Убей меня, если сможешь

***

      Прикосновение.       Казалось бы, это же так просто — коснуться чей-то руки или же почувствовать терпкий поцелуй на своих влажных губах.       Это нормально. Просто касаться друг друга.       Всё в порядке, пока ты не становишься монстром, который убивает одним поцелуем или объятием, заставляя близких людей задыхаться, биться в конвульсиях или же просто терять сознание.       Когда Люцифер зашёл в комнату, сердце бешено колотилось, хотело разбиться на сотни мелких кусочков и поранить мою и без того больную душу.       Страх заполнил моё тело настолько, что оно не хотело слушаться.       И каждый вздох или взмах руки будили во мне желание провалиться сквозь землю.       Даже дышать стало ужасно непосильной задачей.       И я не знала, чего боялась больше на тот момент — его или себя.       Ответ был очевиден, но только я могла его понять, ведь причина, по которой гнила в психбольнице, — вовсе не кошмары, а кое-что хуже, о чём так и не смогла рассказать.       Он смог коснуться меня.       И может, когда-нибудь смогу открыть ему правду, хоть это не так просто сделать. Вот только как объяснить, что я убила собственную сестру, даже не подозревая об этом?       Я чудовище, и, к сожалению, он это не изменит.       Секунда моего прикосновения может стоить человеку жизни.       Я словно смертельный яд, который быстро проникает в организм, убивая в нем всё живое.       И я стала такой, хоть и не желала этого.       Всё началось в восемь лет.       Поначалу мне просто снились бесконтрольные кошмары, заставляющие просыпаться ночью в холодном поту. Эти сны были так реалистичны, что родители, когда я рассказывала о них, начинали считать меня за сумасшедшую.       Да и сама уже начинала считать себя такой.       Всё нарастало постепенно. С каждым днём сны, полные ужаса, увеличивались в своем объёме, всё больше настораживая окружающих. Родители больше не беспокоились, ведь отдали своё дитя тете, посадившей его под замки, считая за чудовище, которое способно навредить её семье. И частично это было правдой.       Так я и росла. Совершенно одна, в стенах ненавистной комнаты, без любви, без дружбы и даже без сестры, которую любила больше жизни. Все было нормально, пока кошмары не стали такими реалистичными, что я перестала отличать сон от реальности.       И ответ на самый важный вопрос — почему я здесь? — будет совсем не простым. Ведь я убила свою собственную сестру, и никто не ожидал от меня такого. Да и сама не понимала, что делаю. И как бы мне хотелось повернуть время вспять, всё исправить. Но уже слишком поздно.

