Хазбін Політех

Энджел вошёл в комнату. - Энджел, - сказал Аластор. - Не забывай пить лекарство от СПИДа. - Хорошо, Ал. Энджел тоскливо взглянул на нереально прекрасного Аластора. Та ночь не повторится. Той страсти, того сладкого порока не будет уже никогда. В следующее полнолуние Аластор уединится в ванной и будет дрочить, пока у него член не высохнет. Но ни за что в жизни не переспит с Энджелом снова. А ещё Энджелу дико хотелось секса. Даже с первым встречным. Белый Угорь настойчиво избегал этой темы и отворачивал голову в сторону, когда Энджел предлагал отсосать. Энджел мучался. И поэтому, когда Аластор пошёл к Хаску по каким-то учебным вопросам, Энджел позвонил Валентино. - Що, крихітко, хочеш награння? - сладкий голос Валентино рвал душу Энджелу. - Нет, не съёмки... Я хочу вас. Я хочу вас удовлетворить, только вас, не их... - Який гречний хлопчик, алеж я не можу... Я приїду за тобою за кілька годин. Награння не буде, не мартвися. Я теж за тобою стоскувався... *** Энджел сидел на коленях возле Валентино. Ласковые поглаживания по голове заставляли Энджела продолжать подобострастно вылизывать член Валентино, будто бы для Энджела не было сильнейшего удовольствия. Валентино пропускал через пальцы мягкие волосы Энджела и стонал, наслаждаясь его лаской. Валентино кончил тогда, когда язык Энджела уже начал саднить. После того, как Валентино вытерся и натянул на себя брюки, он прижал к себе Энджела и, кажется, всхлипнул. - Шо? - Энджел этого не ожидал. - Ти був моєю найкращою іграшкою, а тепер ти - моє єдине кохання... Мені дуже прикро, що я скривдив тебе, твою душу, твоє тіло. Я хочу тепер жити інакше. Щоб в нашому житті не було чпання ані іншого бруду... Я тебе кохаю, Енджі. Энджел не отвечал. А потом гостиную пронзил крик. - Да пошёл ты нахуй со своей бутафорной любовью! - Енджі? Валентино не мог оторвать взгляда от Энджела. Когда Валентино понял, что крик принадлежал не Энджелу, было слишком поздно. Валентино почувствовал жгучую боль в спине, подкосился и с грохотом упал на колени. - Ты никого не любишь и никогда не любил. - Енджі! Згадай, як нам було добре разом... Коли я тебе зустрів, коли врятував від твого батька... Коли я дбав про тебе, як про найцінніший скарб... Тепер... вибач... Валентино перестал дышать и окончательно рухнул на пол. Подняв голову, Энджел отполз назад. Позади дивана, на котором совсем недавно сидел Валентино, стоял Угорь с окровавленным кухонным ножом. Энджел поднялся. - Угорь! Как ты посмел убить Вэла? - Я хотел свободы! Не только нам, но и тебе, придурок! Ты бы сгнил на матрасе рядом с нами, ты бы сторчался, как мы! Я так ненавидел Вэла, что убил его, да! - Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Ты убил человека, который был мне дорог! И свободным ты не будешь! Не я, так кто-то ещё заявит в ментовку! - Энджел, дорогой... Ты не понимаешь! Я тебя спас! Энджел повернулся и напоследок взглянул на тело Валентино, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать. - Прощай. Может быть, на нарах тебе будет лучше, чем в подвале у Вэла. Энджел вышел из дома Валентино и быстрым шагом ушёл прочь. *** В следующий месяц Энджелу пришлось совмещать учёбу и походы в суд для свидетельских показаний. Энджел старался сдерживать экспрессию всей той ненависти, которую он испытывал к Угрю со дня убийства. Угря приговорили к десяти годам заключения. - Ждать тебя я не буду, - холодно произнёс Энджел на выходе из зала суда, его голос вообще начал становиться намного холоднее. - Сиди у параши, пидор. - Как хочешь, дорогой. И Угорь исчез из жизни Энджела если не навсегда, то на десять лет. *** А потом Энджела нельзя было узнать. Прежде полный жизнелюбия, Энджел весь день лежал на кровати и выходил из комнаты только в туалет. Энджела со страшной силой ломало, он поначалу рыдал и дёргался в кровати, а потом просто пялился в потолок, пока его не начинало тошнить. Аластор приносил Энджелу еду, Вэгги после учёбы читала ему вслух конспекты, Чарли утешала и успокаивала. - Я так хочу тебе помочь, Энджел, - Чарли гладила Энджела по влажной