С его Посмертной Волей

Первые лучи солнца ещё только робко выглядывали из-за горизонта, когда Аркобалено Солнца Реборн, лучший киллер своего поколения, а ныне – репетитор для будущего босса Вонголы, не особо скрываясь, подошёл к кровати своего подопечного с намерением устроить очередное садистское пробуждение. – Подъём, Никчёмный Тсуна! – с удовольствием гаркнул он в ухо ученику и огрел его Леоном, превратившимся в зелёный молоток. Точнее, попытался. В последний момент Савада, не просыпаясь перехватил маленькую ручку непривычно сильной хваткой. Глаза Реборна расширились. Ещё никогда… Нет, конечно, были люди, которые могли остановить его, не просыпаясь, к тому же, он сейчас бил не в полную силу, но Никчёмный Тсуна просто не был на такое способен! – Ещё пять минуточек, Реборн, – пробормотал Савада, не открывая глаз. – И я честно-честно встану на тренировку. Реборн моргнул и недоверчиво посмотрел на зелёный глазастый молоток, зависший в сантиметре от пушистой макушки. Хватка оставалась такой же крепкой, но сопение подтверждало, что Тсуна спит. Леон хлопнул глазами и самовольно превратился в хамелеона, чтобы вскарабкаться по рукаву дорогого пиджака на плечо хозяина. – Никчёмный Тсуна, – вкрадчивым тоном, от которого волосы дыбом вставали даже у сильнейших, позвал Аркобалено, – а не обнаглел ли ты часом? Вот теперь реакция была правильная – Савада взвился на кровати, разжав руку (возможно, дело было ещё и в том, что сам Реборн зажал пару болевых точек), и диким взглядом окинул комнату. Увидел самодовольно ухмыляющегося Аркобалено и натурально затрясся. А потом правильные реакции закончились. Неожиданно шустро Тсунаёши подался вперёд, подхватил Реборна на руки и крепко прижал к себе, игнорируя тут же упёршийся куда-то в рёбра пистолет. – Ты жив, – пробормотал Тсуна. В груди его что-то захлёбывалось и булькало, как едва сдерживаемая истерика, а сам он трясся, будто припадочный. И в Реборна мальчишка вцепился так, как маленькие дети – в любимых плюшевых медвежат, или утопающие – за соломинку. – Жив. – Я – определённо жив, Никчёмный Тсуна. И если ты тоже хочешь таким оставаться, тебе стоит отпустить меня и немедленно объясниться. Объятия перестали быть такими крепкими, но рук Савада не развёл. Он осторожно взглянул на киллера, но не так, будто опасался возмездия, а так, будто не мог поверить, что видит его перед собой. Как будто не он вчера ныл Реборну, что ни за что не станет боссом Вонголы, будто не пытался убедить отстать со своими тренировками, не пожелал перед сном куда-нибудь исчезнуть и дать, наконец, выспаться… Так смотрят на что-то давно и безнадёжно потерянное и вдруг чудесным образом обретённое. И Реборн хотел уже спросить, какого чёрта, как вдруг заметил в непослушной каштановой шевелюре ученика предательски белеющую седую прядь. Он не представлял, что могло за одну ночь случиться с этим домашним мальчиком, чтобы тот поседел. Губы Савады дрогнули, из горла раздался сип. Реборн продолжал смотреть на него тяжёлым, испытывающим взглядом, не спеша расспрашивать, но и не собираясь уходить без ответа. Прокашлявшись, Тсуна попытался ещё раз: – Мне… приснился жуткий кошмар, Реборн, – он облизал пересохшие губы и с заметным усилием разжал пальцы, сжимавшиеся на плечах киллера. – Будто бы… все умерли. И мама. И ты. И ребята. И… я. Это было так реалистично… не сразу понял, что это не на самом деле. Скажи, Реборн, – мальчишка подался вперёд, комкая в кулаках одеяло, явно чтобы не вцепиться в киллера снова, – это ведь мне не снится? Всё здесь – по-настоящему? Реборн, пользуясь своим ростом Проклятого младенца, молча и без затей врезал ему ногой по рёбрам. Тсуну скрутило от боли. – Угх!.. – Достаточно убедительно? – любезным тоном осведомился Аркобалено. – Более чем, – прохрипел Савада. – Через пять минут жду тебя внизу, готового к тренировке, – киллер спрыгнул с кровати. – И, Тсуна. Не заставляй меня снова за тобой подниматься, – в последней реплике прозвучала вполне ощутимая угроза, хоть Реборн и сомневался, что после