Баки

Стив сидит на полу, опираясь спиной на холодильник, и смотрит. Ему так хорошо, что аж тошнит. Баки пришел восемь дней назад — сам. Лицо скрывали грязные волосы. Сказал, чтобы Стив не смотрел на него, что не хочет, чтобы Стив смотрел на него. Вообще. Стив пообещал — и честно держал слово, все восемь дней. Зато Баки позволил дать ему полотенце для душа, накормить ужином и показать, где стоит кофемашина. У Стива в свое время ушло часа четыре, чтобы разобраться в кнопках и программах. Левая рука Баки нашла контакт с чудо-техникой в доли секунды. Тогда Стиву стало немного страшно. Немного сильнее ему стало страшно, когда оказалось, что кофе в доме заканчивается не по дням, а по часам. Баки не спал — совсем не спал, заливаясь черной горечью по самые уши. И Стив тоже не спал, хоть и не злоупотреблял кофеином. Он не боялся, что Зимний солдат что-то сделает с ним спящим, — почему-то не боялся. Не боялся, что тот уйдет, — вряд ли бодрствующий Стив был более способен удержать его, чем уснувший. Он боялся, что с Баки что-то случится, пока тот спит, — а Стив опять не успеет. Баки заснул на девятые сутки — просто выключился среди бела дня, у кухонного стола, насыпая в чашку очередную порцию кофейных гранул из огромного полупустого пакета — Стив купил его, когда понял бессмысленность стандартных упаковок. Только что стоял, и вдруг стек на стул, голова улеглась на скрещенные руки — правая сверху, — и спит. Волосы упали на лицо, но Стив боится подойти и убрать, он даже дышать громко боится, чтобы не разбудить. У Стива нет за спиной груза усталости, перекоса в мозгах и потери себя, поэтому он еще держится, не засыпает в уютной тишине кухни. Он сидит на полу, опираясь спиной на холодильник, и смотрит, отрываясь за все эти восемь дней. За все эти семьдесят лет. Ему так плохо, что он беззвучно смеется. А есть ли там Баки? За лицом Баки, за его взглядом, за его упрямым подбородком, за всем этим родным обликом — есть ли там Баки? Капитан Америка, национальный символ, герой войны, до дрожи в руках боится узнать, что верный ответ — отрицательный. Но если так — что тогда? Ничего, отвечает себе Стив, ничего. Он никогда не будет смотреть в глаза человеку, живущему рядом, — если тот не попросит, конечно, — и всегда будет покупать кофе огромными упаковками. И привыкнет звать Баки Джеймсом. Вот и все. А когда Джеймс заснет, Стив будет представлять, что он — Баки. Для себя. Джеймс никогда не узнает. Да, это нормально, прикидывает Стив. Так можно жить. Раз уж не удалось умереть. Раз уж он умудрился потерять Баки. Джеймсу он пропасть не даст. Взгляд Стива тяжел, как молот Тора, и способен прожечь дыру в вибраниумовом щите. Неудивительно, что Баки — Джеймсу — под таким взглядом неспокойно. — Перестань, Стиви, — бормочет он сонным полушепотом. — Дыру во мне проглядишь. И Стив едва не перестает доверять своему суперслуху. Но оснований для этого нет, и приходится поверить. Кофеин, тотальный недосып и что-то еще — Тони разберется, что именно. Наверняка это будет непросто. Но теперь Стив точно знает, что Баки здесь, рядом, спит за его столом. Он обязательно его разбудит. По-настоящему. Стиву так хорошо, что щиплет глаза. Он трет их пальцами и счастливо вырубается.