Синдром Сухости

      Вновь и вновь набираю воду в стакан дрожащими руками. Это уже третий стакан, но пустота в груди продолжала давить. Хотелось пить… Сильно пить. Я не понимаю, что со мной творится? Это уже не раз за эту неделю, где то третий. В это время хочется провалиться под землю, умереть, простого не чувствовать этого. Голова загудела, сердце застучало, ноги подкосились, по рукам пошел тремор. Иногда в глазах темнело, иногда я даже не замечал, как падаю, благо, рядом всегда стена.       Я не могу спать во время этого чувства, я не понимаю, мне страшно? Холодно? Одиноко? Нет. Нет-нет и нет. Было просто чувство пустоты, будто бы что то вырвали из сердца и выбросили в ближайшую мусорку, как это обычно и бывает.       Просто в какой момент я чувствую обезвоживание. И, после этого, я ничего не могу поделать, только как облизывать губы и тысячами стаканами пить воду. Если же ночью, то жаться к одной из спинок дивана, по сто раз облизывая губы, при этом постоянно ловить ртом воздух, из-за ощущения того, что я задыхаюсь. Губы пересыхают каждую секунду, глаза слезились каждый раз, когда приходилось облокачиваться о стул или стол. В груди будто бы что то давило, постоянно прося жидкости. Из горла вырывается кашель. Под правым виском после этого чувствуется боль, долбившая на мозги, или, как я чаще всего говорю, по шарам. Боль переливается на висок, а оттуда к правому глазу, из-за чего я жмурюсь.       Однозначно, надо к врачу.       Сердце продолжает стучать, а я стою у раковины, в руках стакан с водой. Вновь облизываю пересохшие губы. Тут, звонок в дверь, из-за чего я чуть не выпускаю стакан из рук. Кого там принесло?! Хотя… Саша должен был прийти к двум. А, сколько сейчас? Поднимаю глаза на часы и тут удивленно вскидываю брови. Уже два двенадцать?! Но, когда я приходил было без двадцати два? Что со мной происходит?       В дверь продолжали настойчиво звонить. Поставив стакан на стол, я отправляюсь к двери. Смотрю в глазок. И правда, мой друг с начальной школы — Саша, ну, или же Рав. Я улыбаясь, пропуская блондина к себе — Здрасьте, Петрино! Я смеюсь, но смех превращается в кашель, из-за чего, собственно, я и падаю. Оказавшись в руках Саши, я продолжаю кашлять, издавая хриплое: — Воды… Тот без слов положил меня на пол и отправился на кухню. Он знает где она, каждую субботу мы собираемся у меня. Каждую среду — у него. Перед глазами все поплыл, голова закружилась и сил подняться просто не было. Сегодня еще и звонок с ребятами, с минуты на минуту… Чёрт!       Второй стакан, третий, а они никак не помогают, Саша ходит около дивана, судорожно смотря то на меня, то на часы. В руках был телефон, явно собираясь звонить в скорую. Вскоре, буквально через пару минут, все прекращается, мне стало легче, перед глазами пропала та белая пелена, мешающая видеть часть комнаты. Пропало желание пить. Тут же стало колоть сердце, из-за чего я начинаю стонать от боли, сжимаясь в калач. Саша подбегает ко мне, но все будто в тумане. Начинает болеть второй висок — левый. Легкое головокружение и слабость в руках. И глаза опять слезятся.       Через пару минут всё прекратилось и свободно выдыхаю. Смотрю на побережье костяшки и, в какой то мере, порванный диван. Стуки сердца стали вновь ровными и аккуратными. — Лёш? Все хорошо? Тебе что нибудь нужно? Завалил меня вопросами, Саша был похож на мамочку. Я слабо усмехаюсь, но тут же корчусь от боли. Плохой вариант.       Поднимаю глаза на Сашу и тихо тяну: — Грелку, в морозилке, маленькую. Он уходит, а я остаюсь один, наедине с мыслями. Я понимаю, он беспокоится обо мне, но я даже сам не знаю, что со мной. Просто, в какой то момент жизни произошел такой переломный момент, как этот, когда мир закрутился и я стал это чувствовать. Как я сейчас должен объяснять это Саше? То что я сам нихрена не понимаю? Заебись решение конечно, но в любом случае мне пизда теперь это моя любимая фраза, ахах, а еще, я сейчас сдохну: _) так как пишу это под приступом. Вижу прошедший силуэт. Что то явно не так, и не в нем, а во мне. Горло… Резко ощущение, но пить я не хочу, просто, будто бы я его содрал. Взяв грелку у Саши, и просипев что то на подобии: «Спасибо», прикладываю ко лбу. — Лёш, ты болеешь? Услышав этот вопрос, я перевожу взгляд на Сашу — Я совершенно не знаю… Оно появилось недели три назад, — Саша, услышав это, вздохнул. По рукам пошла дрожь, ноги стали будто бы ватными. Невольно подогнул ноги, я издаю скулеж. Взгляд Саши тут же нахмурился.

