Предубежденные

Глава 12 *** 21 октября 1998, среда Выпадения из реальности случались у Драко все реже и реже. После того как Элеонора Андервуд перестала систематично использовать на нем Успокаивающее заклинание, состояние Малфоя улучшилось в лучшую сторону. А это означало, что гадкий характер снова показал себя во всей красе. — Ну что, Финик? Кишка тонка? — скалится Малфой, пока Тео старается оттащить его в сторону, а Финнигана — пара гриффиндорцев. Урок зельеварения успел продлиться лишь десять минут, а четверть класса уже выглядела, как после химической атаки. Котел Симуса взорвался с большим радиусом действия, и хоть профессор Слизнорт и Гермиона почти одновременно использовали заклинание заморозки, чтобы уберечь студентов от ожогов, это не помешало жиже попасть на мантию Малфоя. Драко взбесил не сам факт грязной формы, а вот нескрываемая насмешка Симуса, словно так и было спланировано, взорвало у него одно место. — Давай! Давай! Ты же только говоришь и ни хрена не делаешь! — он даже не слышит, что ему отвечает разозленный гриффиндорец. Чувство радости, давно забытой, оглушило его разум, требуя только одного — не останавливаться. Покажи их место. Преподай урок. Вымести на них всю свою злость. Тебе сразу станет лучше, легче. В его глазах Финниган выглядит как разъяренная собачонка, которую хочется пинком откинуть в сторону, чтобы перестала кусать ноги. — Мисс Грейнджер, — строго окликает девушку профессор Слизнорт, совершенно недовольный сорванным уроком. — Проводите мистера Малфоя до уборной, будьте добры! Гермиона ошарашенно уставилась на Горация, не веря собственным ушам. — А Вы, мистер Финниган, покажите классу, как освоили Очищающее заклинание. Полагаю с учетом Ваших некоторых способностей, практики было достаточно. Мистер Нотт! Я попросил мисс Грейнджер, а не Вас! Пререкаться с учителем Гермиона не хотела, поэтому проглотила язык и пошла к выходу, цепляя взглядом Малфоя. Тот, в свою очередь, одарил Симуса своим фирменным движением бровей и кривой усмешкой, от чего лицо гриффиндорца пошло красными пятнами. Она отметила, что давно не видела Малфоя таким, словно вернулась на третий и четвёртый курс, когда он был очень уверен в себе. Она вздохнула, уговаривая себя прекратить об этом думать. Это не её дело. Он никогда не был её делом. И всё же ее мысли раз за разом возвращались к нему, словно в глубине души Гермиона была мазохисткой. — Отвали, Грейнджер! — он чудом не задел ее плечом, когда выходил из класса. Гермиона только закатила глаза, решив, что отвечать ему — ниже ее достоинства. — Ты следуешь любому приказу, да? — плюется он ядом через плечо, пока Гермиона молча следует за ним. Опуститься до его уровня? Ну уж нет. Бросая то и дело короткие взгляды на спину Малфоя, Гермиона размышляла, почему Слизнорт попросил именно ее выполнить этот «приказ». Зачем профессор вообще отправил Малфоя в уборную, когда можно было обойтись простым очищающим заклинанием. Гермиона сжала быстро губы, представив, как разозлится Малфой, когда до него это дойдет. Нет, кажется, ему все равно. Может быть тогда… просто уйти? Сказать Слизнорту, что Пожиратель послал ее в Тридевятое Королевство? Староста уже почти совершила разворот на 180 градусов, как услышала его голос. — В туалет ты тоже пойдешь со мной? — издевается Малфой, и Гермионе даже не нужно смотреть на него, чтобы понять, какое выражение лица у придурка сейчас. — Зачем? Там смотреть не на что, — о, Гермиона, как пошло и низко для тебя. Она все же успевает быстро посмотреть на него, просто чтобы отметить реакцию, убедиться, что хоть таким мерзким способом смогла задеть его. Не могла не посмотреть. — Фу, Грейнджнер! — смеется он уже издалека, закрывая дверь. Он чувствовал, что короткие перепалки с Грейнджер давали ему ту вспышку энергии, которой он давно не