Воссиять

2069 год Будущее. Не очень далёкое. Сменилось пару поколений героев, но некоторые до сих пор геройствуют. У многих первокурсников 2016 года уже появились семьи и дети. Кстати, о детях. Большинству из них сейчас по 16 лет и многие учатся именно в ЮЭЙ. Три первокурсницы из ЮЭЙ шли по улицам Токио и весело болтали. Высокая и крупная рыжая девушка, девушка сантиметров на двадцать ниже, стройная и изящная со светлыми волосами, розовыми прядями и маленькими-маленькими рожками, и самая невысокая — брюнетка с лошадиными ушами и копытами. Солнце светит, птички поют, бабочки летают, как говорил один великий мудрец. — О, Морико, Хоши, смотрите! — сказала брюнетка, подскакивая к витрине магазина техники, около которой столпилась небольшая группа людей. Подружки подошли ближе и устремили любопытные взоры туда, куда показала «лошадка». По телевизорам, стоящим за стеклом, крутили один и тот же новостной канал. Прямой эфир. Про-герой в сияющих доспехах сражался против сильного злодея. Естественно, не в одиночку. С ним в команде был ещё один про, но будто полностью ему противоположный — абсолютно чёрный костюм, разве что красные радужки глаз и чокер на шее выбиваются из этой черноты. Должна сказать, причуды у них соответствующие — сияющий стреляет яркими лазерами из разных точек на своём теле, а мрачный орудовал живым теневым монстром. Не Могу Перестать Подмигивать и Тсукуйоми не были топовыми про-героями, нечасто были в центре внимания, но отдельные районы Токио уважали их и заворожённо смотрели, как будто силы света и тьмы объединившись, побеждают злодеев. Могли они работать и по отдельности, но в дуэте выглядели они ну очень презентабельно и по-красивому контрастно. — Обалдеть, это же… — не могла выразить своего удивления рыжая. -… Ага, — неумело продолжила её мысль блондинка. — Стоп, ты тоже от него?.. Ну… Ты поняла, — выбралась из раздумий высокая, Морико, смотря на худенькую золотистыми змеиными глазами. — Я у него стажировалась, кстати. — Фанатею? — уточнила та, вопросительно прищурив нежно-фиолетовые глаза. — Э… Ну да… Наверное… — звучало это неуверенно, будто бы Хоши была больше, чем фанаткой кого-то с экрана. — Вы про Тсукуйоми? Так я тоже с него фанатею! — сказала брюнетка, пошевелив ушками. — Да нет же, Бунсу, мы про Сияющего, — сказала рыжая, махнув рукой и продолжая наблюдать схватку. — Угум, — кивнула Хоши, беспокойно лицезрея эфир. В это время в каком-то из районов Токио как раз-таки и разворачивалась битва. Репортёры с вертолёта снимали происходящее и время от времени делали комментарии. — Дело плохо, моя тень его не берёт! — сквозь зубы прорычал птицеголовый Тсукуйоми, тщетно стараясь найти слабую точку противника с помощью Тёмной Тени. — Да и у моего блестящего лазера не хватает мощности, чтобы полностью его обездвижить… — тяжело дышал вспотевший Сияющий Герой, выстреливая голубыми лучами их своих ладоней. — Как думаешь, вызвать кого-то из наших? — спросил у коллеги мрачный. — Вызывай, — кивнул блондин, поправляя красный визор. — Здесь не помешал бы Ингениум и Взрывокиллер… Вызывай пока, я прикрою! Со школьной скамьи ЮЭЙ костюм героя Не Могу Перестать Подмигивать претерпел некоторые изменения. Например, появились дополнительные линзы для перенаправления лазеров на ладонях, а то из плеч и колен не очень-то и удобно целиться. Но не изменилось общее впечатление — серебристые доспехи, красные V-образные очки и достаточно широкий блестящий плащ цвета фиолетового ультрамарина. В общем-то — рыцарь без белого коня. Тсукуйоми юркнул за спину товарища, хорошо, что ниже его на целых 10 сантиметров и начал вызывать ещё двоих. Сияющий скрестил перед собой руки, развернул ладони к злодею и направил колени в его сторону. Все семь линз — на плечах, коленях, ладонях и одна на поясе, тут же одновременно засверкали, а особенно та, что на поясе, а плащ по законам всех миров и изменений начал