впрочем, многие покрутили у виска, глядя на норда, кроме его старого друга, Торуга. — Ну, воруют талморцы сладкий рулет у нордов. Им что, теперь за это объявлять войну? — пожал плечами юный король. — Сначала Империя проигрывает войну с Талмором, затем подписывает позорный конкордат Белого Золота! Император объявляет Хаммерфелл независимым, хотя вместе с редгардами у нас оставался ещё шанс разгромить высокомерных меров! Нас лишают свободы, а теперь — и сладкого рулета? Не дождётесь! — возмущается Ульфрик, кровь от гнева закипает внутри. — Если ты намерен выступить против Талмора, друг, я поддержу тебя. Но делать это ты будешь один, без людей, — чётко обозначил позицию Торуг. — Все вы легли под талморский сапог. Блеск золота застилает вам глаза и когда талморцы начнут таскать сладкий рулет с ВАШИХ столов, тогда, возможно, вы поймёте, насколько всё серьёзно. Только будет уже слишком поздно», — разошёлся Ульфрик. — Это чрезмерно опасные слова, ярл, — нахмурился король. — И я подкреплю их поступком, достойным норда, — взялся за меч Ульфрик, желая вызвать Торуга на бой, но тот бросил нелепые слова в адрес Буревестника: — Довольно! По праву Верховного Короля Скайрима, я постановляю: прекратить поставлять в Истмарк сладкий рулет. Из-за вкусняшки ты уже не в себе, друг. Лучше иди домой. Напряжение росло, все остальные ярлы чувствовали это. Брови Ульфрика задрожали от негодования, веки его нервно задёргались, как и уголки губ. Торуг перешёл черту и думал, что за это ничего ему не будет. Тогда Ульфрик Буревестник КРИКНУЛ, как дракон: «ПШЁЛ-НА-ХЕР» (русский аналог ФУС-РО-ДА). Торуг пролетел два метра зала и впечатался в стену. Удар головы о стену был смертельным… Так и погиб бесславно молодой король. Во всём виноват сладкий рулет. Ульфрик бежал обратно в Виндхельм. Вскоре его поймал генерал Туллий со своими легионерами. В Хелгене, несмотря на ненависть Ульфрика к талморцам, Эленвен, единственная, проявляет снисходительность к пленникам и просит Туллия передать их в руки Талмора. Однако генерал не лыком шит и отказывает ей. Не потому что Ульфрик или несчастный Довакин представляли какую-то ценность в качестве талморских шпионов. Да потому что на приёме в посольстве Эленвен не угостила Туллия сладким рулетом! Один из талморцев внаглую стащил с серебряного блюдца прямо из-под носа у Туллия сладкий рулет! Да, наглеца Эленвен приказала высечь, но генералу так и не достался лакомый кусочек. Вот он и вспомнил старую обиду. — Я сделаю это, лишь когда Алдуин на горе свиснет!» — молвил он. Впрочем, скоро так и случилось. Только Алдуин не свистел, а кричал! Грозно кричал, жестоко и беспощадно! Он глядел на Довакина, красные глаза сверкали злобой и яростью, обращённые на пленника, склонившего голову перед казнью. А всё почему? Никто не понимал Алдуина, ибо тот кричал на драконьем языке. — ТЫ УКРАЛ МОЙ СЛАДКИЙ РУЛЕТ! С того момента, злой, голодный Алдуин, метался по миру, пробуждая драконов. Довакин спасался бегством от него, но имперцы поймали его и вырубили. Очнулся герой только в повозке вместе с Ралофом, Братом Бури, и ярлом Буревестником. Но Алдуин выследил наглеца, стащившего из-под носа у самого Пожирателя Мира сладенький рулет, и обрушил весь свой гнев на Довакина и город Хелген. Спалив город, Алдуин понял: теперь у него не было ни Довакина, ни рулета. Дальнейшие события шли примерно в том же духе. Ярл Балгруф послал людей защитить Ривервуд от возможного нападения рулетозависимых драконов. Эти твари падки на нордский деликатес. Он поручает Довакину проверить слухи о нападении на Западную Сторожевую башню близ Вайтрана. Увы, слухи подтверждаются, однако Довакин застаёт интересную картину. Стражники кормят с рук дракона сладким рулетом. — ЕЩЁ! ЕЩЁ ХОЧУ! — басом расползаются слова крылатого по округе. — Нет больше! Честно! — признался в страхе стражник. — Тогда ВЫ сойдёте за закуску! И проглотил двоих стражников… прямо с ботинками. А затем, одурманенная рулетом бестия начала палить округу. Разумеется, Довакин, узнав об этом, решил вместе со стражей Вайтрана, под командованием хускарла Айрилет, уничтожить опасную тварь, пока она ещё кого-либо не сожгла. Конечно, Довакин побеждает дракона, но тот перед смертью испугался не героя, как многие по-прежнему считают. Чешуйчатый провопил по-человечески: — НЕТ! СЛАДКИЙ РУЛЕТ!!! И вся энергия сладкого рулета странной воздушной массой перенеслась в тело Довакина. Какой прилив сил! Какая мощь!!! Можно свернуть горы одним криком! Теперь всё ни по чём! И он, поддавшись порыву, крикнул: «ПШЁЛ!» (ФУС) *** Жили на Высоком Хротгаре Седобородые. И крепились они долгие годы… проводили часы в глубокой медитации, тренировали свою волю… чтобы не поддаться искушению и схрумкать кусочек сладкого рулета. Когда совсем становилось невмоготу, запирались в невысокой башне, во внутреннем дворе храма, и кричали во всю глотку. Как только мысли о сладком рулете покидали их, Седобородые возвращались обратно в храм и продолжали медитацию. Обучали они Довакина в полной мере, как надо посылать рулетозависимых драконов, в том числе Алдуина. Тот же крик использовал на Совете Буревестник. — Мы научим тебя слову «НА», что означает, — «далеко и надолго». Это второе слово в «Безжалостном Послании» (Безжалостной Силе). Они охотно поделились с Драконорождённым знанием, как правильно посылать всякого, кто хотел украсть чужой сладкий