такой встряски Тсунаёши сумеет заснуть вновь. Не то чтобы Аркобалено собирался проигнорировать утренний случай: у него была парочка подозрительных мыслей, с десяток вопросов и предположений. Но один взгляд на потрясённого Саваду дал понять, что большего он от него сейчас не добьётся, а значит, мальчишку нужно оставить в покое, возвратив его в привычный режим дня. Оставить Тсуну собираться одного было единственной уступкой Реборна, но сделана она была не ради ученика. Просто нужно было подумать. Одному. Тсунаёши спустился ровно через пять минут. Молча надел кроссовки, сам посадил Реборна себе на плечи, проигнорировав явное неудовольствие наставника, и побежал привычным маршрутом. Взгляд у него всё ещё был растерянный и потрясённый, во время пробежки он не начал своё обычное нытьё, и Реборн всё больше хмурился, не понимая причины. Тсуна бежал ровнее, чем обычно, явно выдерживая какой-то ритм и даже дыша как будто под счёт. Благодаря этому он пробежал на пару сотен метров больше, прежде чем начал задыхаться, но даже выдыхая с присвистом, не стал молить о пощаде и прекращении тренировки. Реборн упёрся острым подбородком в пушистую макушку и подавил едва не сорвавшийся тяжелым вздохом вопрос: «Что с тобой не так, Никчёмный Тсуна?» Утренняя тренировка затягивалась. Киллер, рассчитывавший посмотреть, на сколько мальчишки хватит, нахмурился, посмотрев на время. Если не остановить, Савада опоздает в школу. – Поворачивай к дому, – приказал негромко Аркобалено, и Тсуна только кивнул, послушавшись. Савада Нана – святая простота! – такие серьёзные изменения в настроении Тсуны как обычно пропустила. Киллер был почти восхищён, как упорно эта женщина игнорировала существующую реальность в тех аспектах, в которых она Нану не устраивала. Сунув мальчишке в руки бенто, Нана чмокнула его в лоб и отправила на уроки, пока Тсуна снова не опоздал. Обычно ворчавший на проявление всяких нежностей подросток внезапно обнял её в ответ и попросил ни о чём не беспокоиться. – И не надейся, что я позволю тебе прогулять этот день! – притворно нахмурилась заметно растроганная Нана и покосилась на репетитора: – Реборн-кун, проследи за ним, пожалуйста! – Разумеется, маман, – надвигая шляпу ниже, ответил киллер. Он собирался глаз не сводить с Тсуны. В школе подопечный тоже вёл себя нетипично. Было видно, что к этому моменту он уже взял себя в руки: что-то напряжённо обдумывал, но лицо держать мог. И всё же на своих Хранителей, даже на стоявшего в воротах школы Хибари Кёю, которого всегда опасался, Савада посмотрел сияющими глазами. Разговор с Гокудерой Хаято поддержал с непривычным для того энтузиазмом, из-за чего Хранитель Урагана стал похож на счастливого вниманием хозяина пса. Разве что хвостом не помахал. А вот на встретившегося по дороге Хранителя Солнца Савада посмотрел с задумчивым сомнением. С «любовью всей своей жизни» так вообще поздоровался холодно настолько, что девчонка проводила его недоумённым взглядом. Реборн с досадой цыкнул: и что всё-таки произошло за одну ночь, что безнадёжно влюблённый пацан перестал капать на девчонку слюнями? На уроках Савада был заметно рассеян. Что-то писал в тетради, но киллеру было очевидно, что это никак не было связано со школьными предметами. Разумеется, заметивший его отстранённый взгляд учитель математики не преминул вызвать мальчишку к доске. Удивительным было другое – Савада вполне сносно отвечал на вопросы, ответы на которые ещё вчера Реборн буквально выбивал из него. Да, где-то запнулся, где-то замялся, к вящей радости преподавателя, но отвечал гораздо чётче, чем обычно. И киллер видел, что дело не только в прибавившихся вдруг знаниях, но и в том, что всеобщее внимание перестало вызывать у его ученика панические атаки. Реборну бы радоваться, но разум говорил, что всё это не спроста и очень подозрительно. За эти сутки он незаметно воздействовал на пацана Пламенем Солнца, проверил на влияние Пламени Тумана, даже отправил запрос в Вендикаре, чтобы выяснить, не приложил ли к ученику свой трезубец один