развеваться, закрывая своими складками Тсукуйоми. — Сверхновая, — тихо произнёс блондин и тут же изо всех сверкающих точек вырвались мощные лазеры, собравшиеся в один толстый, что наверняка должен был затормозить злодея своим напором. Железные каблуки сапог плотно зацепились за обломки асфальта, не давая силе лазеров оттолкнуть Сияющего Героя назад. Чуть дольше трёх секунд продержалось это сияние, а его источник схватился одной рукой за живот и поморщился от боли. А злодею этот суперприём был как обычный удар. Проморгавшись от дезориентировавшего яркого света, противник стремительно стал приближаться к героям. — Скоро подмога прибудет, — успокоил друга мрачный и увидев его состояние, юркнул вперёд. — Моя очередь тебя прикрывать, — ворон многообещающе улыбнулся и выпустил на волю грозную Тень. Теневой монстр безуспешно пытался нанести сильные удары противнику, но зато эффективно отвлекал его от переводящего дух боевого товарища. — Не надо меня прикрывать, mon ami, — почувствовал уверенность блондин, стреляя через плечо бывшего одноклассника лазером из ладони. Каждый выстрел приносил ему всё бо́льшую и бо́льшую боль. Невероятно. Ещё ведь когда ему было шестнадцать, он не до конца мог контролировать свою причуду. Сейчас же время действия его лазера намного больше, техники всё разнообразнее, а популярность постепенно растёт. Неужели Аояма всё-таки воссиял? Юга стрелял из всего, что только можно — из ладоней, плеч, коленей, пупка. Превознемогая боль, он защищал мирных граждан и старался устранить нарушителя порядка и мира. В глазах постепенно мутнело, казалось, его живот вот-вот разорвётся, как и говорил врач тридцать лет назад, когда у него только-только проявилась причуда. «Нет, нет, нет! Только не терять сознание! Не умирать! Я должен жить и дарить людям надежду на чистое, светлое будущее, в котором их покой никто не пошатнёт!» В ушах стоял гул, сквозь который еле можно было расслышать возмущённые, но в то же время обеспокоенные крики Фумикаге. Аояма перестал что-либо различать, он видел лишь расплывчатые силуэты и стрелял, стрелял, стрелял! Невпопад, мимо, слабо, но стрелял! Боролся. Старался бороться. Этого злодея вдвоём победить было крайне трудно. Как быть символом надежды, когда ты сам её постепенно теряешь? Юга улыбался. Улыбался вопреки всему, что происходило вокруг. Почти в любой ситуации. Сейчас он улыбался. Слабо, криво. Но улыбался. Слёзы текли по его щекам. Он не хотел умирать, не встретившись последний раз с женой и шестнадцатилетней дочерью. Аояма понимал, что живёт он, собственно, ради них. Не ради популярности, не ради геройской службы. Он был героем ради дочки. Она всегда брала с отца пример, не забывая о матери. Блондин почувствовал невероятную слабость, а затем удар головой обо что-то твёрдое. Он закрыл глаза, принимая неизбежную кончину. — СЛЫШ ТЫ, ЗЛАТОВЛАСКА ФРАНЦУЗСКАЯ, НЕ ПОДЫХАЙ! — послышался знакомый рычащий голос, а затем взрывы. — Я ТЕБЯ НЕ ЗНАЮ ПОЧТИ, НО ЕСЛИ ТЫ СДОХНЕШЬ — Я ТЕБЯ УБЬЮ НАХРЕН! Чьи-то сильные руки бережно подняли Югу с земли. Он это чувствовал. Умирать он уже не собирался. Сияющий Герой приоткрыл глаза и разглядел мутный силуэт белого шлема. Ингениум. Иида Тенья. Их бывший староста, что всегда вдохновлял Аояму на геройство. — И… Иида, это ты? — слабо простонал блондин. — Всё будет хорошо, Юга. Скорая уже в пути, — турбо-герой положил свою твёрдую, мужественную руку на плечо друга. Всё было как в тумане. Вроде как они победили. Аояма даже не помнил момент, когда его водрузили в машину скорой помощи. Но по крайней мере сейчас он очнулся в больнице, подключённый к аппарату и капельнице. Герой до сих пор не до конца понимал, что произошло. На соседней койке мирно посапывал Токоями, лишь перевязанный в некоторых местах бинтами. Между койками сидел Иида, сложив руки на груди и, судя по всему, долго не смыкавший глаз в ожидании, что его друг юности