***

— Я честно не знаю, ни у кого из пациентов не было таких симптонов… Хотя… Если трудно дышать, то может ребра сломаны? — взгляд Жени был затуманен, а под конец реплики одна бровь поднялась вверх. Я слабо мотаю головой. В Дискорде было всего четыре человека, считая Сашу и меня. Начал звонок Слава, первым подключился Женя. Сейчас же Слава отошел, из-за звонка на телефон. А вот Саша задал вопрос по поводу моего состояния. Чёрт . Неловко… — Хелд не придет… У него там херня какая-то… — Слава громко фыркнул, присаживаясь обратно на стул. — Вообще-то, он не дома, он в Германии, на выставке, вроде, напиздили ему, тип, не написали автора, говоря, что это какой-то там Немец. Женя хмыкает, слушая Славу, переводя взгляд в потолок, — он позже подключится. Проходит около десяти минут и все наконец подключились. — И так, ребятки, я предлагаю где-нибудь собраться, — наконец рассказал свою идею Ронжин. В ответ послышалась легкая усмешка — В принципе можно, только я через неделю прилечу, — улыбается Киселев, сам он подключился с телефона, и сейчас старался хоть как-то успокоить волосы, да и просто заглушить звук ветра. Он до сих пор стоял в очереди, вроде бы. — Ну, я честно хз, кстати, ребята, хочу вас познакомить Варя — моя девушка. В группе появилось молчание, после поздравления ребят. Мои нелепые шутки, а сердце вновь закололо. Я облокачиваюсь на Рава. Саша косо взглянул на меня, приобняв одной рукой. Я не мог в это поверить, у Никиты — девушка? А как же… Я?