***

      Всепоглощающая темнота — то, что мешало разглядеть худобу слабого и бледного тела девушки. Её тонкие босые ноги едва касались бетонного пола коридора с опаской заболеть ещё больше, а изящные, но такие сухие ладони скользили по обшарпанной стене, задевая штукатурку, которая медленно сползала вниз, разбиваясь в пыль, хранящую так много боли. С каждым новым шагом дыхание учащалось и переходило в невыносимую панику, сковывающую всё тело.       — Постой, — Люцифер притормозил, останавливая Вики, тихо пробирающуюся сквозь темноту. — Куда мы идём?       Даже во тьме можно было разглядеть голубые, словно два чистых океана, глаза, смотрящие на мужчину со страхом и надеждой.       — Времени мало, прошу тебя, пойдем. Я всё объясню позже.       Её красивый голос дрожал и срывался, словно ей никогда не приходилось разговаривать. Вики уже давно перестала ощущать страх рядом с мужчиной, но в этот момент была чем-то сильно напугана. Её дрожащие ладони снова крепче обхватили руку Люцифера, и она пошла вперёд, по-прежнему скользя по стене рукой. В коридорах не было полной тишины, отчётливо были слышны не предвещающие ничего хорошего крики с разных концов коридора.       — Вики, почему они открыли дверь?       В этот раз демон не остановился. Пусть ему и не нравилась эта затея, но он понимал, что нужно сильно постараться, чтобы добиться доверия девушки.       В коридорах был очень спёртый воздух. Про то, как было темно, нечего было и говорить. Иногда они могли получить хоть капельку света, когда натыкались на очередную открытую камеру. Люди, сидящие на койках, даже не замечали их присутствия. Такие равнодушные, слабые и отчуждённые, словно вчера им сказали, что их не существует.       Вики продолжала молчать, вдыхая этот неприятный воздух, который был противен даже Люциферу. Наконец она оторвалась от стены, переходя к другой, и остановилась, нащупывая что-то в темноте. Когда появился свет, мужчина понял — девушка с громким и противным скрипом открыла какую-то дверь. Недолго думая, они зашли в комнату и ненадолго потеряли возможность четко видеть.       Здесь было слишком ярко, но, привыкнув к свету, можно было осмотреться. В отличие от других камер, именно в этой Люцифер впервые увидел большие, пропускающие много света окна с решетками. Большое количество полок вдоль стен и посередине занимало все пространство. Стеллажи и голые стены. Вот, что было здесь.       Но это сейчас совсем не волновало мужчину, ему хотелось знать, как они могли сюда прийти и, главное, зачем. Резко дёрнув Вики за руку, демон прижал девушку к первой же полке. Пыль разлетелась по комнате, проявляясь под лучами солнца красивым блеском.       — Объясни мне, почему открылась эта дверь?       Шутить Люцифер не собирался, как и перегибать палку. Всё-таки он строил из себя доброго ангела, который должен был помочь девушке, и нужно было держать себя в руках. Вики тяжело дышала. Казалось, что воздух, наполнивший лёгкие, сейчас разорвет её, поэтому пришлось сократить расстояние.       — Двери открываются автоматически. Не знаю, почему это происходит, но каждый месяц электричество в этой больнице отключается. Я уже пробовала сбежать, но тогда знала слишком мало о том, куда идти, и запомнила дорогу на ощупь, — вздох одолел грудь девушки, и вырвался наружу, оставляя мурашки на шее демона. — Пока я доходила только до этого места.       В глазах Вики были томительная грусть и полное отчаяние. А Люцифер не знал, как поддержать девушку, ведь он впервые так близко общался с человеком. Даже непонятно было, почему демона так заботили её чувства.       — Что это за место?       Пересилив себя, брюнет всё-таки отошёл от девушки и не торопясь стал прогуливаться вдоль полок, осматривая содержимое.       — Какая-то кладовая. Я здесь была всего пару раз.       Несколько минут прошли в полной тишине. Они оба знали, что хотели задать друг другу множество вопросов, но молчали. Люцифер рассматривал черты лица Вики сквозь небольшие щели среди хлама на полках, а девушка стояла напротив него и держала в руках какую-то пыльную банку, даже не поднимая взгляда. Когда их глаза встретились, она не стала разрывать контакт. Она со спокойствием держала связь, которая была так искренна и непринуждённа, что сын Сатаны улыбнулся, пораженный её смелостью.       — Когда ты так смотришь на меня, мне становится не по себе.       Вики опустила взгляд, поставив банку на место, и двинулась дальше по комнате, исчезая среди стеллажей. Люцифер лишь улыбнулся и поспешил за девушкой, чтобы задать ей вопрос.       — Почему работники не следят за пациентами? Двери открыты и многие могут сбежать.       — Как ты и заметил, все остались в камерах, даже когда двери открылись. Доза лекарства настолько сильна, что при длительном применении превращает тебя в существо, не имеющее никаких мыслей и идей. Чистый жёсткий диск, на который можно записывать новую информацию.       Слов больше не потребовалось. Чем больше мужчина узнавал это место, тем больше оно ему не нравилось.       — Нам нужно возвращаться, а то скоро включат электричество, и меня могут поймать.       Люцифер и Вики снова подошли к двери, собираясь выходить. Назад они добрались в полной тишине всё также держась за руки.

Быть может, когда-то он вытащит меня отсюда.

      Но она не представляла, каким путем брюнет собирался её спасти.