проснётся. Надо сказать, за девятнадцать лет он изменился только в лучшую сторону. Волевой подбородок покрывала аккуратная, но мужественная щетина, мускулы стали значительнее, а плечи ещё шире. Очки он уже не носил, хотя даже при такой внешности они бы были Тенье к лицу. Брюнет повернул голову, заметив, что Аояма всё-таки оклемался. Юга попытался привстать. — Нет-нет, лежи, тебе пока лучше не шевелиться много, — остановил его Тенья и улыбнулся. — Рад, что ты очнулся и пока что живёшь. — Пока что? — слабо спросил француз, на секунду прищурившись и снова беспричинно улыбнувшись. — Пока не известны результаты обследования. Но скорее всего, ты отключился от перегрузки. — Ага… — задумчиво вздохнул златовласый. Перевязанный в разных местах бинтами, заклеенный в нескольких точках пластырями, Юга неподвижно лежал и молча смотрел по сторонам. Улыбался. Густые волосы на данный момент достигавшие плеч, сейчас находились в распущенном, беспорядочном состоянии, хотя обычно Аояма завязывал хвостик. Аппарат попискивал, отмечая этим самым ритм сердца. Дверь скрипнула. Вошла медсестра и с прискорбным видом остановилась перед койкой Юги. — Сожалею, мистер Аояма, но вам осталось жить совсем недолго. Вы ведь знали, что ваша причуда и тело несовместимы? — Знал, — смиренно ответил блондин. Успеет ли он попрощаться с родными перед смертью? С женой и дочерью? — Тогда зачем вы перегрузили свой организм так, что жизненно важные внутренние органы порвало вместе с плотью в зоне пупка? — вздохнула девушка. — Мадемуазель, я герой. Был им, по крайней мере. Я выходил за свои пределы, дабы сделать жизнь мирного народа Японии лучше. Плюс ультра, так сказать. Не это ли долг героев? — сердцебиение норовило сбиться, но не сбивалось. — Я даже не знаю, как вас, героев, понимать, — снова вздохнула медсестра. — Хотите встретиться с роднёй и друзьями? Они прямо сейчас стоят за дверью. Говорят, что очень хотят узнать, что с вами. — Конечно же хочу, — слабо кивнул мужчина и медленно моргнул. На глаза навернулись слёзы. Слёзы предвкушения неизбежной смерти и счастья от того, что он всё же встретит родных. Медсестра кивнула и не успела выйти, как девчушка лет шестнадцати ворвалась в палату с громким криком «Папа!». Следом за ней вдогонку шла женщина такого же роста, его жена. За женщиной — мужчина, скорее похожий по росту на мальчика — Манга Фукидаши, знаменитый художник в это время. Последними вошли ещё одна шестнадцатилетняя высокая девушка и брюнет того же роста, но взрослый. Иида продолжал сидеть, но состояние у него было не ахти. Моральное состояние. От воплей Фуми проснулся и сначала недовольно, а потом удивлённо начал пялиться на скопление. — Папа, с тобой всё хорошо? — со слезами на глазах причитала дочь. — Юга, я так за тебя беспокоилась, — заботливо произнесла жена, присаживаясь на край койки и нежно укладывая розовую руку на ноги мужа. — Почему вы мне не говорили, что Хоши — ваша дочь? — немного удивлённо спросила рыжая девушка. — «Я боялся, что ты помрёшь», — выводил Фукидаши на своём пузыре. — Деку прийти не смог, я был единственным из наших, кто не занят, кроме тебя и Пинки, — произнёс брюнет, почёсывая затылок и чуть ли не задевая своим массивным локтём стояющую рядом студентку. — Ой, сорямба… Ну и вот я пришёл… Аояма молча улыбался всем, кто пришёл и смаргивал слёзы. Так хотелось всем сказать, что всё будет хорошо, что он будет жить и радоваться жизни. Подсказывать Хоши, что ей лучше надеть. По вечерам смотреть с Миной какой-нибудь фильм или сериал. Переписываться с Мангой и обсуждать, как друг у друга прошёл день. Здороваться с Морико на улицах, когда она идёт в булочную, а он патрулирует район. Сражаться бок о бок с Фумикаге. Да что там, даже заменяющий Деку Ханта был важен для Юги — с ним всегда можно было обсудить свежие новости или вспомнить прошлое за чашкой кофе или чая в чьём-нибудь агентстве. И просто быть другом