Ответы Бьякурана Джессо

Говорят, что в ночь всех святых в наш мир врываются самые злые твари, которые способны погубить невинные души людей подвластных их влиянию. Ведьмы обретают свои силы, неупокоенные души, именуемые в народе призраками, появляются чтобы повидать своих родных или наказать в очередной раз оставшихся в живых врагов. И нечистая сила пляшет всю ночь до утра, пока не взойдёт солнце. Средняя школа Намимори уже была пуста — все ученики разошлись по домам, равно как и учителя. А в коридорах была необычайная тишина, присущая вечернему времени суток. Заходящее солнце алыми лучами озарило кабинет информатики и одинокую белую фигуру, сидящую на передней парте. Казалось бы, сейчас лучи должны окрасить белые, торчащие во все стороны вихры в золотисто-алый цвет, но нет. Фигура оставалось такой же сияюще белоснежной и, кажется, даже светилась. Бьякуран Джессо никогда не учился в этой школе, но, тем не менее, каждый Хэллоуин он приходил сюда, в этот класс, и сидел на этой парте, вспоминая одного человека, ради которого он возвращался раз за разом. Даже при жизни. Казалось бы, это было так давно, что уже и не сосчитать ушедшего времени. А в голове звучал этот звонкий смех и смущённый восклик: — Бьякуран-сан! – Эти слова заставляли сердце дрогнуть. Хотя… Какое сердце у призрака? Так, отголоски прежней боли. Бьякуран помнит тот день, словно это было только вчера. *** Школа Намимори всегда была достаточно шумным местом, и сегодня ученики привычно смеялись, обсуждая планы на выходные. Это был последний учебный день. Некоторые выходящие из двора школы удивлённо смотрели на абсолютно белого парня, который лениво щурился на солнце и явно кого-то ждал. На эти удивлённые взгляды тому было плевать. Он смотрел на ворота и на часы поочерёдно, явно начиная нервничать из-за того, что тот, ради кого он здесь находится, задерживается. Но вот взгляд цепляется за знакомую тёмную макушку, и Джессо приветливо улыбается, взмахивая рукой. — Йо, Тсунаёши-кун, ты сегодня задержался. Что-то случилось? – На лёгкий испуг в карамельных глазах он предпочитал не обращать внимания, стараясь впитывать в себя только те тёплые, чуть усталые нотки, которые проскакивали во взгляде. А Тсуна, натянув на лицо улыбку, поклонился своему знакомому преследователю. — Здравствуй, Бьякуран-сан. Да… Я пытался решить задачу по информатике, но, как обычно, ничего не понял, и учитель отправил меня домой, сообщив что ничего из этого не получится, — — устало и невесело рассмеявшись, объяснил Савада. Настроение у того было на редкость паршивым, и парень уже было направился к дому, но тёплая рука не дала этого сделать. Бьякуран остановил ученика Намимори мягко, как-то по-особенному улыбаясь. — Тсунаёши-кун, я хорошо разбираюсь в информатике. Если хочешь, можем вернуться в класс, и я постараюсь объяснить тебе то, что ты не понял. Саваде ничего не оставалось кроме как согласиться. Он уже знал этот тон Бьякурана. Джессо так просто его теперь не отпустит. Пришлось вести альбиноса в класс. Тот радостно улыбался, подавляя в себе банальное, глупое желание взять парня за руку и притянуть в свои объятия. Всё, что ему оставалось, так это пройти за ним в класс и действительно объяснять задачу. Но вы когда-нибудь задумывались о том, что тяжело смотреть на губы, которые вы не можете поцеловать? Бьякуран раньше не задумывался, пока так безнадежно не влюбился в закоренелого натурала-девственника, не отводящего взгляд от главной красавицы школы. Это было больно, это было неприятно, но эти чувства дали Бьякурану силы. И сейчас, альбинос сидел и смотрел на Саваду, который решал задачу. Наверное, именно в этот момент что-то сломалось в его душе, разрушило какую-то преграду. — Тсунаёши-кун… — Джессо, дождавшись, когда парнишка поднимет на него взгляд, притянул того к себе за воротник рубашки и поцеловал в губы. Но ответа не получил. Савада отшатнулся и звонко, но как-то неловко засмеялся, восклицая: — Бьякуран-сан! Что ты делаешь? Это такой способ сосредоточить меня сильнее? Или у вас в Италии принято так выражать свои дружеские чувства? Бьякуран лишь невесело рассмеялся в ответ и кивнул, подтверждая вторую догадку. Оба знали что значил этот поцелуй, но так же оба понимали, что ничего хорошего не выйдет из этого поцелуя, и лучше было придумать глупую отмазку. Разъяснение подошло к концу и Бьякуран поспешил уйти, ссылаясь на ещё какие-то дела. На самом деле он решил совершить поступок, который и сам не мог объяснить. Мост, река, удар и забытье, пока он не открыл глаза уже возле школы Намимори в вечер Хэллоуина. Он не знал, как здесь оказался. Но с тех пор душа Бьякурана не могла упокоиться. Он бродил среди людей невидимкой, и только в этот день его могли видеть живые. *** Скрип двери, в кабинет заходит высокая худощавая фигура с растрёпанными тёмными волосами. Взгляд карих глаз до боли знаком, и Джессо в этом взгляде видит болезненное узнавание. На губах сама по себе появляется яркая улыбка. — Тсунаёши-кун~ — Бьякуран жадно рассматривает уже взрослого Саваду, который из неуклюжего мальчишки превратился в статного мужчину. А тот, в свою очередь, поражённо смотрел на призрака из прошлого. После того поцелуя Джессо пропал, и сейчас он видит альбиноса таким же, каким тот был в последнюю их встречу. — Ты… Призрак? Что с тобой произошло, Бьякуран-сан? – В красивом голосе было что-то такое, что сейчас Джессо не мог понять. Альбинос лишь улыбнулся и прошептал, опуская взгляд на пол: — Тсунаёши-кун, без тебя моя жизнь пустая. Я не видел смысла жить, потому… Теперь я здесь перед тобой в таком виде. Но, знаешь, мне уже пора. У меня есть важные дела. Я рад что у тебя сложилась с той, кого ты любил со школы. Пока-пока. Скомкано, так же глупо, как и в тот раз, призрак прощается и лишь на мгновение поддаётся порыву перед тем как исчезнуть. Савада ощущает прохладный воздух на своих губах и смотрит в аметистовые глаза юноши, не постаревшего с того момента ни на день. А потом призрак исчез, оставляя Тсунаёши в одиночестве и непонятках. Тяжкий вздох разорвал воцарившуюся тишину, и мужчина, подхватив с парты любимый пенал дочери, поспешил удалиться. Домой, к семье. И он не знал, что за ним всё это время, все эти дни наблюдал призрак, продолжавший его любить.