Зельевар

— Милый маленький грибочек, сколопендровый листочек, жёлтой пыльки чуть… — мурлыкал Гарри себе под нос. — Ты суп готовишь? — Вообще, яд, — задумчиво почесал в затылке, разлохматив волосы ещё больше обычного и осмотрев котёл, сказал Гарри. — Но и в суп его добавить можно будет, тут уже от фантазии и извращенности заказчика зависеть будет. — Ну-ну, ядовар-суповар… И как только Мастерство защитил? И как мэтры это пережили… *** — В каждом маленьком ребёнке, и в мальчишке, и в девчонке, есть по двести грамм взрывчатки или даже полкило!.. — То есть это сейчас жидкая бомба грозится залить всё вокруг? — Ну, не совсем бомба. — Гарри отвечал не задумываясь, всё своё внимание уделив потрепанной тетради с рецептом. Рецепт был экспериментальный, записанный его фирменным почерком, после которого любая курица покажется мастером каллиграфии, поэтому временами у Гарри возникали резонные сомнения, правильно ли он расшифровал свои каракули. — Скорее просто вещество с неустойчивой структурой, склонной к самоуничтожению… Скептический хмык был ему ответом. Какое-то время слышно было только недовольно бурливший котелок, который совсем непочтительно толкал ногой Гарри каждый раз, когда зелье вот-вот грозилось познакомиться поближе с полом. Что удивительно, после Гарриного тычка зелье тут же притихало, будто живое или разумное (что не всегда одно и то же). — Ты точно уверен, что оно сработает? Скарабей жёлтый, вымоченный в соке мирта, нейтрализует пыльцу докси и те три капли росы с дьявольского силка, а… — Сработает-сработает, всё посчитано! — совершенно непочтительно перебил Гарри, ещё и потряс, довольно бережно, своей тетрадкой в доказательство. — А нет, так у меня до сих пор в загашнике пару флакончиков варева Невилла осталось. Он тогда пытался Костерост сварить… — Не упоминай при мне этого имени, дай хоть в посмертии отдохнуть. Гарри только засмеялся, начав кидать в котёл какие-то листики. — Зачем хоть взрывчатка твоим заказчикам нужна, знаешь? — Гринготтс собираются взорвать, — легкомысленно пожал плечами Гарри. — Не у нас, у немцев, поэтому не жалко. — Лучше бы я этого не знал. Гарри лишь опять рассмеялся. *** — Пусть старо, как мир, понятье, корча, порча, приворот, практикуем мы к проклятьям современнейший подход! Формула двойного зла, трижды ночь плюс дважды мгла… — Гарри просто не мог молча варить зелья, это же совсем не интересно! — Даже боюсь спрашивать, что за варево будет на этот раз. И на сколько оно незаконно. — Та мелочь, всего три года в Азкабане, — отмахнулся Гарри, старательно вырисовывая черпаком восьмерки. — Ты меня пугаешь. Никогда не думал, что скажу это, но… — Я расширяю твои горизонты, — буквально на миг отвернулся от котла Гарри, одарив собеседника сиятельной улыбкой. — Восполняю недополученное тобой по моей вине, во! — Грейнджер? — Гермиона, ага. Скажи, прикольно звучит? И весомо так, важно. — Скорее, страшно, — фыркнул. — Эй! — Поттер и умные фразы изначально антонимические понятия, поэтому даже не пытайся. Только людей напугаешь, они услышат и начнут судорожно конец света ждать. — Эй, целых два раза! *** — Хоть поверьте, хоть проверьте, но вчера приснилось мне, будто принц за мной примчался, на серебряном коне… — Скажи, что мне показалось и в котёл не полетели только что три пуховых пера вейл. — Не показалось. — Ты варишь приворот, — прозвучало убито и с какой-то тоской. — Варю, — не стал отрицать очевидное Гарри. — Ты же говорил, что никогда не будешь варить искусственное влечение и любовный суррогат! Ты!.. — Это не на продажу, — перебил Гарри. — Тогда зачем? — голос его собеседника стал на октаву ниже, от него теперь так и веяло затаившимся хищником. Гарри передёрнул плечами, но ответил: — Себе. — А тебе зачем? — Меня позвали на свидание, — наконец ответил