В тени

Она бредила, знаешь, больная, Про иной, про небесный край, Но сказал монах, укоряя: «Не для вас, не для грешных рай». И тогда, побелев от боли, Прошептала: «Уйду с тобой». Вот одни мы теперь, на воле, И у ног голубой прибой.

***

      - Помогите ему. - шепотом приказала я как можно более ровным голосом, отчаянно сжимая ледянную ладонь брата. Страх колотил изнутри, скрёбся коготками о ребра, врывался ледянным ножом внутрь.       Склонившийся над Максом доктор поднял на меня свой взгляд. Недавнюю сосредоточенность в ледянисто голубых глазах сменила усталость с оттенком легкой жалости.       Я стиснула зубы, впиваясь свирепым взглядом в доктора, стараясь игнорировать всплеск страха под кожей.       - Слишком поздно. - несмотря на сожаление и мягкость в голосе, слова прозвучали как приговор, точка невозврата, конец, который я отказывалась принимать.       Не мог мой старший брат, тот самый, который всегда умел выходить из самых безумных ситуаций, умереть.       - Хватит розыгрывать меня - сквозь зубы проговорила я. Дрожь моего голоса вполне могла бы зайти за рычание.       Что-то медленно ломалось в горле, ядом стекало в грудь и подступало к глазам.       - Мне жаль... - начал доктор, но так и не успел закончить.       - ОН НЕ МЁРТВ! - Я взревела, вскакивая, но затёкшие ноги быстро потянули меня обратно, туда где мне самое место.       Коленки и ладони разбились в кровь об асвальт, но я не чувствовала боли, я вообще не разбирала чья здесь кровь, пустым взглядом смотря в лицо брата.       - Я сделаю всё что угодно, только спасите его. - хрипло прошептала я, поворачивая голову в сторону человека в белом халате.       Человек лишь покачал головой с лёгким сожалением переводя взгляд с меня на Макса.       Рука до сих пор была повернута под неестественным углом, но уже вытащенная из под машины. Черная футболка резко контрастировала с бледной, почти вампирской кожей, отчего бордовые дорожки клеймом прилипли, продолжая свой путь на асвальте, словно говоря <i>"Он мой"       Я словно зачарованная смотрела на эту ужасающе прекрасную картину, чувствуя как слабеет моё тело.       Мёртв. Он мёртв.</i>       Где-то из глубины груди, под ребрами, я ощутила тяжелый толчок, вынуждающий меня подскочить на кровати с широко раскрытыми глазами.       Несколько секунд я тупо пялилась в одну точку, пытаясь привести в порядок пульс.       С успокаивающим вдохом я подняла глаза, оглядев комнату в которой находилась.       Ну, что могу сказать...       В бессознательном состоянии я пробыла довольно таки долго, учитывая, что слепящий свет, с которым я проснулась, заменил успокаивающий полумрак.       До слуха доносился чуть ускоренный писк прибора, измеряющий сердцебиение.       Я закрыла глаза, падая на подушки чувствуя как сжимается грудь, а к глазам поступают слёзы.       Как я могла попасть в этот мир, если по всем законам фанфиков, попаданцами становятся лишь смертники?       При мысли о смертниках я невольно вздрогнула, слыша как писк прибора становится чаще.       Марк...       Я зажмурилась, чувствуя как комок в горле душит, перекрывает доступ к кислороду, протыкает горло шипами.       Наверное хорошо, что никого рядом со мной из этих близких, но незнакомых мне людей не было. Я была одна. В темноте. Эта мысль странно успокаивала.       Я всхлипнула, не в силах подавить надежду, что это лишь выдумка моего больного рассудка, который точно успел помахать мне ручкой за прошедшие несколько часов.       Ты не должен был умереть, братишка...