для Теньи. Но он не мог этого сказать, ведь он чувствовал, что смерть с косой уже стоит рядом с койкой, протягивает свою костлявую руку умирающему Юге, зовёт с собой. — Хоши, звёздочка моя, — нежно и слабо проговорил блондин, нащупывая её руку и как можно крепче её сжимая. — Прости меня, пожалуйста… — За что? За что простить, папа? — всхлипывая, спрашивала девушка, нет, девочка у отца. Она взялась за худощавую руку Юги и с болящим вопросом смотрела на него. — Я не смогу больше, — прошептал Сияющий Герой, снова медленно моргая. — Я понимаю, это трудно понять, но все когда-нибудь уходят… — НЕТ! НЕТ, НЕ УМИРАЙ, ПРОШУ ТЕБЯ! — отчаянно воскликнула Хоши, обрушивая водопад слёз на руку отца и койку. — ТЫ ЕЩЁ СЛИШКОМ МОЛОД, ЧТОБЫ УМИРАТЬ! — Хоши, успокойся, пожалуйста! Нам всем тяжело, каждому по-своему, — спокойно, но всё же плача, гладила её по спине Мина. — Я знаю, что не умею успокаивать… — Не Могу Перестать Подмигивать, мне, как вашей большой фанатке, будет очень тяжело, если вы… Ну… Умрёте, — тихо начала рыжая. — Но я понимаю, что ваше время пришло… Морико смахнула с ресниц скупую слезу. Для неё слёзы были чем-то сверхъестественным. Тенья вдруг подал голос: — Извините меня, но глупо с вашей стороны просить его не умирать. Лучше скажите что-то, что давно хотели сказать, — брюнет смотрел в пол и двигал рукой в своей привычной манере, но не столь активно, как в обычных ситуациях. — Я начну. Как бывший староста скажу, что я честно говоря, очень расстраивался, когда ты проигрывал, но и искренне ликовал, когда одерживал малые победы. Ты отвечал мне взаимностью. Я хочу сказать тебе спасибо за эту взаимность и твою самоотверженность. Я не забуду твой поступок на том экзамене на временную лицензию, когда нам было по шестнадцать. Юга слушал всё, что происходило вокруг него с лёгкой улыбкой на лице и влажными глазами. Он хотел что-то сказать или ответить, но пока что решил не перебивать. Так высказались все, кто как мог. У каждого слова исходила из души, каждый изливал её прямо сейчас. — Если бы вы знали, как я счастлив всех вас видеть здесь… — сердцебиение мужчины потихоньку начало становиться реже. — Вы бы тоже были счастливы меня видеть в последний раз… Уже успокоившаяся Хоши снова начала плакать навзрыд. Мина придвинула дочь ближе к себе и обняла её. У обеих уже текла тушь и подводка. — Может, вызвать врача? Он уже умирает! — обеспокоенно сказал Серо Ханта, порываясь отойти к выходу. — Тут уже ничего не поможет, лишь смирение, — тихо произнёс Токоями. — Пап, — дочка мягко вырвалась из объятий матери. — Я люблю тебя. — Я тебя люблю больше всего на свете. Больше солнца, больше света, больше блеска и красных роз — ты сияешь ярче, чем это всё, — ответил Юга. — Не падай духом, не теряй блеска — всё впереди. Не останавливайся, это моя кончина, а не твоя, Хоши. — Хорошо, — сквозь обильные всхлипы и слёзы кивнула студентка и прижалась щекой к ещё теплой руке отца. — Мина, — сказал он уже жене. — Твоя любовь и любовь Хоши — то, ради чего я сражался, жил и существовал. Не думал я в первый день ЮЭЙ, а тем более после всех тех казусов с кислотой и моей одеждой, что наши сердца сольются воедино. Прошу, не забывай обо мне никогда. Я навсегда останусь в ваших сердцах, пока вы меня помните. Розовая кивнула, не в силах выдавить из себя ни слова из-за слёз. Она взяла ту же руку, что и Хоши, образовывая «капусту» из ладоней. Удары сердца всё реже. А Юга улыбался. Из последних сил он как можно шире распахнул оба глаза и медленно подмигнул одним Мине. Женщина утёрла слёзу и подмигнула в ответ. Как в их первую встречу. Перед глазами Аоямы пронеслась вся жизнь. Детство, отчий дом, проявление причуды, школа, первый друг, поступление в ЮЭЙ, учёба в ЮЭЙ, начало геройского пути. И всё это будто в ускоренной плёнке. И вот, она останавливается на последнем ударе сердца. Большие фиолетовые глаза-аметисты закрылись навсегда.