рулет. Ржали про себя, когда Довакин сбивал иллюзорных врагов во время тренировки словами «ПШЁЛ-НА!» (ФУС-РО). А позже, когда Довакин добыл для них Рог Юргена Призывателя Ветра, первого в Тамриэле человека, что избавился от рулетомании, обучили последнему слову в Безжалостном Послании: «ХЕР» (ДА), что означает — «природа». Научили прежде ещё одному кличу: «СОС» (ВУЛЬД), — что означает — «БЕЖИМ!!!» — проверяли, как Довакин сможет постичь незнакомый ему крик. И были весьма изумлены и довольны своим учеником. Правда, во время поисков Рога Юргена Призывателя Ветра, повстречался Довакин с рулетоодержимой Дельфиной, последним членом Ордена Клинков. Почему рулетоодержимой, спросите вы меня? Ответ также прост: что Клинки, что драконы — все они надеялись у Довакина слямзить сладкий рулет. Потому Дельфина и похитила Рог Юргена из руин, чтобы привлечь внимание Драконорождённого и встретиться с ним. А когда встретилась, то стала ещё более нервной, узнав что у Дракорождённого нет при себе рулета. Потому решила отправить его в Талморское посольство. Дельфина была прекрасно осведомлена о деятельности талморских юстициаров, и представляла, с каким богатством, сколькими ящиками чудного, вкусного, сахарка отдающим ароматом, нежного и тающего на языке сладкого рулета хранится у этих эльфов. Дельфину все знали и Талмор охотился на неё… не из-за прошлых дрязг со шпионажем в пользу Империи незадолго до войны с Альдмерским Доминионом. Под видом гостьи проникла она однажды в посольство, и Эленвен застала её в своих покоях за поеданием личных запасов Сладкого Рулета. Конечно, посланница Талмора разозлилась и приказала схватить Дельфину, однако той удалось ловко ускользнуть у эльфов из-под носа. А поскольку воительнице не удалось наесться вдоволь, то позднее у неё началась ломка, которая длилась и по сей день. Разумеется, Эленвен записала Дельфину во враги, составила на неё досье, где обвиняла за прошлые прегрешения тридцатилетней давности, но мы-то знаем, что истинная причина была в сладком рулете! Но поиски со временем ослабли, так как Дельфина не успела слопать и половины запасов. Учитывая наглость талморцев на подконтрольных всё ещё территориях Империи, вылившуюся в поиске сладкого рулета, Дельфина была уверена, что запасов десерта с того времени стало значительно больше. И нервозный член Клинков поручил Довакину проверить это лично. Под видом богатого гостя, Довакин прибыл в посольство с поддельным приглашением, где Малборн, лесной эльф, помогал герою скрыться от десятков глаз гостей и незаметно удалиться, чтобы проникнуть в личные покои Эленвен. И всё получилось, правда талморцы были готовы к неожиданностям, а потому, встретили героя за задним двором посольства во всеоружии. Однако Герой раскидал всех Талморцев в стороны, «безжалостно послав» их, и проник в личные покои Эленвен. Там он обнаружил записку на тумбе: «Прежней ошибки не будет! Даже не надейся, Дельфина!» Пришлось искать пути отхода. К счастью, выход нашёлся — небольшая тюрьма в подвале дома талморской посланницы. Там драконорождённый встретил пленника-норда, одного из немногих выживших. Мужчина поведал, что его схватили за съеденные запасы сладкого рулета и вот-вот явятся за ним, чтобы казнить. Довакин угрюмо вздохнул, поскольку вся его миссия оказалась пустой тратой времени. Вместо того, чтобы сражаться с Алдуином, рыскал в посольстве за мнимым кусочком лакомства. Ох, уж, этот сладкий рулет! Как благородный герой, Довакин освободил поедателя рулетов и вместе с ним бежал через тайный ход, ведущий за пределы посольства. Этот проход использовал также и Ульфрик Буревестник, когда Талморцы однажды поймали его за громкие речи о воровстве у нордов. Повели истязать, и истязали бы, коли не добрая душа Эленвен. Она предложила Ульфрику сделку — ежемесячное довольствие сладким рулетом всем талморцам. Гордый норд условился, что талморцы прекратят на подконтрольных ему территориях воровать у его сородичей сладкий рулет. Они договорились, и, когда Тит Мид Второй потребовал у Эленвен выдать преступника, та «честно» призналась, что Ульфрик бежал. Ох, уж, этот сладкий рулет! Вернулся Довакин к Дельфине в таверну в Ривервуде, и рассказал обо всём. Нервный тик взыграл на её лице, и поведала она о том, что драконы в сто раз хуже Альдмерского Доминиона. Если талморские юстициары могли и оставить в покое несчастных нордов, то драконы, почуяв рулет и даже получив его, становились столь зависимыми от сладенького, что теряли границы дозволенного и съедали людей, а то и вовсе сжигали целые поселения. Поэтому между талморцами и драконами, кто хуже, Дельфина всё же выбрала драконов. И решила помочь Довакину победить главного Пожирателя Рулетов, Алдуина. Но прежде требовалось найти Эсберна — архивариуса Клинков. Он — единственный, кто мог прояснить ситуацию с Алдуином. Но Эсберн, со слов Дельфины, был человеком весьма скрытным и недоверчивым, поскольку талморцы вели охоту и на него. По этой причине Дельфина придумала пароль на крайний случай: «Сладкий Рулет!» Довакин воспользовался её советом, когда отыскал в Крысиной Норе — канализационной сети туннелей под Рифтеном — того самого старика Эсберна. — ПАРОЛЬ: СЛАДКИЙ РУЛЕТ! — воскликнул Довакин, на что Эсберн за плотной закрытой дверью шикнул: — Тише ты! Хочешь Талморцев сюда призвать! Они ж как тараканы сбегаются, заслышав своими острыми ушами про эту