испытывал. Её злость или раздражение — это было лучшее подтверждение его существования за последние недели. — Дура, — шипит староста себе под нос, раздосадованная, что не придумала ничего оригинальнее, чем только позабавила хорька. Но он посмеялся. Он смеялся. Он смеялся. У Малфоя было подозрительно хорошее настроение, что с недавним сном и поведением никак не клеилось. Гермиона невольно взглянула в окно, пока шла по коридору обратно в класс. Осенний Хогвартс всегда выглядел особенно величественно. Старые каменные стены, покрытые мшистой зеленью, словно дышали вместе с лесом, окружавшим замок. Жёлтые и багряные листья кружились в вихре холодного октябрьского ветра, устилая землю ковром, шуршащим под ногами. Где-то вдали слышался глухой стук капель — дождь начинал моросить, и этот звук перекликался с размеренным скрипом качающихся уставших деревьев Запретного леса. За стеклом тянулась привычная хогвартская панорама, но даже в этом было что-то тревожное. Низкие, тяжёлые облака будто пригибали небо к земле, лишая его привычной глубины. Было холодно. Не только от сырого воздуха, но и от странной тишины, которая царила в стенах замка в этот октябрьский день. Она подумала о том, как Хогвартс, такой величественный, может казаться таким чужим. Может быть, дело в погоде, которая навевала воспоминания о потерях, о войне, о тех днях, когда им приходилось бороться за выживание в этих самых стенах. Или же это чувство пришло от того, что здесь всё ещё был он. Малфой. Ветер за окном гудел, и где-то вдалеке ворон каркнул, срываясь с вершины одной из башен. Гермиона невольно сжала пальцы, чувствуя, как холодный воздух будто проникал даже внутрь замка. Хогвартс всегда казался ей домом, даже тогда, когда вокруг кипела война. Но сейчас этот дом словно не хотел успокаивать и успокаиваться, скорее напоминал, что прошлое — всего лишь шаг позади, а страхи и обиды, как сухие листья под ногами, хрустят при каждом движении, отзываясь эхом в её мыслях. Гермиона вернулась в кабинет, не заметив, как молниеносно и мрачно взглянул на нее Теодор. *** 24 октября, суббота В этом году было решено отметить Хэллоуин не в стенах Хогвартса, а на Тренировочной площадке. Старостам дали полную свободу творчества, и все согласились с идеей Гермионы провести фестиваль с конкурсами и развлечениями на свежем воздухе. Ностальгия по прошлому, тоска по родителям — все это сыграло свою роль в ее выборе. Она закрывала глаза и видела, как держит за руки папу и маму в живописной деревушке Бибери в двух часах езды от Лондона. Нотт по время собрания старост, конечно, делал вид, что ее не существует, но молчание — знак согласия. Так она решила. Она старалась абстрагироваться от него всеми возможными путями и ей бы это удалось, если бы не Малфой, который так часто мозолил ей глаза. Ей казалось, что этот мальчишка забьется в дальний угол и просидит там весь учебный год. Не ради ее психического здоровья (тревога просыпалась всякий раз при виде его) а для благоприятной экоситемы Хогвартса. Также она была уверена, что арест его отца и падение платинового мальчика на дно, сделает Драко более… смиренным? Оказалось в нем все еще искрилась гордость и самомнение, что помогало держаться на плаву, но за последний месяц с ним произошла еще какая-то трансформация, которую ей было нелегко сформулировать. Сейчас она работала над декором с другими старостами и волонтерами-студентами, которые были рады помочь в организации фестиваля. Елки, сотканные из паутины, черные пушистые наколдованные пауки, скалящиеся тыквы с горящими глазами и деревяные конструкции для будущих аттракционов и игр — еще не полный список того, что у них получилось за неделю до события, не без помощи профессоров. Гермиона успела взмахнуть волшебной палочкой, перекидывая толстую нить люминесцентной паутины