***

Прошла уже неделя. Никита трубку часто не берет, а если и берет, то говорит, что занят, что они куда то идут с Варей. Мне становилось все хуже и хуже. Дошло до того, что Саша просто перестал ходить к себе домой, просто что бы я не упал в обморок. И сейчас я стоял у раковины, вновь и вновь набирая воду, правда, ничего не помогает. В коридоре стоит Женя, что пытается вдолбить Раву, что я здоров, и ребра уж точно целы. Дальше торопливые шаги. На кухню вошел Женя, в своем белом халате, со знаком плюс сбоку. Я залпом выпиваю стакан. Легкие будто бы сжало, стало больно. — Леш, тут нужно полное обследование. Приходи завтра к 15 больнице, в 12, я буду ждать, специально освобожу себе время. Я слабо улыбаюсь, глядя на Женю. — Спасибо… — сколько за неделю я произнес эту фразу? Буквально через пару минут приступ стал спадать, но закололо бок. — Жень, чаю? — Тот как то смущенно кивает. Саша, как обычно, опередил меня, схватив чайник и идя за водой. Сам я сажусь на стул, говорить про колющую боль я не стал, вдруг опять что то пойдет не так и меня заберут в больницу? Не, переживу. — Как вообще у тебя на работе дела? — интересуюсь я у врача, на что тот усмехается — Пипец удачная, Сашу вчера встретил, на прием пришел. Я приподнимаю бровь, но, в этот раз вопрос задал Рав — Хелдика что ли? А че он? — я лишь киваю, быстро взглянув как Саша зажигает газ под комфоркой — Ага, да там, как он сказал, Германия, угрозы, поперся вечером в магазин, — фыркает Женя, — бок синий, нога синяя, удивляюсь, что ему, тогда, почки не отбили, за компанию. Фыркает Женя, кинув взгляд на Сашу, что доставал чашки. — Жень, тебе какой? Наконец проговорил он, повернув голову к нам — Зеленый, если есть. Саша повернул голову ко мне — Также. Тот кивает, доставая сразу же сахар — А… Сладкий? — я киваю тому в ответ. Женя же угукнул в ответ. Я вновь перевожу взгляд на Жеку. — Так, я чет не понял, а что с Сашей-то? Конечно, мы с ним не так и часто общаемся, но общие темы мы находим быстро. А еще именно мы можем устроить полнейший пиздец. Женя пожимает плечами — Что тебе дает фраза избиение? Кста, в полицую он идти отказался, — вновь фыркает он. — Так, это ж в Германии произошло, че наша полиция сделает? Спрашивает Саша, включая чайник и разливал кипяток. — Да даже если бы у нас, видели как копы работают? Особенно, 48 отделение? Они умудрились посадить невиновного человека, который в лицо не знал, ни убитого, ни его семью, ни его друзей. Заговорил я. Из горла вновь вырвался кашель. Этим кашлем я сразу же привлек внимание друзей. Те тут же подорвалась, но были остановлены моей рукой. — Я просто подавился воздухом, — после моей фразы Женя спокойно выдохнул. Мое тело слишком резко полегчало, и слышать я стал лишь обрезками, и то, это были зовы моего имени.

***

Прошла ровно неделя. В больнице так ничего и не нашли. Никита все чаще приводит свою девушку к нам, но, я заметил, что когда он приводит её, мне становится совершенно хреново. В команде уже все знают о моей проблеме — кроме самого Байбакова. Я не знаю, когда ему сказать об этом, мы ему уже просто не нужны. Или я.? Я не знаю, почему я так сильно забочусь об этом, мне совершенно больно осознавать то, что я Кейна есть девушка. Чем она лучше меня? Почему она, а не я?! Так… Ял, что за мысли? Ты же не влюблен в своего друга? Ну… Или… Влюблен.? Кажется да… Но Никита совершенно не Гей, как я вообще мог подумать о таком?! Ну, а может… Я все-таки придешь ему. Да, точно, сегодня же. Опять та же компания, при чем, одна из камер находилась в больнице, и видно на ней были два человека. — Ты его все-таки уломал? — слышится от Рава. Он со страхом, но покинул мой дом, взяв с меня обещание звонить ему при любой проблеме, ну, или пустику. Женя самодовольно лыбится — Естестна заставил, Равыч, — он взглянул на лежащего рядом Киселева, что высунул язык — Это У-ши-б — протягивает тот, тут же закатывая глаза — Это — сломанные ребро и вывихнутое бедро, удивляюсь, че ты с почками, — бурчит Женя, поправив камеру, что немного спала — Он меня ненавидит, — тут же заговорил Саша. Я слабо усмехаюсь. Прошло минут тридцать, все уже стали расходиться, кто куда. В конце концов остались только я и Никита. Мне на руку. — Ам… Ник…? — позвал я. Тот поднял голову, глядяна меня. наверное, это все же была ошибка — Я хочу тебе все что сказать… Это точно ошибка… — Ты… Нравишься м-мне… Совершенно не как друг… По его лицу видно, что это ошибка. — Леш., прости, но я люблю Варю, мы уже свадьбу планируем. После этих слов мне захотелось кричать, ворчать от боли. Хотелось что б воздуха реально не было, что б я умер, и умерла та Варя, что забрала Моего Никиту. Я уже заплаканными глазами смотрю в сторону Кейна, что нервно отвел голову, прикусив губу. — Прости… Останемся друзьями? — он взглянул на меня, а я лишь нервно киваю. Отключившись от звонка, я тут же набираю номер Рава, взахлеб рассказывая про случившееся, уже плевать, как он к Геям относится. — Так. Стой. Я сейчас приду. После его фразы послышались гудки. Почему он так со мной? Это было логично. Кому я нужен? По рукам идет дрожь, а коварная мысли стала закрадываться в голову. Нет! Я не поддамся искушению! Пусть и больно, но и я перетерплю. Что же, а сейчас буду ждать Сашу, надеюсь, плевать на приступ. А мы еще собрать хотим завтра, Ахах, как я должен Нику в глаза смотреть?! Вот, звонок в дверь, и я иду к ней. Открыв дверь, тут же подаю на руки Саши, зарываясь в его толстовку и реву навзрыд. Я не понимаю, почему так больно?! После отказа всегда так? — Леш, запомни, Любовь может побороть всё, я обещаю, — он обнял меня, тут же придав к себе. Как мне не хватало такого тепла. Когда кто то просто рядом и готов выслушать тебя без вопросов…

