Ego te expectabo

Наступила зима, в это время года Атлантический океан был особенно неспокоен. Здесь недалеко от Островов Великобритании, стояла гигантская, каменная крепость. Огромные волны то и дело врезались в стены здания, казалось, вот ещё волна, и сооружение навсегда останется похороненным в водяной пучине, но нет, стояло много сотен лет и простоит ещё столько же. Постоянные штормы, сильнейшие удары молнии и вечный ветер не пошатнули эту крепость, не один камень не упал с её стен. Ещё много веков назад, моряки окрестили это место «чертовым» и всегда объезжали его стороной, даже самый опытный покоритель вод не выбирался отсюда. Здесь никогда не светило солнце, не было голубых облаков и света, лишь тьма, лишающая рассудка всякого потерявшегося путника. Вечный холод и страх вот, что ощущали заключённые, которых привозили сюда. Правда чувствовать что-то, они могли недолго, пару дней в этом аду и человек начинал сходить с ума. Буквально пару дней и ты забываешь всё хорошее, что когда-либо случалось с тобой. Сумасшествие. Голод. Смерть. Для всех. Большие черные призраки охраняли это место, они питались эмоциями заключённых, чем больше человечности в душе, тем богаче ужин. Оборванные черные плащи и большой капюшон на них, закрывающий лицо. Тот, кто видел лицо дементора навсегда забудет всё остальное. Дементоры, так звали местных стражей, а место, где они обитали - Азкабан. Постоянные крики заключённых и грохот, и раскаты грома, это всё, что здесь было слышно. Лишь камера под номером семьсот двадцать один отличалась спокойствием. Трое взрослых мужчин беспомощно валялись на деревянных кушетках. Обычно их не было в камере, и только три непонятных тела, сбившись в кучу в самом темном углу лежали и пережидали то время, когда Пожиратели душ были особенно голодными. Шизофреники. Вот как называл их тюремный надзиратель Джон Хамишь. Вбили себе в голову, что они олень, собака и ворон и живут в так уже одиннадцать лет. Единственное, что казалось надзирателю странным, было их постоянное пропадание из камеры, то их нет, а лишь непонятная куча в углу, а вот ты подходишь ближе и они там. Сириус Блэк, Джеймс Поттер и Регулус Блэк. У первых есть дети, а второй только стал совершеннолетним, как попал в Азкабан, на этом знания Джона заканчивались. Множество послевоенных скандалов, и не было не одного, где не проскользнула имя одно из них, но человек старой закалки, такой как Хамишь, никогда не верил слухам, а полагался только на проверенные источники, поэтому узнать про них ничего не удалось. Сегодняшний день был особенно странным, впервые за одиннадцать лет в камеру под номером семьсот двадцать один пришел посетитель. Когда он назвал своё имя, у Джона дрогнули руки. Кто такой Орион Блэк он знал, так как половина Азкабана была заселена Пожирателями смерти Джон часто слышал проклятья в сторону самого старшего Блэка. Из всех «священных двадцати восьми» в магической Великобритании осталось немного, чтобы выжить нужно иметь наследника, а этим могли похвастаться лишь насколько семей. Очень много чистокровных, остались без наследников из-за того, что мужчины сгнили в Азкабане. Зайдя в камеру для свиданий с заключенными Орион брезгливо поморщился. Стены и потолок комнаты были покрыты черной плесенью, каменный пол под ногами был неровным и носы лаковых ботинок то и дело хотели зацепиться за неровности. Посередине комнаты стоял стол с ободранной синей краской, а два стула были настолько неустойчивыми на вид, что желание сесть моментально пропало. - Садитесь, - холодно произнес охранник, кивнув на один из стульев, - заключенного сейчас приведут. Орион передёрнул плечами, он не виделся со своими сыновьями одиннадцать лет, со дня суда, и кто знает, как они отреагируют на его появление. Он всё-таки сел на этот сомнительный стул и прикурил сигару, стараясь успокоится. За дверью послышался шум, тяжелая железная дверь со скрипом отворилась, в комнату ввели заключенного. Орион не сразу понял кого из двух сыновей ему привели, оборванная, грязная одежда, длинные спутанные волосы и дистрофичная фигура, одни кожа да кости. Сириуса Блэка сопровождали два дементора, их присутствие ввело его почти в бессознательное состояние, поэтому он не мог даже поднять головы и посмотреть на своего первого посетителя за одиннадцать лет. Лучше бы никогда и не видел. Когда он сел на стул, то наконец-то смог поднять голову. Из горла вырвался смешок больше похожий на хрип больного. — Вот это встреча, - проговорил Сириус после того, как прокашлялся, на удивление его голос почти не изменился, такой же глубокий и хрипловатый, - Что тебе нужно. — И тебе здравствуй сын — Ты мне не отец, - отрезал Сириус, - говори, что тебе нужно и проваливай. — Ну что же, так даже проще. Наверняка ты ещё помнишь, что, когда тебя осудили то родительских прав не отняли, - после этих слов лицо младшего из присутствующих исказилось в почти бешеную гримасу. — Не смей трогать мою дочь, ублюдок! – он резко подался вперёд, приблизившись к Ориону почти вплотную он прошипел, - если хоть один волосок упадет с её головы я тебя прикончу! — Боюсь ты не в том положении, чтобы угрожать мне, - надежда на раскаяние старшего сына моментально пропала. – Ты подпишешь договор, где сказано, что ты разрешаешь мне взять опеку над Адарой, а я поспособствую тому, чтобы вас троих переведут в южное крыло. – южное крыло было мечтой каждого заключенного, никаких дементоров, чистые камеры и хорошие кровати, нормальное медицинское обслуживание, что было