подозрительный Хранитель Десятого поколения. Но Савада был чист, а Рокудо Мукуро мирно плавал в своей колбе, и если и путешествовал по чужим разумам, то не по мозгам ученика Реборна. В конце концов, продолжительные наблюдения показали, что Савада не стал внезапно умнее или сильнее, хотя каких-то знаний всё же поднабрался. Он не обзавёлся одномоментно новыми связями или подозрительными знакомыми. Нет. Он прогрессировал быстрее, чем планировал Реборн, ознакомившись с личным делом пацана, но в рамках разумного. Он стал ближе общаться с Хранителями, найдя общий язык даже с нелюдимым Хибари Кёей, и теперь Реборн отчётливо видел формирование будущего круга наследника. При этом его интерес к Сасагаве Киоко сменился отстранённой вежливостью, а на Миуру Хару ученик поглядывал со снисходительной теплотой, как смотрят на младших сестёр, которым прощаются милые глупости. А ещё Савада неожиданно легко сошёлся с Курокавой Ханой. Слово здесь, слово там, но уязвлённая было пренебрежительным отношением к подруге её бывшего поклонника, постепенно девчонка оттаяла и даже пару раз рассмеялась каким-то неуклюжим шуткам подростка, что можно было считать величайшим признанием от неё. Это не было внезапным и бесповоротным изменением личности. Скорее было похоже, будто мальчишка получил железную мотивацию для исполнения какой-то цели. А ещё, хоть Савада и позволял себе иногда, как и прежде, канючить, ни разу с того самого утра он не ответил на главный довод Реборна своей любимой фразой: «Я ни за что не стану боссом Вонголы». И это, пожалуй, тревожило киллера больше, чем любые другие изменения, которым по отдельности вполне можно было найти разумное и непараноидальное объяснение. – Итак, – в один прекрасный вечер приставив ко лбу ученика пистолет, приказал киллер, – кайся, Никчёмный Тсуна! – Я списал домашнее задание по истории у Хаято, а не сделал сам, – с готовностью признался ученик. Реборн усмехнулся: – Неплохой ход для босса – учиться делегировать полномочия своим подчинённым. Но попытка заговорить мне зубы не засчитана. – Эм… – Савада скосил глаза на дуло пистолета, что смотрелось комично, – это я увёл один из твоих пистолетов и патроны к нему?.. – Теплее, ученик, но я и так знал о твоём интересе к моему арсеналу. Иначе бы ты подорвался раньше, чем запустил в него свои загребущие ручки. Тсуна побледнел: – А ты очень любезен, Реборн. – Пока что, – согласился киллер. – Но если ты не начнёшь говорить мне правду, то ты познакомишься с гораздо более грубыми методами из моей практики. – А не мог бы ты так не давить? – сглотнув, поинтересовался Савада. – И обойтись без пистолета? Я и так готов ответить на любой твой вопрос. – В самом деле? – вкрадчиво уточнил Реборн. Савада усиленно закивал. – Что ж, Никчёмный Тсуна, давай проверим. Зачем может понадобиться пистолет, я в курсе получше многих, как ты понимаешь. Но меня интересует вопрос, почему вдруг так резко ты решил, что он может понадобиться тебе? – Эм… Оценил его эффективность после знакомства с Занзасом? Реборн щёлкнул предохранителем. – Ладно-ладно! – запаниковал парень так знакомо, реагируя как обычно на обыденные угрозы Реборна. – Я просто хотел… ну… он помогает мне чувствовать себя в безопасности?.. – А вот это было правдиво, – согласился киллер. Ему была знакома паранойя и чувство, когда без оружия ты чувствуешь себя хуже, чем обнажённым перед врагом. – Вот только откуда же у тебя, Никчёмный Тсуна, домашнего мальчика, не видевшего жизни, взялась такая полезная для жизни привычка? И как ты умудрился ещё не пристрелить самого себя спросонок? Савада закусил губу. Реборн не сводил с него внимательного взгляда. Решит соврать – и киллер пристрелит его без раздумий. Перед Тимотео будет неловко, но лучше так, чем объясняться, почему он привёл в Семью кого-то подозрительного. – Если забыть, что из-за тебя в моей жизни постоянно происходит какой-то хаос… – на этих словах Реборн вздёрнул бровь, а Тсуна осёкся, с головой выдавая, что хоть словечко и вырвалось случайно, но подобрано было