Гарри, проливая свет на своё несколько странное поведение последние часа три — как домой пришёл, так и начал чудить. То чуть шторы не сжёг, то об домовика как-то умудрился споткнуться, то сейчас до варки приворота дошёл, мечтательно мурлыча себе под нос. И всё с очень странным выражением лица. — И?.. — И ничего. Не знаю я, зачем его варю, просто!.. — Гарри шумно выдохнул и отложил стеклянную лопатку в сторону. Заглянул в котёл, почесал шрам и, пожав плечами, легким движением палочки испарил собственное варево. Закончив с зельем, Гарри побродил немного по лаборатории, пока, наконец, не упал на стоящую у стены кушетку. Там он попялился в потолок какое-то время, приводя мысли в порядок, а затем перевернулся набок, лицом к своему постоянному собеседнику: — Я не уверен в себе, — коротко резюмировал свои размышления Гарри. — Я дипломированный зельевар, более того — Мастер, подтвержденный гильдией, со стабильно хорошим доходом, дающим не только хлеб с маслом, но и три банки красной икры в придачу, как говорит Виктор. Мне тридцать скоро, в конце концов. А рядом с ним всё равно чувствую себя только оперившимся птенцом, глупым таким и смешным. — Боюсь спросить, кто же он. — И не надо. — О нет. Только не он, — даже по голосу было слышно, как собеседник Гарри страдальчески жмурится. — В самом деле, Гарри. Ему шестой десяток вот-вот стукнет и это кроме всего прочего! — Ты не намного младше, если что. — Я мёртв уже больше десяти лет, если что. На какое-то время повисла тишина. Сквозь толстую каменную плиту, заменявшую дверь в лабораторию, донеслось еле слышные «ку-ку» соловья из напольных часов. С чего соловей в них пародировал кукушку, Гарри не знал, но было забавно, поэтому часы и прижились. — Что бы я не говорил, реальности это не изменит, — наконец, собеседник нарушил тишину. — Главное, всегда помни, Гарри, ты достоин всего и немного сверху. — Давно ли ты стал так считать? — прозвучало совсем не зло, обычное поддразнивание близких людей. — Я всегда так считал. Что, впрочем, не мешало мне также считать тебя редкостным идиотом и копией оленя-папаши. *** — Бойся! Беги, злодей, у нас одна команда! Мы сильны! Дружны! Не дрогнет рука… — И на кого это будет рассчитано? Надеюсь, как минимум на дракона? А то всех монстров послабее становится непроизвольно жалко. — Жалко? Тебе? — Гарри засмеялся. — Жалко у пчёлки, а у тебя его даже в первоначальном комплекте не было. А вообще, на пятинога рассчитано, но и дракона прибить должно. И василиска. Теоретически. — Очередные герои? — Ага. Зато платят, как владельцы алмазной шахты. — У тебя сегодня на редкость хорошее настроение. Не обычное безумство обречённого, с тщательно культивируемым психом-гением, а… — Да, так и есть. — Гарри мечтательно улыбнулся. — Я счастлив, представляешь? Тогда… Я думал, что всё, конец-финал-крути-сначала. Учёба потом, попытки забыть, да ты и сам помнишь. И был уверен, что так и будет всю жизнь. Что… после, ничего нет. Но сейчас… — Я рад, что ты счастлив, — послышался вдруг третий голос и плита-дверь отодвинулась в сторону. — И без сомнений приписываю данное достижение себе. Северус, — вошедший в лабораторию Люциус Малфой кивнул мимоходом портрету на стене и полностью сосредоточил своё внимание на Гарри: — Тебе ещё долго здесь? У нас через полтора часа портключ в Сен-Тропе, зашёл напомнить. — Помню, я успеваю, — широко улыбнулся Люциусу Гарри, а когда тот подошёл и властно притянул его в объятья, послушно поддался. Последовавший следом поцелуй, где нежность и истома мешались с горячкой страсти, был абсолютно предсказуем и логичен. Нарисованный Северус Снейп окинул пару долгим взглядом и отступил за раму. Ради Гарри он был готов терпеть не только Люциуса, но даже Дамблдора с его дольками и проповедями. Но Люциус всё же лучше.