вкусняшку. Кто же знал, что старик окажется прав? Как только Драконорождённый переговорил с ним по поводу драконьей угрозы, Эсберн оживился и собрался в дорогу, прихватив всю важную документацию Ордена, которую удалось спасти во время войны. Но на их пути встали талморцы, что быстрее крыс, сбежались к ним. Конечно, бой длился недолго, и голодные эльфы были разбиты, а Довакин с архивариусом благополучно покинули канализацию, а затем и сам город. Добравшись до Ривервуда и оказавшись в таверне, старые друзья, Эсберн и Дельфина, обнялись, немного поболтали, а затем вместе с героем отправились в укрытие, где могли обсудить планы. Эсберн рассказал товарищам про Стену Алдуина, где на камне была вырезана целая история событий древности. Тщательно всё взвесив и обдумав, троица отправилась в пещеры Картспайра. *** Проникнув во внутренний зал Клинков, в самом сердце руин, нетронутый временем, Эсберн принялся изучать старинную акавирскую фреску, на которой изящными рисунками рассказывалось: — Вот Алдуин — Пожиратель Миров. А вот норды, восставшие из-за тирании Алдуина. А это… Что это? — удивился Эсберн, — Сладкий рулет? — заслышав, Дельфина аж облизнулась, — Алдуин пожирает сладкие рулеты, вот — видите? — высеченные пироженки в пасти Пожирателя. — Хватит, Эсберн, итак есть охота! — не выдержала Дельфина. — Но там не только рулеты, но и… ботинки… Очевидно, акавирцы намекают на людоедство. Оно пользовалось спросом среди младших сородичей Алдуина. Считали хорошей закуской к рулету, — следовал дальше вдоль фрески старый Клинок, и обратил внимание на необычный рисунок, — Восстание… Герои древности… кричат! И… что-то с Алдуином… Сбивают криком Пожирателя Миров. — Ты знаешь, что это за крик? — спросила его воительница. — Да. Это Драконобой. Правда, из каких драконьих слов он состоит, мне неизвестно, — заключил Эсберн. Довакин предложил поговорить с Седобородыми. Мастера Пути Голоса наверняка имели в словарном арсенале что-то ещё, помимо «Безжалостного Послания» и «СОСа». — С этими рулетофобами? — фыркнула Дельфина. — Отгородились от мирских тревог, так мало того ещё и заказывают по ящику сладкого рулета и вместо того, чтобы как НОРМАЛЬНЫЕ ЛЮДИ, съесть его, они глазеют на вкусняшку, как на обнажённую деву, чтобы затем уединиться в башне и… кричать… — Сейчас не время и не место, Дельфина! — строго заметил архивариус, — Довакин, мы рассчитываем на тебя. Да пребудут с тобой Девять! Герой отправляется обратно на Высокий Хротгар. Рассказывает всё учителю Арнгейру. — Значит, Клинки, эти рулетожоры, опять суют свой нос, куда не следует! Берегись, Довакин, в своей погоне за рулетами они превзошли даже драконов и их фанатизм и навязчивость не знают границ. Довакин убедил учителя, что не собирается плясать под дудку Дельфины и просто ищет способ остановить Алдуина, пока тот не вверг Скайрим в хаос. Тогда Арнгейр открыл юному ученику тайну — на вершине горы, Глотке Мира, живёт вождь Седобородых — Портурнакс. Однако путь к нему преграждает ледяная буря, туман, что превратит любого, попавшего в него приключенца, в замороженную статую. Потому Арнгейр научил Драконорождённого ещё одному Ту’уму («Чистое Небо») — «СМО-ГУ-НЕТ!» (ЛОК-ВА-КОР), что расчищает на время путь. Одолевая ледяных призрачных змеев по пути в Глотку Мира, крича «СМО-ГУ-НЕТ!», Довакин добрался до вершины горы. Там он встретил… седокожего дракона. Да… Партурнакс оказался драконом… что был худым, как слоновья кость — ни кусочка рулета не употребил с тех пор, как Алдуин сгинул в небытие. Это серьёзно повлияло на внешний вид некогда прекрасного крылатого зверя. Впрочем, в отличие от Дельфины, Партурнакс выказывал спокойствие и размеренность. — М-м-м, от тебя не пахнет сладким рулетом! Значит, ты — Довакин! Приветствую на моей Струнма — горе. Я — Портурнакс. — У тебя голодные глаза, — молвил Довакин, — Могу сбегать за рулетом. — Не смей! — жёстко рыкнул вождь Седобородых. — Напротив, несмотря на твоё происхождение, твою кровь, я бы накинулся на тебя и сжёг, стоило мне лишь почуять запах Нямсладус— вкусняшки. Мы, Дова — драконы, падки на Дайрулет — сладкий рулет. Но ты уже долго терпишь мою речь. Что привело тебя? — Мне нужно выучить крик «Драконобой». Хочу победить Пожирателя Рулетов! После очередной длительной, утомительной философской речи седого дракона, Довакин, не стерпев, закатил глаза. — Ты ищешь то, чего хардриме дова — драконий ум — не способен постичь. — И я столько времени потратил на бесполезную лекцию, чтобы затем сброситься с горы! — с сарказмом провопил Довакин. — Потому что даже Вождь Седобородых ничего не знает! — Ничего не знает только Джон Сноу. Кое в чём я смогу тебе помочь, Довакин, — рыкнул старый дракон, — Алдуин вернулся из изгнания! Причиной был Кел — Древний Свиток! Его магия разламывает само время. Мы, дети Акатоша, чувствуем малейшие колебания времени. Феллдин, волшебник, герой древности, осознал это. — И как это мне поможет? — Используя Кел, ты сможешь вернуться в момент времени, когда изгнали Алдуина. Здесь, на этой самой горе, случилась великая битва. Именно тут Кел разорвал нить времени. — Где же найти этот Кел? Дай угадаю, там, где нет сладких рулетов? — устало бросил Довакин. — Издевайся над сидящем на тысячелетней диете драконом сколько хочешь, Довакин. Забираться будешь сам на гору пешочком, пока Алдуин не настигнет, а спуститься я тебе помогу… «Безжалостным