***

Прошла еще неделя, мы с ребятами решили жить в одном доме. Мне повезло, моя комната с Равом, но не смотря ни на что, с Никитой живет эта Варя. Свадьба там у них через неделю, гр, бесит. Почему она, а не я? Она же моя противоположность! Ник… Я же люблю тебя… А сейчас, проснулся я не обычно, а от криков и, кажется, разбитой посуды. Я поднимаюсь с постели и фыркает, глядя на Сашу. Меня резко передернуло, правый висок заломило. — Черт… — тихо зашипел я, выходя с комнаты и спускаясь вниз по лестнице. В зале я увидел Сашу и Славу. Первый явно был в афиге и некому страхе, а второй в любой ярости. — Суки, сами будут тарелки покупать! — услышав это от Славы, я рукой дотрагиваюсь до горла и издаю кашель. — Епт твою мать, Лех, на кухню хрен проберелься, а как проберешься, так в больницу с осколками в спину ляжешь! Я увидел Женю, что перекинулся через перила. — Нахуй идите, я вам принимать не буду! — после очередного трека тарелки, Женя вздрогнул. Я смог услышать отрывок од, но ого из криков, это явно был голос Ника: «Пошла ты!» Я чувствую касание к себе, повернув голову, я виду Сашу, что стоял с бутылкой воды. — Художественная заначка. Я, не спрашивая, тут же начинаю глотать воду. Минут через тридцать оры прекратились, но с кухни вышла разозленная Варя, что тут же ушла в комнату. Следом вышел хмурый Ник — Дрянь, — бросил он в след Варе — Пять часов утра, я еще не встал, какого хрена, Ник?! — услышал я шиперие Алмата, который встает раньше всех. Никита открыл рот, но, в этот же момент произошел хлопок входной двери. — Варя с нами больше не живет. После этой фразы Кейн уходит, громко хлопнув дверью. Я медленно поднимаюсь и иду следом за ним. Аккуратно открыв дверь, я заглядываю внутрь. — Ник? — зову я. В ответ слышу лишь всхлипы. — Кейн, -.я открываю дверь и прохожу к нему, садясь на корточки. Пофиг что приступ, главное помочь ему. — Л-лёш, — в мою толстовку вцепилась руками, а в плечо уткнулись, заливаясь слезами, — прости! Прости-и! Я не д-думал, что будет так плохо… Я дум-мал о твоих словах и Прости! Я последнее вре-ремя думаю т-только о тебе. Я, черт бы его побрал, влюбился в тебя! — ска зло ать, что это слушать было невыносимо — нечего не сказать. Я, не отвечая на это, целуя его в лоб. — Я тоже люблю тебя… Тихо произношу я. Он обнимает меня, тут же прижимая к себе. Что же, Рав был прав. Любовь смогла побороть всё или… Рав что то сделал?