***

      За то время, что я росла в доме тёти, никто не подошёл ко мне.       Это одиночество сковывало мои руки и ноги так, что уже было не выбраться. Никто не касался меня, не обнимал, не целовал в щёчку, как делали в детстве родители. И, пожалуй, это было больнее всего, ведь я помнила, что такое любовь, но не могла её получить.       Родители присылали открытки на мой день рождения и Рождество с фотографиями маленькой Алиши. И каждый раз, когда я получала конверт, прижимала его к груди, нюхала и долго держала в руках, представляя, как мои родители его запечатывали.       Несколько раз в день тётя приносила мне еду, иногда обменивалась со мной несколькими фразами. Она меня не любила, но, по крайней мере, никогда не обделяла новой интересной книгой.       Конечно, она опасалась меня, ведь часто по ночам ей приходилось слышать крики или удары в моей комнате, сопровождающиеся кошмарами. Не каждый сможет выдержать такое на протяжении девяти лет, и я благодарна ей за то, что она вырастила меня, как бы трудно не было.       Несмотря на всё это, я упорно ждала своего восемнадцатилетия, чтобы уехать куда-нибудь далеко, где нет людей.       Конечно, мне хотелось завести друзей или парня, как и обычной девочке, ведь за всю свою жизнь я была в школе так мало — моё обучение после приезда к тёте было дистанционным, но я понимала, что с моей болезнью, не найду ни одного друга, ведь на ближайшей ночёвке он сбежит от меня, если вообще останется жив.       Так и продолжалась моя обыденная по собственным меркам жизнь, пока не наступил долгожданный день моего рождения.       Вещи уже были упакованы, и я, счастливая и сильно взволнованная, выбежала из дома, торопясь увидеть этот мир.       Это было непривычно. Всё время гуляла на небольшом балкончике, читала книги и смотрела вниз, наблюдая за огромной высотой. А сейчас я могла полной грудью вдохнуть воздух, который сразу заполнил лёгкие до головокружения.       — Алиша очень просилась приехать, — сказала тётя, стоя в дверном проходе. — Они ждут тебя.                                     И только сейчас я заметила людей, которые так внимательно, с небольшим опасением оглядывали меня. Лишь красивая девочка, точь-точь, как на фотографиях, что присылали мне родители, улыбалась.       — Алиша, это Вики, ты помнишь её? — шепнул отец девочке на ушко, и она кивнула, продолжая смотреть на меня.       Она так сильно выросла. Ей уже тринадцать, а я помнила её ещё маленьким карапузиком, который спал рядом со мной на кровати и так смешно сопел.       И не успела я и шага ступить, как Алиша уже бежала мне навстречу, разрезая воздух счастьем и своей улыбкой. Как же я любила в ней эту радость и искренность.       С разбега она бросилась ко мне в объятья, так, что я еле устояла на ногах. Её тонкие длинные ручки, обвили меня, и, наконец, я почувствовала, что такое любовь. Обняла её в ответ, так робко и неуверенно, и слезы невольно покатились из глаз, заливая её теплую осеннюю куртку.       Это мгновение, когда кожа её холодных щек соприкасалась с моей, и её объятия после долгой разлуки разрывали мне сердце.       Но именно сейчас, я чувствовала прилив сил и энергии, и с каждой секундой, ощущала, как моё тело крепчает, а Алиша размякает в моих руках.       — Вики, я так скучала. Я помню тебя, это ты, это точно ты.       Мы обе заливались слезами, не в силах разорвать объятия, а я стояла и чувствовала, как Алиша теряет последние силы. Одно мгновение спустя её хрупкое тело отпустило меня и упало на асфальт, разрывая нашу связь, оставляя после себя лишь пустоту. А я стояла как вкопанная и не могла понять, что происходит, когда родители уже подсели к Алише, пытаясь привести её в чувство.       В тот день я убила её. Мои объятия стали последними минутами её жизни.       Ещё долго смотрела на свои руки, стараясь понять, почему именно я оказалась таким чудовищем.       Эта была наша первая и последняя встреча, которая долго преследовала меня в кошмарах.

***

      Мысли беспорядочно носились в голове, совсем не желая останавливаться.

Неужели у меня появился шанс наконец выбраться отсюда?

Теперь я не одна, и у меня больше шансов, чем прежде, но как отсюда выйти, если я знаю лишь половину коридора до той кладовки?

      Я так углубилась в раздумья о побеге, что всё время подавляла здравые мысли, которые противоречили мне.

Я чудовище. Мне нельзя находиться рядом с другими людьми, и тогда, какой смысл бежать, если у меня нет никакого будущего?

      — Эй, посмотри на себя, после той кладовки ты вся в грязи, — Люцифер снова вытащил меня из раздумий, заставляя вернуться к реальности. — Сама вымоешься или тебе помочь?       Эти слова заставили меня не на шутку испугаться. Я повернула голову в его сторону и снова сплелась с ним взглядами.

Он шутит или издевается? Как я могу помыться, если мы находимся в одной камере?

      Снова наши взгляды не хотели расставаться, словно нашли нить, на которой им было удобнее вместе, и это уже начинало меня раздражать.