Посланием», — прищурился недобро обиженный Партурнакс. — Прости, — извинился Драконорождённый, — не было бы у тебя крыльев, ты бы меня понял, — вытянулся вперёд, ощущая грузную усталость, — Ох, опять спускаться… восемь тысяч шагов… С ума сойду. А потом вновь подниматься, — изнывал от натуги герой. И побрёл вниз, более не желая слушать бесполезный словесный драконий хлам. Довакин пораскинул мозгами, что нужно поговорить с магами. Их обиталище далеко отсюда — в Коллегии Винтерхолда. Усталый, изнурённый подъёмом и спуском по нескончаемой горе, он добрался до Айварстеда, где, плюнув на Пожирателя Рулетов, продрых три дня и три ночи, дав ногам вволю отдохнуть. На четвёртый день Довакин «безжалостно послал» очередного дракона-налётчика подальше от поселения, а затем ударил себя по лбу — зачем так поступил? Ведь после гибели дракона к нему бы перешла энергия Сладкого Рулета — только так без побочных эффектов герой мог ощутить себя бодрее. Довакин — не такой, как довы — драконы. Съев сладкий рулет, организм довакина почему-то не принимал должным образом вкусняшку, в то время, как простые норды и драконы способны уплетать один рулет за другим, не чувствуя жуткой диареи. Только убив дракона, Довакин мог насладиться энергией, что даёт вкусняшка. Герой нанял повозку и доехал до Винтерхолда. А когда увидел Коллегию… — Даже у магов не такое самомнение, как у Седобородых, — буркнул он недовольно, вспомнив, что потом обязательно придётся подниматься на 8 тысяч шагов… в гору… Коллегия размерами была значительно больше Высокого Хротгара, но по крайней мере не располагалась на крутом склоне горы. Сначала Довакина не хотели пускать в Коллегию. Привратница-эльфийка, отнеслась прохладно к желанию незнакомца проникнуть в обитель магов. — Ты не понимаешь, детка, — состроил глаза Довакин, надеясь очаровать мерку, — Я — Довакин. Конечно, он ожидал услышать восхищение и просьбу продемонстрировать свои уникальные способности. Так и вышло. Стоило Довакину «безжалостно послать» её, эльфийка, изумлённая, была искренне рада… пригласить героя в Коллегию. Врата открылись, и он немедленно поспешил в библиотеку. Библиотекарь, старый ворчливый орк, узнав, что перед ним предстал сам великий драконоборец, тут же выложил книжки. Две, про Древние Свитки. Одну впрочем, Довакин не сумел понять — написано было слегка… замысловато. — Одна книга весьма нечитабельна, — заявил он. — Да, наш учёный, Септимий, немного не в себе. Живёт уединённо, с тех пор как нашёл необычную двемерскую сферу в пещере. Хотя, как по мне, он слишком наседал на сладкие рулеты. Он их ел часами, днями, неделями… Более рулетозависимого, чем Септимий, я в жизни не видел. Найдёшь его, будь с ним начеку, — предупредил орк. «И опять эти сладкие рулеты! Скайрим сошёл с ума», — думал Довакин. По счастью, уединение Септимия располагалось недалеко от Коллегии — на севере, посреди замёрзшего океана и скрипучих от мороза ледяных глыбин. Быстро проникнув в пещеру, Довакин убедился в правдивости слов старого орка. Учёный болтал словно сам с собой, ходил туда-сюда, рассматривая сферу. Но говорил слишком невнятно и туманно. На вопросы героя про Древний Свиток и его местоположение, Септимий нёс какую-то несуразицу. «Не лучше Партурнакса», — буркнул шёпотом себе под нос Драконорождённый. Но невиданное терпение окупилось ценным сведением. Альфтанд — двемерские руины к юго-западу от Винтерхолда. Там находился Древний Свиток. Перед тем, как подняться наверх из пещеры, герой всё же не выдержал и дал толковый совет: — Возвращайся лучше в Коллегию, Септимий. И, пожалуйста, больше не налягай на рулеты. — Рулеты делают мою жизнь слаще. Без них, я бы не описал своё виденье на происхождение Древних Свитков. Получилась чудесная книга. — Мда, и как нарочно, именно мне, дуракину, посчастливилось её прочесть… — ворчливо буркнул герой. — Что, юноша? — переспросил Септимий. — Удачных исследований, говорю! — пожелал всего лучшего учёному и отправился в руины. Альфтанд явился серьёзным испытанием для Довакина. Наконец-то юный герой мог оторваться на несчастных фалмерах, двемерских механизмах и двух невезучих приключенцах. Механизмы крошил булавой, на фалмеров вообще орал во всю глотку: не стеснялся «безжалостно посылать», желал им всем «ЗА-МЁРЗ-НИ!» — обращал их в ледяную глыбу. Правда, иногда кричал, чтобы быстро оторваться от преследования, поэтому орал: «СОС!». В общем, удалой молодец-Довакин раздобыл Древний Свиток. Спустя несколько дней, герой поднялся на Глотку Мира. — Скорее, Довакин! Прочти Кел, от которого задрожала нить времени! Алдуин идёт! Чует запах сладкого рулета! — Откуда здесь сладкий рулет? — спросил удивлённый герой. — Я слетал к пекарю в Айварстед. И позвал: «АЛ-ДУ-ИН!» Торопись, Довакин! Развернув свиток, белая вспышка ослепила Драконорождённого на мгновение. Он очутился на той же горе, перенёсся в прошлое. Увидел героев, но… опешил… Один из драконов напал на героя древности, бормоча: — Ты, прекрасная закуска к сладкому рулету! Дай мне съесть тебя! — безумными глазами глядел на норда-воина с огромным топором. — Эти драконы совершенно спятили. Я — тебе не закуска! — молвил Хакон, тот самый воин-норд, и отбился им от острых громадных драконьих зубов. Юная Гормлейд набросилась на крылатого из ниоткуда, топча сапогами его переносицу. Она вонзила меч дракону в темечко и рептилия замертво полегла на окровавленный