особенно сейчас нужно всем троим. – Я слышал твой друг - мистер Поттер сейчас нуждается в срочной госпитализации, драконья оспа в таком возрасте особенно опасна, а учитывая место нахождения больного выжить ему вряд-ли удастся, - как будто цитируя кого-то произнес Орион, при этом обратив высокомерный взгляд на своего сына. В комнате раздался хохот, сумасшедший лающий смех. Запрокинув голову назад и обнажив зубы, Сириус смеялся. — По-твоему, я похож на продажную суку? Ты серьёзно? Нам всё равно недолго осталось, а портить жизнь своему единственному ребенку я не собираюсь. Адара никогда не будет жить в ТОМ доме, особенно рядом с твоей женой, понятно?! Мне всё равно нечего терять. – после этих слов Сириус молча встал и подошел к двери, его тут же забрали стражники. Орион трясущими пальцами достал ещё одну сигару из пачки, буквально через минуту к нему должны были привести Регулуса, пожалуй, он уже слишком стар для такого множества потрясений за день. Времени подумать уже не было, в комнату вошел его младший сын, от него дементоры держались гораздо дальше, чем от Сириуса. Это явно говорило от том, что питаться от Регулуса им нечем. Младший Блэк шумно приземлился на стул. Он выглядел чуть лучше, чем его брат, кожа была более близка к нормальному цвету, а тело было не такое худое, но это кажется, в школе он всегда был худым, в отличие от своего жилистого, широкоплечего брата. По телу невольно прошла волна мурашек, когда младший сын обратил на Ориона взгляд, пустой и мертвый, и лишь где-то там далеко блеснула искорка надежды. — Здравствуй, Регулус, - комок в горле увеличился. — Привет — Послушай я хотел поговорить. Точнее нам нужно поговорить, Рег я спрашивал у судей можно ли устроить тебе досрочное освобождение, из-за проблем со здоровьем и благодаря хорошему поведению, мне сказали, что если подать апелляцию и ты подтвердишь, что раскаялся, то уже через два месяца ты сможешь выйти. — Вот как. К Сириусу ты пришёл, чтобы забрать надежду, а мне подарить. Не смей трогать его дочь. —похоже тема свободы его не особо интересовала. — Значит так, да? — пошли вы все к черту. Орион вылетел из камеры как угорелый и бегом, преодолевая лестничные пролеты, наконец-то вышел из этого места. Оказавшись за магическим барьером невероятной силы, он трансгрессировал на Гриммо. Но и там он не застал спокойствие. Стоило ему подняться на второй этаж в свой кабинет и распахнуть тяжёлую, дубовую дверь, как он столкнулся нос к носу со своей супругой. — Что ты делаешь в моем кабинете? - похоже Вальбурга была именно тем человеком, который добавил последнюю каплю в чашу гнева. — Это я хочу тебя спросить, какого черта, сегодня к нам в дом приходит судья Визенгамота и приносит все бумаги по делу Сириуса и Регулуса, а также документы по возможному удочерению или опекой. Неужто ты решил удочерить эту грязнокровную девку? - в комнате раздался звонкий звук удара. Впервые в своей жизни Орион ударил женщину, свою жену, самым ужасным было то, что в его сознание не просочилась не единая капля раскаяния или сожаления, лишь удовлетворение. От сильного удара, миссис Блэк склонилась в бок, а обе её руки схватились за ударенное место. Когда она разогнулась в её глазах стояли страх и злоба, щека уже распухла и делала её лицо ещё более жалким. Неожиданно из её глаз покатились слезы. Она беспомощно опустилась на колени, плечи подрагивали от сильных рыданий, а руки схватились за колени Ориона, неловко обнимая их. По телу прошла волна удивления и раскаяния, обычно его жена никогда не показывала своих чувств при нем. Всегда такая сильная, независимая Вальбурга вдруг стала такой беззащитной. Отцепив от себя руки жены, Орион взял её лицо в свои ладони, стирая большими пальцами дорожки слез с её щек. — Прости меня, - прошептал он, одновременно произнося беспалочковое заклинание исцеления. Он сел на пол рядом с ней, опираясь спиной о перегородку стола и опуская Вальбургу рядом с собой. Его затылок оперся об деревянную поверхность, а глаза закрылись от усталости. — Где ты был? – осторожно спросила женщина, стряхивая серую пыль с мантии мужа. Похоже она уже совершенно забыла, то, что произошло несколько минут назад. — В Азкабане, виделся с Сириусом и Регулусом, со старшим обсуждал один вопрос, ну как обсуждал, он меня послал. — А что ты хотел? Они просидели в этом отвратительном месте одиннадцать лет, в то время как мы очень даже неплохо жили. Мы упустили тот момент, когда всё нужно было исправить, теперь мы им всего лишь родны по крови и никак больше, этого уже не исправить Орион. Мы плохие родители. – последнее предложение было тем самым ключевым, и в жизни, и в диалоге. Оно было тем самым, о чем чета Блэков думала уже не одно десятилетие и всё никак не решалась сказать вслух. — Я знаю Бурги, знаю, но с нашей внучкой всё ещё можно исправить, понимаешь? – он продолжил говорить только тогда, когда Вальбурга кивнула. – Может быть это и к лучшему, что она не жила в нашем доме, Адара не знакома ни с нашей семьёй, ни историей наших предков, она как чистый глоток воздуха для нас. – сморя на то, как у мужа загорелись глаза, когда он говорил про внучку Вальбурга вздохнула, но всё же кивнула. — Сириус ведь против, да? — Конечно, он упертый баран решил записать нас под номером один в список врагов. — Знаешь, нужно вытащить их обоих из тюрьмы. Уверена сам Сириус не за что не откажется от воссоединения с дочерью, - немного подумав женщина добавила, - Похоже его дружка Джеймса Поттера тоже придется вытащить от туда.