с одного фонаря на другой, как услышала детский плач совсем рядом. Она сразу же направилась в ту сторону, чтобы удостовериться, что никто не пострадал. Первокурсница с Когтеврана плакала, вытирая слезы руками. Ее подруги стояли рядом, одна что-то уверенно ей пыталась донести, другая крепко держала за руку. — Что случилось? Тебя кто-то обидел? — ласково спросила Гермиона, обеспокоенно оглядывая девочку. Та лишь еще громче заревела и махнула пальцем куда-то вправо, куда Грейнджер тут же перевела свой взгляд. Стоило удивляться, что увидела она именно Драко Малфоя, который сидел на траве (что, простите?) и опирался спиной о каменную стену башни. Он держал в руке деревянный кол, который явно предназначался для палаток, и вонзал его в землю все глубже и глубже с каждым ударом. Нетрудно было понять, что он просто развлекается, а не помогает с организацией праздника. Гермиона может даже бы усмехнулась на это ребячество, если бы не плач на заднем фоне и не так знакомая ей маска, валяющаяся сбоку от слизеринца. Маска Пожирателя Смерти. Внутри похолодело так резко, будто от приближения дементоров. За секунду она вспомнила погоню в лесу, пытки Беллатрисы и самые жестокие сражения. Она нисколько не жалела себя, но тошнота предательски подползла к горлу. — Теперь тебя точно исключат, — ее глаза сверкают от триумфа, но внутри трясет от злости. Таким способом испугать бедную первокурсницу мог только последний подонок, и Малфой был у нее первым в списке. Кажется, Драко искренне удивляется, когда поднимает голову. — За это? — он смотрит на деревянный кол и выдергивает его из земли. — Сомневаюсь, Грейнджер. Он издевается. Ей хочется вырвать его платиновые волосы. — Но вот если я стукну им по твоей тупой башке, — Драко указал деревяшкой куда-то в область ее головы, — то тогда да, меня скорее всего выгонят. Он отбросил «оружие» в сторону и одним быстрым движением поднялся на ноги, меняя ракурс их взглядов. Теперь уже он смотрел на нее сверху вниз. — Что? — раздраженно спрашивает Малфой. Ни Нотта, ни Паркинсон рядом не было, от этого Гермиона чувствовала себя немного увереннее. — Вот за это! — он делает небольшой шаг в сторону и резко отпихивает маску пинком к его ногам. — Вот за это тебя исключат! Раздражение читается в каждом его движении, но когда он поднимает маску с земли, взгляд на пару секунд становится холодным и пустым. — Какой же тварью надо быть, чтобы так пугать детей! — ей хочется ударить его в грудь или хорошенько зарядить по лицу, но старосте не полагается. Почему именно он? Почему снова он? Словно судьба снова и снова подсовывала ей это испытание в лице Малфоя. — Ты ведь не поверишь, если я скажу, что это не я, — скорее с утверждением спрашивает Драко, уничтожая явно поддельную маску заклинанием. Она не может прочитать его эмоции, от него словно тянет холодом, лицо ничего не выражает. На миг ей показалось, что за его насмешливой улыбкой проскользнуло что-то ещё — усталость или, может быть, даже боль. Но это мгновение прошло так быстро, что ее гнев заставил ее тут же забыть об этом. — Всегда можно посмотреть воспоминания, — Гермиона высокомерно ведет плечом, недовольная, что змееныш уничтожил ее улику. — Вперед, — он разводит руками. Бесит. Бесит. Как же он ее бесит. — Пошли со мной, — шипит Гермиона, направляясь в сторону трех девочек. — Да пошла ты, Грейнджер! Делать мне нечего. Она останавливается и резко оборачивается к нему. — Сейчас же. Или ты забыл, что у меня есть рычаги давления? — девушка провела ладонью по своей шее, будто разминая мышцы. Челюсть Малфоя в секунду окаменела. Пока она шла к первокурсницам, уверенность, что слизеринец идет за ней была стопроцентная. А внутри, ближе к животу горело наслаждение, которое Гермиона по неопытности и скрытому отрицанию именовала простым удовлетворением.