снег. — Когда он сказал про закуску, мне так есть захотелось, — призналась дева. — Не волнуйся, скоро явится Алдуин, на всю жизнь наедимся! — довольно пробасил белобрысый. — Не забывайте. Мы должны покончить с тиранией Алдуина. Он — сильнее своих младших сородичей, — молвил норд в мантии, седовласый с морщинами. Это и был тот самый Феллдир. — Мы тоже не лыком шиты. У нас есть тайное оружие против него. Крик, который сведёт его с ума и заставит приземлиться против собственной воли. Мы немножко подогреем его аппетит, — молвил снова белобрысый. — Это хорошо. Но я на всякий пожарный, принёс это… — и представил перед друзьями Древний Свиток. — Да без него обойдёмся! Сегодня мы свергнем Алдуина и положим конец нескончаемой тирании. И вряд ли чёрный червяк упустит возможность разделаться с нами, когда мы убили столько его сородичей! Как сдавленное хлопанье тяжёлых крыльев послышалось из-за верхушки горы. — Рабы! Наконец! ГДЕ МОЙ СЛАДКИЙ РУЛЕТ?! — раздался громогласный баритон из утробы чёрного, как тень космоса, дракона. Красные глаза пылали ненасытным аппетитом. — Ага, сейчас! Лучше… — затаил дыхание норд-воин и все трое сногсшибательным громом произнесли: — «СЪЕШЬ-МЕ-НЯ!» (ДЖОР-ЗА-ШУЛЬ) Незримая волна накатила на Пожирателя Рулетов и приземлился прямиком к героям. — НЯМ! НЯМ! НЯ-А-А-АМ!!! — жадно начал шевелить пастью дракон, пытаясь схватить зубами то одного, то другого героя. Наконец добрался до воительницы и разорвал зубами. — Мы с ним не справимся! — вдруг крикнул белобрысый. — Слушай меня, Алдуин! Ты подчинишься воле Древнего Свитка! Именем его силы, я изгоняю тебя, Алдуин! Как только образовалась огромная зелёная сфера, центром которой стал Пожиратель Рулетов, спустя секунду исчезла вместе с драконом с оглушительным грохотом. — ТЫ ИЗГНАН!!! — воскликнул норд-волшебник. Затем завеса перед глазами Довакина вновь просияла белизной, и герой перенёсся в настоящее. — Вот и ты, Довакин! Я слопал много твоих товарищей, теперь твой черёд. Сладкий рулет так приятно пахнет… — СЪЕШЬ-МЕ-НЯ! — крикнул на Алдуина Довакин. Алдуин приземлился и вместе с Партурнаксом, юный герой как следует отмутузил Пожирателя Рулетов. Когда чёрный дракон пришёл в себя, то почувствовал дикую слабость… Он понял, что ему нужно зарядиться иначе… — Я ВЕРНУСЬ В СОВНГАРД… О, ДА! ТАМ РУЛЕТЫ! МОРЕ РУЛЕТОВ! ПОВСЮДУ РАСТУТ РУЛЕТЫ!!! ДАЖЕ НА ДЕРЕВЬЯХ! БЕРЕГИСЬ, ДОВАКИН! ИБО Я ВЕРНУСЬ ЗА ТОБОЙ! И ТЫ СТАНЕШЬ ЧУДНОЙ ЗАКУСКОЙ! Партурнакс похвалил Довакина, но на полном серьёзе попросил: «Когда узнаешь, где прячется воинство Алдуина — скажи и мне — так хочется десертика. Не то я скоро сам постигну «драконобой». И тут мы возвращаемся к началу истории — гражданской войне в Скайриме. Норды и Имперцы, Братья Бури и Имперский Легион, Сиродиил и Скайрим… Их, как всех прочих, объединяла не религия, не мирное добрососедство… только он… только Сладкий Рулет. Братья Бури продолжали совершать налёты на имперские караваны в Западном Скайриме и в прибрежных районах Вайтрана, охотясь за партиями лакомого десерта. Естественно, в таких условиях, ярл Вайтрана, Балгруф, не мог помочь Довакину заманить дракона в Драконий Предел. Разумеется, Драконорождённый переговорил с ним, и тот перетёр в Солитьюде и Виндхельме с Туллием и Ульфриком проблему с драконами, рассказал, с каким усердием заставит оппонента пойти на мировую, чтобы решить задачу со сладкими рулетами. Все собрались на совете в Высоком Хротгаре за круглым столом. Довакин пришёл последним. Напротив него сидел мастер Арнгейр. По левую руку от него сидели сторонники Империи: Генерал Туллий, ярл Балгруф, ярл Солитьюда Элисиф и… главная сладкоежка среди талморцев — Эленвен. По правую руку сидели Дельфина с Эсберном, ярл Виндхельма Ульфрик Буревестник со своим приверженцем Галмором. — Начнём, — молвил Арнгейр, как неожиданно Ульфрик выскочил из-за стола вместе с Галмором и разразился гневным тоном. — Нет! Ты оскорбляешь нас, призвав её на эти переговоры? Главную пожирательницу Сладких Рулетов? — Ненадолго его хватило, — отметила суровая нордка, легат Рикке. — Как и всегда, — вполголоса поддержал её Балгруф. — Слушайте, не перебивайте! — возразил Галмор. — Я имею полное право здесь присутствовать, — слегка надменно и насмешливо отвечала Эленвен. — Мне нужно убедиться, что принятые вами решения не противоречат Конкордату Белого Золота. — Да хоть стащила с твоего стола последнюю крошку рулета — она входит в Имперскую Делегацию. И не тебе решать, кого я приведу на совет, — немедленно среагировал Туллий. — Прошу вас, — вмешался Арнгейр, — Если вы будете и дальше спорить, кто у кого спёр больше рулетов, мы ни к чему не придём. Я думаю, стоить послушать, что скажет нам Довакин. — Борода Исмира, до чего же наглые эти имперцы! — эхом разносился подлинный гнев ярла Виндхельма, — Подумать только, что мы будем сидеть за одним столом с причиной наших бед! Один из нас должен уйти! Довакин развёл руками, надул щёки, выпустив воздух неприличным свистом, и сказал: — Ульфрик, всё понимаю. Но ты же видишь, Туллий и сам ей не рад. — Возможно, — хмыкнул Буревестник, — но привести её на собрание — чистая провокация. Туллий очевидно, решил нас подразнить. Ведь он прекрасно знает о талморском произволе в Восточном Скайриме. Довакин ещё раз надул щёки, сдул их, ткнув указательными пальцами, чем привлёк внимание остальных собеседников, изумлённо на него