щеке и тоже была готова заплакать. - Вэл был дорог тебе, кем бы он ни был. Но ты не один. У тебя есть я, Вэгги, Ал. Даже Хаска и Ниффти позовём, если хочешь. - Та шо ты брешешь, - если Энджел и мог что-то сказать, то только огрызнуться в ответ на поддержку. - Кому я нужен? Шалава и нарик. - Ты же завязал. - Я завязал только потому, шо моя заначка лежит за километр отсюда. А я дальше сортира выйти не могу. Ебись в рот такая жизнь, Чарли! Хоть бы кто-то выебал, так скучаю за хуем Вэла... - Может, Ала попросим? Или Хаска? - предложила Вэгги. - Я против, - ответил Аластор. - Если Энджелу так уж хочется, просите Хаска, он за ящик львовянки даже с чёртом переспит. - Энджел, ты точно будешь счастлив после того, как кто-то поебётся с тобой? - спросила Вэгги. - Сомнительное счастье. - Ты что, Энджела не знаешь... - Аластор встал с кровати. - Я пойду добывать львовянку для Хаска. А вы, девчата, уламывайте его. *** В комнате Хаска девушек встретила одежда, валяющаяся по всей комнате, какая-то мебель, притащенная то ли с барахолки, то ли с помойки, и много пустых бутылок львовянки. У Хаска не было соседей, и он жил в своей комнате полноправным хозяином. Когда в комнату вошли девушки, Хаск сидел на ободранном кресле и сосал свою львовянку. - Хаск, хочешь, мы тебе подарим целый ящик львовянки? - Не подарим, Чарли, - поправила Вэгги. - Выебешь Энджела - ящик твой. - А я вже хотів продати отой стілець, - Хаск махнул рукой в другой конец комнаты, - заради львів'янки. Гаразд, виїбу я вашого Енджела. Тільки не найобуйте. - Не наебём, - ответила Вэгги. - Ал уже пошёл в магаз, а Энджел ждёт тебя. *** - Ну що, привіт... - Хаск не знал, с чего ему начать, и подошёл ближе к кровати Энджела. - Я укромовний, так само, як Вел. І мій, ну, це, великий. Буде гаряче... Хаск обхватил ладонью задницу Энджела. Это было так искуственно, так не по-валентиновски. Не было ни ласки, ни страсти. Если бы не смерть Валентино, Энджелу было бы действительно всё равно, но теперь в каждом, кто хотел его тела, Энджел ловил черты Валентино, сравнивал, сопоставлял... И, пока они раздевались, Энджел заплакал - чуть слышно и сдержанно, но всё-таки заплакал. - Не хвилюйся, Енджі... "Не мартвися, крихітко..." Энджел попытался расслабиться в руках Хаска, поглаживающих его, и, когда Хаск стёр слёзы с щёк Энджела и вошёл почти на всю длину, Энджел простонал. - Який слухняний хлопчик... "Який гречний хлопчик..." Хаск двигался внутри Энджела, отрывисто дыша и постанывая. Когда Энджел потянулся к Хаску за поцелуем, Хаск с охотой ответил на этот жест. Их общий темп не ускорялся, но Энджел чувствовал, что ещё немного - и он не выдержит. - Потрясно... "Несамовито..." Если бы Энджел верил в реинкарнацию, то всем телом и всей душой почувствовал бы над собой и внутри себя его, Валентино. Но Энджел не верил в реинкарнацию. Сознательно не верил. Но подсознательно... Ощущения внутри были такие родные, такие привычные, и Энджел хотел, чтобы это продолжалось. - Вэл! Крик тут же оборвался, когда Энджел всего на мгновение попытался сфокусировать взгляд на своём партнёре. - Що? Хаск, набухавшийся львовянкой в хлам, с наслаждением дрочил свой слабый стояк об Энджела. А Энджел извивался под ним, старался отвести взгляд - например, на потолке была очень красивая лампочка - и полностью подчинял своё тело тому, кто отозвался на обращение к дорогому для сердца покойнику. Энджел пылко краснел, когда Хаск кончал в него, и всё ещё не поднимал взгляда. Потому что Валентино не было. Валентино лежал двумя метрами ниже. А Энджел спал с Хаском. Ловил в нём черты Валентино. Сравнивал. Сопоставлял... Нет, не похож. Совсем не похож, как ни лови ускользающее. И, когда Хаск вышел из комнаты, Энджелу хватило сил только на то, чтобы одеться, снова лечь на кровать и заплакать. Уже несколько лет жители города ждали снега. И он выпал в эту ночь всем на радость - будто бы слёзы Энджела выпали снегом с небес. Близилась сессия. Вэгги должна была подтянуть Энджела, чтобы он сдал хотя бы на средний балл, и вытянуть его из постели на экзамен...