Ложа номер пять

Жил однажды актер. У этого актера были грустные глаза, большой нос, как у сказочника Христиана Андерсена, и мягкая улыбка. Он умел играть королей, и они получались у него ну совершенно как живые! А если он играл, например, не короля, а солдата, то в глазах его светилось то же поистине королевское благородство. Даже в самые тяжелые времена этот актер хранил свою редкую улыбку для людей вокруг. Люди его любили. Говорят, он просто произносил пару слов - и все вокруг сгибались пополам от хохота. А он стоял невозмутимо спокойный, и только на дне печальных глаз актера искрилась смешинка. Как-то этот актер посетил наш театр. Вокруг него постоянно толпились люди, и спрашивали о всяких пустяках - вы знаете, как это бывает. А он был очень терпеливый, но уже немолодой, и все чаще играл Короля Лира. Ему хотелось тишины, а его таскали на интервью, его снимали папарацци, люди жали ему руки, искали с ним встречи. Я подкараулил его вечером в одной из лож. На вид ему было под семьдесят - тщательно выглаженный, но самый простой костюм, аккуратная стрижка, много старческих морщин на лице. На удивление, он не испугался меня, а только улыбнулся мягко и слегка печально, с достоинством, так что, верите ли, мне стало даже неловко. "Знал, что вы придете", - медленно проговорил он. У этого человека был очень глубокий голос, но звучал он вяло, точно актер собирался надолго уснуть. "Откуда?" - изумился я: за долгое время никому не удавалось проникнуть в мои планы. По крайней мере, насколько мне было известно. Он промолчал и внезапно окинул меня проницательным - но непроницаемым! - взглядом. Я знаю этот взгляд, я сам долго учился пронзительно смотреть, чтобы внушать страх и трепет! Но актер, игравший королей, глядел так спокойно и бесконечно устало, что я махнул рукой. Он слегка наклонил голову и понимающе улыбнулся. Казалось, этот человек ждал чего-то, без чего не мог с чистой душой уйти из моего театра, хоть спектакль - в тот день ставили "Травиату", - давно закончился. "Вы великий актер, - с уважением произнес я, не сомневаясь ни на минуту, - а ведь мне приходилось видеть на этой сцене куда более известных лиц!" "Что ж, - пожал плечами мой собеседник, щурясь, отчего морщинки вокруг его почему-то смеющихся глаз стали еще заметнее, - слава в конце концов находит своего адресата". "Вы устали от нее", - я утвердительно кивнул. Он неопределенно покачал головой. "Думаю, наиграться и в это надо...Хотя слава делает человека слишком серьезным, а к себе нельзя относиться чересчур серьезно, - задумчиво сказал пожилой актер, но тут же лицо его разгладилось, - Впрочем, самоирония здесь - лучший помощник". Он снова надолго замолчал - ему было тяжело разговаривать. Я разглядывал узор на портьере, не зная, что еще спросить. Не помню, сколько мы просидели так, в тишине, - может, десять минут, а может, часа три или четыре. Во всяком случае, актер, игравший королей, молчал, а я последовал его примеру. И, скажу вам, редко кто умел так понимающе молчать, так мастерски и участливо разделять тишину, чтобы она не казалась гнетущей... Однако театр постепенно угасал, и люди потихоньку начинали расходиться. В дверь уже несколько раз постучали, требуя на выход господина Стогмена (как оказалось, я не запомнил его фамилии). Он с трудом поднялся с кресла, опираясь на трость, когда у самого выхода его догнал мой вопрос. "Мистер Стогмен! Мистер Стогмен, - неожиданно взволнованно, будто от этого зависела моя жизнь, заговорил я, - как стать таким, как вы? Как стать настоящим актером?" Он обернулся, лицо его сияло: кажется, я наконец задал нужный вопрос, а может, это было не так уж важно. "Зовите меня Ялон, - мягко поправил он, - А чтобы стать настоящим актером, нужно уметь внимательно слушать. Да, внимательно и чутко слушать, чтобы понимать. От этого все зависит. Прощайте, господин Призрак". Выходя, он придержал дверь, чтобы она нечаянно не хлопнула, и ушел, вполголоса напевая что-то себе под нос. "Прощайте, господин Ялон", - сказал я пустому креслу. В тот вечер, как оказалось, я действительно с ним попрощался. Мне все чаще кажется теперь, что этот пожилой актер с большим носом и мягкой усталой улыбкой и правда был самым настоящим королем. И еще - я не верю в духов и не склонен к мистицизму, но, говорят, в одной из лож - я точно знаю, в какой! - иногда слышится старческое бормотание. Говорят даже, что если человек там нечаянно уснет, то ему приснится пожилой и улыбчивый собеседник на соседнем кресле. Разумеется, это полная чепуха. Но тишина там все такая же непринужденная.