глядевших, цокнул и уверенно покивал, говоря: — Пожалуй, ты прав. Эленвен стоит уйти. Эленвен поджала губы, скрыв недовольство, и молвила: — Хорошо. Можешь гордиться собою, Ульфрик, но не забывай — Талморцы будут вести дела с любым правителем Скайрима, — и когда посмотрела на Довакина, сузила глаза и даже нижняя губа недовольно дёрнулась. Все ощутили угрозу, адресованную лично драконоборцу: — Я не забыла, как ты обчистил моё посольство, забрав весь сладкий рулет себе. — Я вернул его свободным жителям Скайрима! — понизил бас Довакин до контроктавы, — И кусочка себе не присвоил, в отличие от тебя. — Пожалуйста, прекратите. Мы здесь собрались не ради этого — я уже говорил, — напомнил всем Арнгейр. Довакин остыл и сел обратно в кресло, а Эленвен развернулась, обозлённая, и молча ушла. — Так её, Довакин! — салютовал Галмор, — Скайрим никогда не склонится перед Талмором. — Теперь, когда этот вопрос решён, мы можем продолжать? — поинтересовался Арнгейр. Ульфрик и Галмор заняли свои места, но откровенно красовавшегося перед публикой Буревестника вновь понесло. Даже Довакин закатил глаза. Чего в нём было больше, — подумал Довакин, — Жажды рулетов или напыщенности? — Но сначала мне нужно кое-что сказать, — вновь перебил всех Ульфрик. — Я согласился участвовать в этом совете только, чтобы избавиться от ещё больших воров сладостей. Ещё больших, чем Империя с её пошлинами и акцизами — драконов. Если только Империя не готова отказаться от попыток навязать монополию на производство сладкого рулета в Скайриме и передать всех поставщиков и кондитеров под наше крыло. Я здесь для того, чтобы дать Довакину возможность избавиться от тех, кто пожирал наши рулеты и наших людей с древних времён. Не более того. Я считаю, что сам факт переговоров с Империей — это уже широкий жест. — Ты закончил? — накуксился Туллий. — Ты пришёл сюда, чтобы практиковаться в риторике и красоваться? Давай, наконец, перейдём к делу. — Да. Давайте к делу, — кивнул Ульфрик. Маленькая пауза, наконец, закончилась, и ярл объявил о намерении: — Нам нужен Морфал с его лучшими кондитерами — такова наша цена за перемирие. — Генерал Туллий, да он сошёл с ума! — стукнула тонкими кулачками о стол Элисиф, нахмурившись. — Это возмутительно! Мы же не собираемся передавать наших кондитеров, готовящих изысканный Сладкий Рулет, этому… этому… — не могла, к счастью, подобрать нужных слов легат. — Вот так Империя благодарит нас за верность? — зароптал даже Балгруф. — Претендуешь на монополию, Ульфрик? Ты больше предприниматель, чем повстанец. Ты всерьёз решил, что мы подарим тебе наших лучших кондитеров и позволим устроить незаконную монополию прямо под носом у Императора? Решил добыть на совете то, чего не смог завоевать на поле брани? — Вряд ли ярл Ульфрик ожидал, что получит что-то просто так, — спокойно разъяснил Арнгейр. — Да, это было бы на него совсем не похоже, — саркастично буркнула Рикке. — Генерал, неужели вы пойдёте на это… беспрецедентное кощунство?! — повышала тон Элисиф. — Как мы проживём все без рулета? На холоде даже коловианский бренди не согревает, — вновь недовольствовался Балгруф. — Тише, ярлы, — приглушённо молвил Туллий. Старый Генерал знал, чего действительно стоит попросить взамен. — Хочу напомнить, что этот совет созвал не я. Как по мне, это очередная трата времени, но по крайней мере, я буду вести переговоры честно. И тут он обратился к Довакину. — Поскольку мы все здесь собрались по твоей инициативе, я хочу знать, во что ты оцениваешь Морфальских кондитеров. Довакин, ничего не понимающий в политике, как и в бизнесе по производству рулетов, поковырялся в носу, обдумывая вопрос генерала и спустя минуту ответил: — Давай-ка, Рифтен. — Прекрасно! — восторженно похлопал Туллий. Довакин удачно ткнул пальцем в небо, чем бесспорно порадовал имперскую сторону, — Рифтен станет угрозой для Братьев Бури с юга, свободно снабжается по озеру Хонрик, позволит наладить более тесную связь с Сиродилом, вдобавок Мавен Чёрный Вереск с радостью предоставит своих личных поваров и кондитеров, в обмен на должность ярла. Элисиф и Балгруф опустили плечи, задравшиеся к подбородку. Производство рулетов да ещё с лучшими медовыми начинками позволит вывести имперский рынок вкусного десерта на новый уровень, чем отодвинет позиции конкурента Ульфрика и оставит в прошлом веке. — Ты слышал его, Ульфрик, — сохранил маску безразличия Туллий, обратившись к ярлу Виндхельма, хотя в сердце изрядно лютовал «мудрому» выбору Довакина. — Ну что ж, — спокойно отреагировал Буревестник, — Главное, Морфал будет нашим. — Ты что, ничего не понял, ярл? — ворчливо хмыкнул Галмор, — Они с Довакином надули тебя. У них новые технологии. Мавен Чёрный Вереск при поддержке Империи приберёт все медоварни к своим загребущим рукам. Мы в проигрыше, они продолжат драть цены на сладкие рулеты! — Спокойно, Галмор, — эмоции лишней не выдал Ульфрик, тихо добавив напарнику, — В Солитьюд все торговые повозки будут проходить через Морфал. Уверяю тебя, в накладе мы не останемся. Хотя, это конечно, не Вайтран, но лучше, чем ничего. — Я разочарован в тебе, Довакин, — заговорил Буревестник с Довакином, — Выдвинутые условия откровенно играют на руку Империи. Я-то считал, что ты собираешься вести честные переговоры, а теперь вижу, что это вообще не переговоры. — Я знаю тебя, Ульфрик, — заступился за Довакина Туллий, — Если я отдам тебе наших