Он единственный человек, который коснулся меня и остался жив. Для него всё так обыденно, а ведь его прикосновение убивает меня. Его касание заставляет моё дыхание остановиться. Он никогда не почувствует ко мне того же.

      Послышался металлический скрип двери, который заставил разорвать зрительный контакт. Закрылись двери ещё на неопределенное количество времени.       — Я отвернусь, можешь мыться.       Люцифер вернулся в свой любимый угол и встал спиной ко мне, не проронив ни слова больше. А в моей душе томились сомнения.       Но в любом случае мне нужно было помыться, поэтому времени на раздумья не было. В камере был душ, не огражденный ничем. Старые ржавые трубки и лейка, дающая небольшую струйку воды. Этого было достаточно. Я быстро скинула с себя рубашку. Она полетела на пол, и моё худое бледное тело встало под струю.       Я стояла к Люциферу спиной, и мне даже страшно было поворачиваться. Всячески старалась закрыть своё тело руками, но всё равно это не получалось. Быстрыми движениями я промыла каждую часть своего тела и, выйдя из-под воды, надела рубашку, перекрыла воду. Мужчина всё также стоял ко мне спиной, но, когда только по комнате перестал разноситься звук льющейся воды, наши взгляды снова встретились.       Я стояла у окна, дрожала, боясь пошевелиться. С волос стекала вода, заливая рубашку, от чего та намокала, и был виден каждый изгиб моего тела. Я двигала руками, не зная, что прикрыть, а Люцифер так и стоял напротив, в другом конце комнаты, рассматривая меня. Мне хотелось сбежать или провалиться сквозь землю, но это было невозможно.       Я опустила взгляд.       Послышались спокойные шаги в мою сторону, и я сжалась в комок, не зная, что делать. Было очень холодно. И к этой низкой температуре прибавлялся страх, что прежде не ощущала так сильно. Моих плеч коснулась теплая ткань, и, когда я подняла глаза, увидела перед собой Люцифера. Сильные руки заботливо укутывали меня в одеяло, а его лицо было так спокойно и сосредоточено.       Мои глаза носились в разные стороны от удивления, и, когда он поднял меня на руки, сердце остановилось. Я чувствовала его теплое прикосновение на моей ноге, которое обжигало кожу, и не могла поверить в то, что действительно не причиняю ему боль.       Люцифер аккуратно опустил меня на кровать и лёг рядом, обнимая меня через одеяло.       — Тебе холодно, а так будет теплее.       Я замерла. Дыхание сбилось, а сердцебиение не хотело приходить в норму. Его руки касались меня через одеяло, и всё равно я чувствовала сильную энергию.       — Расслабься, Вики. Я же тебя не съем.       Он рассмеялся, и теплое дыхание окатило мою шею, укутывая всё тело одеялом из мурашек. Мы лежали так ещё несколько минут в полной тишине, и я чувствовала, как начинаю расслабляться в его объятиях. Постепенно согревшись, начала дремать, позабыв о присутствии Люцифера.       Я повернулась на другой бок и сразу открыла глаза, почувствовав дыхание на своих губах. Я снова встретилась с его красными, хищными глазами. Мы были так близко, что безумно боялась выдохнуть ему в лицо.

Я совсем рассудок потеряла. И зачем я только повернулась?

      Уже хотела было повернуться обратно, но Люцифер притянул меня к себе с такой силой, что его губы коснулись моих. Я замерла. Этот миг был так бесценен. Мир словно остановился для меня. И вот, мягкие губы уже целуют мои так аккуратно и нежно, что сердце тает, разливаясь теплом внутри.       Поцелуй переходил в более страстный и напористый, настолько, что мне становилось нечем дышать. Я целую его в ответ, касаясь пальцами его щек, пока он гладит под одеялом мою спину, всё ближе прижимая к себе. Чувствую, как меня саму начинают покидать силы, чувства настолько большие, что я вот-вот могу потерять сознание. Мы отрываемся друг от друга, и я стараюсь восстановить дыхание. Всё тело дрожит от новых ощущений, и я размякаю в его объятиях.

Возможно, он не единственный, к кому я могу прикасаться. И даже если этот поцелуй был ошибкой, я никогда не забуду его. Буду хранить воспоминания об этом моменте, пока моё сердце не перестанет биться, а в моих лёгких не закончится кислород.