неспроста. А ведь никто из людей, не знавших Реборна до Проклятия, даже не подозревал, что означает его любимое приветствие. – Реборн, – сдавленным голосом попросил Савада, – пожалуйста, убери пистолет. У тебя рука дрогнула. За что немедленно огрёб подзатыльник: – Я профессионал, – надменно ответил киллер, – и случайно пулю не пущу даже в тебя, Никчёмный. – То есть, меня должна утешать мысль, что если ты и выстрелишь, то специально? – прошептал парень и передёрнулся. – Так вот, если забыть, что ты постоянно приводишь в дом подозрительных асоциальных личностей и то с беглым преступником меня сталкиваешь, то с несостоявшимся боссом Вонголы, у меня нет других объяснений, кроме одного. Тем утром, когда я изменился, мне приснился кошмар. – Это я уже слышал. – Но это правда! Очень жуткий, очень реалистичный… Я… и ребята… мы просто горели заживо, – Савада вдруг перевёл на Аркобалено больной взгляд. – Ты знал, что человек, прошедший Конфликт колец и победивший в нём, априори принимает на себя обязательства перед Вонголой? Я вот не представлял, что всё настолько серьёзно. Что если я не стану боссом, то умру так жутко и потяну за собой Хранителей. Это… страшно, Реборн. – И что же, одного сна хватило сделать то, что я не мог несколько месяцев? – с досадой спросил киллер. В этих словах снова не было лжи. Тсуна слабо улыбнулся, как будто понимал причину недовольства киллера: – Я думаю, кто-то решил мне показать, к чему приведёт моё упрямство. Наглядно. Теперь я знаю, что у меня нет выбора. А ещё… а ещё я знаю, что выбора нет и у тебя, Реборн. Поэтому… ты, конечно, жуткий и постоянно надо мной издеваешься, но вроде как мой учитель, и это неплохое начало… Я хочу предложить тебе сделку. Там, в этом сне, мне показали, что вам не удастся снять с себя Пустышки. Они высосут вас до дна, превращая в усохшие трупы. Но мне показали… не способ, нет. Мне показали путь, которым я должен пройти и в конце которого найду решение. Как помочь вам. Аркобалено. – Ты сейчас играешь с огнём, Никчёмный Тсуна. Реборн терпеть не мог, когда кто-то спекулировал на его Проклятии, а мальчишка, похоже, совсем страх потерял. Или нет? – Я знаю. Но давай договоримся? Ты сделаешь из меня босса, как приказал Ноно. Но не оставишь меня без поддержки после, а взамен я расплачусь тем, что сниму ваше Проклятие или найду способ это сделать. А если нет… то через десять лет ты убьёшь меня. – Я должен довериться твоему слову? Продолжить нянчиться с тобой за ничем не подкреплённое обещание? – А у вас сейчас есть варианты получше? – дерзко сверкнул глазами Савада. – Когда я стану боссом, то смогу оплатить твои услуги чем-то материальным, но пока я ещё наследник, это обещание – единственное, что я могу тебе дать. Аркобалено долго смотрел на него, придавливая взглядом. Саваду трясло, он то бледнел, то выламывал пальцы от нервного напряжения, но глаза не отводил. – Стань для начала боссом, – наконец, устало сказал Реборн. – Там и поговорим. Тсунаёши выдохнул. Реборн не сказал нет, а значит, у него ещё есть шанс. Шанс, что он не повторит свою судьбу, не кончит, как в прошлый раз, когда решил, что может сдаться и передать власть «настоящему наследнику Вонголы». В остальном он репетитору не соврал, кончилось всё так плохо, как он и описал, но, к счастью, Тсуна вернулся в прошлое, чётко осознавая, что ему дали второй шанс. Аркобалено были ему нужны, нужна была их лояльность – против Тимотео у Савады иных союзников быть не могло: мало кто готов будет пойти против Девятого ради никому неизвестного мальчишки. Да и их привлечь на свою сторону – задача почти нереальная. Но Тсуна справится. Если хочет жить, если хочет, чтобы выжили его друзья, чтобы девочки росли, не зная грязи мафии, чтобы его друзей не вынуждали предавать своих, он справится. Выгрызет у судьбы право на жизнь и больше никогда не позволит себе опустить руки, даже за сладкие обещания мирной жизни под защитой вонгольского босса. Теперь он знает цену ошибки. И он исправит её. Ведь такова была его воля. Посмертная Воля.