лучших кондитеров, ты нацелишься ещё на что-нибудь. Что дальше, Маркарт с залежами серебра? Ты готов идти по головам, легко положив тысячи жизней ради несчастного десерта, лишь бы потешить свой желудок! Скоро и он, и ты окажетесь на плахе, и никакой дракон тебя не спасёт. — Как всегда, красивые слова Империи ничего не стоят, — нахмурился Буревестник. — Довольно! Неужели, вы настолько слепы, что не видите настоящей опасности? — встрял Эсберн. — Вы сидите тут и спорите о методах недобросовестной конкуренции, а судьба не только предприятий, но и всей земли висит на волоске! — Дельфина, он с тобой? — косо поглядел на старика Буревестник, и без того раздражённый, — Если так, советую ему не болтать зря. — Он со мной, и я настаиваю всем его внимательно послушать! — Вы не видите опасности и не понимаете, что символизирует возвращение драконов? АЛДУИН ВЕРНУЛСЯ! ПОЖИРАТЕЛЬ РУЛЕТОВ! УЖЕ СЕЙЧАС ОН ПОЖИРАЕТ РУЛЕТЫ В СОВНГАРДЕ И ЗАЕДАЕТ ДУШАМИ ВАШИХ ПАВШИХ ТОВАРИЩЕЙ, СТАНОВЯСЬ С КАЖДЫМ РАЗОМ ВСЁ СИЛЬНЕЕ! ВАША БЕССМЫСЛЕННАЯ КОНКУРЕНЦИЯ И ОВЧИНОЙ ВЫДЕЛКИ НЕ СТОИТ, ПОКА ЕСТЬ НЕ ТОЛЬКО ТОТ, КТО ПОЖИРАЕТ РУЛЕТЫ, НЕ ЗАПЛАТИВ, НО И ВСЕХ, КТО ЕГО ГОТОВИТ. ГЛОТАЕТ ПРЯМО С БОТИНКАМИ! Все в совете нервно сглотнули, представив, как гигантский чернокрылый красноглазый дракон жрёт рулеты, преподнесённые ему, и в прикуску глотает их самих… прям с меховыми ботинками. Никого эта мрачная перспектива не радовала. — Не знаю, что там с концом света, — нарушил холодную тишину Туллий, — но ситуация с драконами становится напряжённей. — Действительно. Если проблема с драконами будет решена, мы оба выиграем от этого, — согласился Ульфрик. — Что ж, вернёмся к насущным делам, — выдохнул генерал, — Мы не можем отдать Морфал на этих условиях. — Ну, вот, — вновь заворчал Галмор, — проклятая имперская гордыня. — Я слушаю, — навострил уши Ульфрик. — Мы хотим получить возмещение за резню у Картвастена, — объявил Туллий. — Вы перебили людей, за которых якобы сражаетесь! Истинные Сыны Скайрима никогда бы так не поступили! — возмущалась Рикке. — Это ложь! — заревел Галмор, — Можете спросить своих талморских хозяев, кто действительно повинен в резне! Моих людей там не было никогда! Это талморцы шныряют по всему Скайриму в поисках Сладкого Рулета. А наши шпионы узнали, что кто-то из тамошних командиров держал при себе целый нелегальный ящик скумы. Вы все прекрасно знаете, сколь падки альтмеры на рулет со скумой. Хуже хаджитов. — Ну, Довакин, что скажешь? — встрял генерал, чем заставил притихнуть легата и Галмора. Довакин зевнул во весь голос, и, скучающими глазами посмотрел на Туллия. Пару раз поцокав и сморкнувшись в платок с узорной вышивкой, наконец, заговорил: — Этот вопрос требует отдельного рассмотрения. Нужно организовать Минскую… э-э-э, Скайримскую комиссию, цель которой — расследование данного преступления. Империя и Братья Бури выделят по определённому контингенту из воинов и магов с целью определения виновных в жуткой резне. — Хорошо сказано, Довакин, — поддержал Буревестник, — Я согласен. — Хм, пожалуй, — несколько недовольно буркнул генерал. Арнгейр, выслушав все стороны, торжественно произнёс: — Уважаемые стороны, мы пришли к соглашению: «Морфал будет передан силам Ульфрика, ярл Ингрод Чёрная уйдёт в изгнание, а её место займёт Сорли Строительница. Братья Бури отступят из Рифтена и откроют дорогу войскам Империи, ярл Лайла Рука Закона покинет пост, и новым ярлом Рифтена станет Мавен Чёрный Вереск. Империя и Братья Бури создадут наблюдательную Скайримскую комиссию по расследованию резни в Картвастене, — и подытожил: — Ярл Ульфрик, Генерал Тулий, вы оба согласны на эти условия? — Сыны Скайрима держат слово, пока имперцы держат своё, — подтвердил Буревестник, — надеюсь, ты довольна, Элисиф? — Мне нечего сказать этому убийце, — презрительно фыркнула ярл Солитьюда и обратилась к Туллию, — Генерал, вы показали себя настоящим другом Скайрима. — Благодарю за верность, ярл Элисиф, — сказал он, — Империя может принять эти условия, пока действует перемирие. Ну, а далее Буревестник и Галмор сбежали назад по новым делам в Виндхельм. Тем временем, Туллий, Клинки, Балгруф и Довакин обсуждали способ заманивания дракона в Драконий Предел. — Любой дракон с радостью отзовётся на призыв, если преподнести ему ящик рулета, — говорил старик, — Конечно, нас интересует дракон, которому известен путь в тайную крепость Алдуина. Зовут его «Крылатым Снежным Охотником». — А по-русски, как? — нетерпеливо спросил Довакин, закатывая глаза. — Од-А-Винг, — прохрипел Эсберн, — после имени крикни «РУ-ЛЕ-ТЫ!» Балгруф убедил Довакина, что во дворце, на самом верхнем ярусе всё подготовлено для поимки дракона. Оказавшись через пару дней в Драконьем Пределе, герой в присутствии ярла Вайтрана позвал дракона: — ОДАВИНГ! РУЛЕТЫ!!! Конечно, крылатый снежный охотник не смог устоять перед соблазном, ибо ноздри чувствовали этот нежный, свежий, приторно-сладковатый аромат рулетов с медовой начинкой, что сводил с ума дракона… Он забрался в самое нутро яруса, как противодраконовые тиски охомутали драконью шею. Одавинг фыркнул ноздрями и проворчал: — Ах, как я позволил себе так глупо попасться… Какое унижение лицезреешь перед собой, Довакин? Небось, довольствуешься? — Никто не собирается тебя держать здесь в плену, — убеждал уверенно Драконорождённый, — Помоги мне найти Алдуина. И я освобожу