Аллергия

— Сэр, у меня тут вопрос… — Хэнк сходу влетел в кабинет Ренарда, вложив в голос извиняющуюся интонацию лишь для приличия. Капитан всегда отличался демократичностью и не требовал неукоснительного соблюдения формальностей, особенно когда речь шла о деле. Но сейчас он посмотрел на Хэнка так, словно тот вломился в его душевую кабину. — Простите, — сказал Хэнк. — Заняты? — Д-да, — с запинкой произнес Ренард. — Если дело несрочное, Хэнк… зайди попозже, пожалуйста… — Э-э… хорошо. — Хэнк был настолько ошарашен несвойственной капитану рассеянностью и даже растерянностью, что вышел и аккуратно прикрыл дверь, прежде чем вспомнить, что вопрос у него все-таки срочный. Но врываться к капитану во второй раз не стал. Мало ли какие бывают обстоятельства. Не будь это Ренард, Хэнк поклялся бы, что на мониторе сейчас беззвучно идет порноролик.

* * *

— Добрый день, сэр! — Харпер появилась на пороге совершенно неожиданно и вызвала поразительную реакцию — капитан слегка покраснел. Розоватые пятна, выступившие на его скулах и лбу, заставили эксперта приосаниться и вспомнить, что сорок восемь — еще вполне приемлемый возраст. Под столом Ренарда что-то стукнуло — наверное, тот задел ногой корзину для бумаг. — Я принесла вам результаты вскрытия вчерашнего утопленника, — сказала Харпер, намереваясь положить бумаги на стол капитана. — Там есть один любопытный момент… — Стойте! — Ренард выставил ладонь в отстраняющем жесте. — Не приближайтесь ко мне! Знай Харпер своего капитана хуже, она бы обиделась. А так — просто насторожилась. — Что с вами? — спросила она, готовая оказать шефу первую помощь. — Вам плохо? — Да, пожалуй. — Пятна уже захватили лицо и спускались на шею. Капитан потянул безупречный воротник, растягивая его. — Кажется, у меня температура. Лучше не приближайтесь, это может быть вирус. Положите бумаги вон там, будьте добры. Харпер послушно пристроила папку на столик у двери, не отрывая глаз от побелевших пальцев Ренарда, намертво вцепившихся в подлокотники. — Вам стоит поехать домой и принять какое-нибудь сильнодействующее средство, — сказала она с уверенностью, которой не чувствовала, — все-таки ее пациентам лечение никогда не требовалось. — Находиться вне постели в таком состоянии вредно. — Совершенно верно, — согласился Ренард. Даже тон его голоса как-то изменился. — Мне очень бы хотелось сейчас очутиться в постели. — Так поезжайте домой, сэр, и удачно вам вылечиться, — пожелала Харпер, покидая кабинет. На выходе она не удержалась и уточнила, не требуется ли все же Ренарду помощь. Ей показалось, что капитан едва сдержал стон, — видно, голова раскалывалась, — но ответил отрицательно.

* * *

— Капитан, вы Ника не видели? — спросил Ву, просунув голову в дверь. — Уже четверть часа не могу найти. Куда ушел, не сказал, и по телефону недоступен. — У него задание! — рявкнул Ренард. — Персональное! Вернется к полудню… я надеюсь. Что еще? — Ничего, — бодро доложил Ву. Ренард был каким-то странным — низко сполз в кресле, сидел вразвалку, чего никогда себе не позволял. «Наверное, раны еще сказываются, — подумал Ву. — И характер после больницы немного испортился. Раньше не орал». — Ой, — сказал он. — Сэр, а что у вас с лицом? Правая сторона челюсти и левый глаз капитана не то опухли, не то пытались вывернуться мясом наружу. — Аллергия, — зло простонал Ренард. Именно что простонал — иначе Ву не смог бы охарактеризовать этот звук. — Больно, да? — спросил он. — Воды принести? Или может, кофе? — Опусти жалюзи и скажи, чтобы меня никто не беспокоил, — сквозь зубы выговорил Ренард. Его лоб блестел испариной. — Через пятнадцать минут все пройдет. Со мной это не впервые. — Как скажете, сэр, — согласился Ву. Ему уже очень хотелось покинуть кабинет капитана. Ренард мелко кусал губы, и Ву почему-то казалось, что он тут лишний.

* * *

Когда жалюзи закрылись, а дверь за Ву захлопнулась, Ренард позволил себе негромко застонать. Он чуть отодвинулся и бросил взгляд под стол. Оттуда посмотрели серьезные темные глаза человека, поглощенного важным занятием. Ник Беркхардт работал ртом так же ответственно и целеустремленно, как над очередным делом, иногда ударяясь макушкой о стол и стоически это игнорируя. Вкусно причмокивал, облизывал, почти выпуская головку из губ, и снова нырял так глубоко, что в голове Ренарда возникала звенящая пустота, как при нехватке кислорода. Он впервые пожалел о своем кресле, реагирующем на малейшее движение. Хотелось запустить пальцы в растрепанные волосы, хотелось задать свой темп, более резкий и быстрый, хотелось вздернуть Ника на ноги, поцеловать, завалить на стол… Противоречивые желания раздирали Ренарда на части, и он замер, тяжело дыша. Двигалось только лицо — шло волнами, открывая то человека, то колдуна. Ник подстроился под эти волны, сжал губы, стал брать жестче, глубже, быстрее — так, как Ренард любил. Он уже не мог смотреть в его лицо, не мог увидеть, каким оно становится на пике оргазма. Собственно, это и было причиной, по которой минет в списке сексуальных предпочтений Ника стоял на последнем месте. Он убрал руку с бедра Ренарда, накрыв судорожно сжатые на подлокотнике пальцы, и это стало последней каплей. Ник прислонился спиной к тумбе стола, облизывая и разминая уставшие губы. По лицу капитана пробегали последние мелкие судороги. Наконец он открыл глаза, и Ник словно провалился в прозрачный взгляд. — Аллергия? — спросил он. — Не лихорадка? Не гангрена? Не чума? Всего лишь какая-то жалкая аллергия? Я разочарован. — Ты считаешь, проблема в этом? А не в том, как ты выйдешь из моего кабинета? Моя аллергия, знаешь ли, наделала немного шума. — Я предлагаю не выходить, — серьезно сказал Ник. — Объяви кабинет карантинной зоной и запрети входить сюда до конца дня. Я набил шишку об этот стол. Хочу проверить, такой ли он твердый сверху, как снизу. — А как же работа, детектив Беркхардт? — резонно спросил Ренард. Ник развел руками, признавая его правоту, и направился к двери. Но дойти до нее не получилось. — Хотя, — догнал его по пути задумчивый голос, — аллергия так быстро не проходит. А исправить показатели работы участка мы всегда успеем.