тебя. — Свобода, конечно, замечательно, Довакин, — рычал Одавинг, — Однако я голодный. Мы спали тысячу лет, Алдуину этого не понять. Разумеется, кормить он нас не собирался, а добывать пропитание и снова есть людей мне как-то не хочется. Я бы просто кормился у вас, людей, за бесплатно. Взамен бы защищал ваши мелкие деревушки от нападения своих сородичей. — Откуда нам знать, что ты держишь своё слово и не обманываешь? — вступил в переговоры ярл. — Даже в этих тисках я мог бы сжечь вас в своём пламени, дотянуться зубами и проглотить с ботинками. Но я по природе отличаюсь от других драконов. Я — вегетарианец. Рулеты обожаю, но людей даже в прошлой жизни никогда не пробовал на вкус. — А ты отнесёшь меня в убежище Алдуина? — Да за рулеты я приведу тебя в сам Совнгард, обойдя охранных сородичей и нежить, удерживающую портал. — Договорились, — кивнул Довакин. Потянул рычажок наверху и дракон освободился. — Садись мне на шею, Довакин. Хоть раз ты почувствуешь себя драконом. Это незабываемое чувство, — и как взмахнул крылами снежный охотник и устремились они к горизонту, далеко в горы на восток. Ради ящиков с любимым лакомством, Одавинг, превозмогая крики сородичей, огненные шары лича с драконьим посохом на крыше убежища*, шеей, словно катапультой, запустил Довакина прямо в закрывающийся портал в Совнгард. Увы, слова Алдуина ничем не могли подтвердиться из-за непроницаемого серебристого тумана. Клубы дыма и к нему потянули свои загребущие лапы, пока Довакин не прогнал грозными призывами утробного крика: «СМО-ГУ-НЕТ!» Расчищался на несколько секунд путь и герой едва не надорвал глотку, пока не добрался до странного моста в виде костей погибшего мегадракона. Мост вёл прямиком в Шорову Крепость, где скайримские герои прошлого пировали вместе с Шором. На пути Драконорождённый повстречал стража, который не хотел пускать его. — Рулетами ты здесь никого не купишь. Это тебе не Мундус, довакин. Мой топор жаждет крови, а не кремовой начинки. Посмотрим, из чего ты сделан. Учитывая опасность, исходившую от Алдуина, плюс не желая тешить самолюбие глупого гигантского обнажённого стража, решил по-простому избавиться от преграды на пути. — ПШЁЛ-НА-ХЕР! — «сфусроднил» Довакин и страж полетел прямиком в пропасть. И, посмотрев, как туман под мостом поглотил стража, герой, посвистывая, довольный, пошёл по хребту мегадракона. В Зале Пиршеств Шора он встретил троих героев — тех самых, что бились с Алдуином. Объединившись с ними, Довакин вернулся по другую сторону моста и вместе с ними сначала накричал на наглый туман, что опять потянулся к нему. Три раза отгоняли воители назойливый смог, пока в звёздной ночи не явился им сам Пожиратель Рулетов. — СНОВА ВЫ! — рычал недовольно Первенец Акатоша, — ДА! ЗАКУСКА К РУЛЕТУ МНЕ НЕ ПОМЕШАЕТ! СЪЕВ ВАС, Я ВЕРНУСЬ В МУНДУС И ПОВЕРГНУ СКАЙРИМ В ХАОС! Довакин заорал: «СЪЕШЬ-МЕ-НЯ!» И другие заорали на Алдуина. Орали друг на друга так с полчаса, пока не охрипли и не забились в жутком кашле все пятеро… включая чернокрылого. — ПОСТОЙ, ВЕЛИКИЙ! ЕСТЬ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! — ослабив ор, молвил Довакин, — А что, если вместо людей с ботинками ты испробуешь… вот это? — и вытащил вкусный рулет, приправленный мёдом Чёрного Вереска. Герой поднёс вкусняшку Великому и тот зубами «щёлк»! Как следует разжевал чёрночешуйчатый эстет, и довольный, облизнулся: — Ммм, В ЖИЗНИ НИЧЕГО ВКУСНЕЕ НЕ ПРОБОВАЛ! — наконец, послышались нотки удовлетворения из уст Алдуина. — Господа герои, мёда у вас хватит ведь за столом? Шор же не оставляет ваши бокалы и тарелки пустыми, так? — спросил Довакин, на что герои охотно кивнули, а сам подумал: «столько жрут и до сих пор не распухли… Разве так бывает?» — Тогда у меня ко всем вам предложение: кормите Алдуина вкусняшками с мёдом. Он раздобреет, как кастрированный кот, и перестанет на всех охотиться. Драконы и норды отныне могут дружить! Что скажете? — Если у них получится воспроизвести этот шедевр — я всеми чешуйками ЗА! — радостно проревел Алдуин, крикнув в небо. — Думаю, Шор не обозлится на нас. И все будут в безопасности! — согласились герои, утомлённые после оров. Привыкли чуть ли не каждую секунду питаться, и уже после недолгой устной перепалки с Перворождённым, безумно проголодались, — Только чур, никакого тумана больше! Лучше дождливую погоду нашли на царство, — попросили они дракона, — но без горящих с небес камней! — отметили на конец. — Хорошо, даю вам слово, герои. Отныне — мир! — согласился Алдуин и пятёрка охотно радовалась миру и согласию долгожданным. И всё благодаря Мавен Чёрный Вереск с её чудесной медоварней, и бизнес-противостоянием Туллия и Ульфрика. Вот, что конкуренция с ожившими драконами вытворяет! Впрочем, кто всё-таки стал магнатом, а кто — обанкротился из них, решат записи в Древнем Свитке. Как закончил Довакин? Он не вернулся в Мундус. Страж Шоровой Крепости не вернулся, а он — как оказалось, был единственный способен возвратить героя домой. Но Довакин нисколько не горевал. Он лопал вместе с Алдуином сладкие рулеты, свисавшие на ветвях деревьев, растущие в кустах, приправляя добрым мёдом и радуясь НОВОЙ жизни. Позднее, ибо время не стоит на месте, благодаря великолепному мёду, Мавен Чёрный Вереск заняла особое место при Шоре после смерти от глубокой старости, и «жизнь» Алдуина и Довакина стала ещё слаще. И больше никто не воровал у них Сладкий Рулет)) Конец)