Охотник на монстров.

I'm at this old hotel But can't tell if I've been breathing or sleeping Or screaming or waiting for the man to call And maybe all of the above Cause mostly I've been sprawled on these cathedral steps While spitting out the blood and screaming Someone save us!

      Часы показали ровно двенадцать, когда взбудораженные парни, покачиваясь, зашли в номер дешевой гостиницы. Тонкая, как фанерка, дверка захлопнулась. Фрэнк плюхнулся на заманчиво расстеленную кровать.       - О, роскошная ночь под крышей, может, и последняя, - он закрыл глаза, перед которыми мелькали все события насыщенного дня, руки бессильно рухнули на колени.       - Концерт был ахуенный, у меня такие мурашки были, когда я смотрел на всё это, - Джерард упирался на небольшой шкаф с зеркалом, скрестив руки, - Тем более это отличное начало, все увидят как вы разъебали огромный город, - он ухватился рукой за край, чтобы не упасть. Теперь они перебрали вдвоем, отмечая начало гастролей, - Я горжусь тобой, Фрэнки, - чуть тише заключил Уэй и грохнулся на пол, ударившись головой. Громкий гулкий звук и вскрик.       Еле соображающий Фрэнк кинулся к нему, преодолевая темную пелену перед глазами, одной рукой взял голову и второй рывком поднял тело, скрутившееся в комочек. Джерард закрыл глаза и сморщил лицо, ладонью чуть потирая голову.       - Ты дурень, как можно было упасть, - это было сказано Фрэнком заботливо, пока он убирал слипшиеся волосы Джерарда с его лица, - У меня руки сейчас отвалятся.       Фрэнк сел на кровать, оставляя на себе почти спящего ушибленного мальчика, молчаливого прижавшегося к его груди. Худое расслабленное тельце, поджатые ноги, скрюченные кулачки прижаты к ткани его рубашки.       - Больно? – Фрэнк расставил колени и руками, которых уже не чувствовал, подвинул мальчика чуть ближе к себе, склоняясь к его лицу.       - Проходит, - Джи шмыгнул носом и прильнул к нему лбом.       - Спать будем? – глухой голос и скользкие пальцы коснулись уха Джи.       Вместо ответа полу спящий лежа растянулся, открыл плутовские глаза и загадочно улыбнулся, оперившись бедрами в колено Фрэнка, вздрогнувшего от неожиданности, даже ахнувший рот чуть приоткрылся. Довольный такой реакцией, Джерард медленно поднялся на руках, теперь просто сидя на его коленях, а их глаза оказались на одном уровне. Он как-то подпрыгнул на колене гитариста, начиная ползти своей рукой все ближе и ближе к паху, перебираясь по джинсам узкими пальчиками.       Фрэнк нервозно сглотнул, ожидая следующих действий. Он не решался двигаться, только молча смотря в глаза со смазанным макияжем, которые бегали по его телу. Джерард кратко усмехнулся, прикрыв тяжелые веки и наощупь положил ладонь на шею Фрэнка, скользя пальцами то в волосы, то по кадыку, он одним судорожным движением поменял позу, обвивая ногами спину Фрэнка, переставшего дышать.       Уэй каждым миллиметром прижался к горящему телу своего личного музыканта, коленями упираясь в ребра и закидывая вторую руку на широкое плечо, обтянутое белой полупрозрачной тканью. Он медленно, описывая восьмерку, скользил бедрами прямо по паху Фрэнка, чувствуя его дрожь и сбивчивое дыхание на своей коже даже через одежду. Рука впивалась в череп ногтями, а вторая пустилась вниз по позвоночнику.       Смятенный Фрэнк искусал губы, не ожидая, что это принесет такую массу удовольствий. Левая рука пустилась на прогулку по худой ноге, двигаясь вверх-вниз, как будто сейчас протрет одежду до дыр, то нежно и не торопясь задерживаясь у бедра и чуть ощутимо скользила обратно к колену, вырисовывала какие-то воображаемые узоры пальцем, то грубо вцепляясь в тело, заставляя Джерарда подскакивать от приятной боли. Правая рука крепко держала тончающую талию, прижимая все ближе к себе, а татуированные пальцы упирались в последние ребро и хотели сжать грудную клетку до потери всего кислорода, которого и так не хватало из-за глубоких выдохов, когда все мышцы Джерарда расслаблялись и отдавали контроль над собой крепким рукам.       Фрэнк все больше заводился от движений Джерарда и его мягких рук, ласкающих шею, и принимался как вампир впиваться в длинную бледную шею своими зубами и губами, то кусая, то облизывая и засасывая кожу. Он положил голову на узкое плечо и щекотал его своими волосами и носом, оставляя после себя слюнявые следы и пятна, в темноте кажущиеся бледно-розовыми. Джерард крепко сжимал зубы, чтобы не закричать на всю гостиницу, жмурил глаза, замирал, тогда Фрэнк первый начинал нелепо шевелить бедрами, и иногда двигал колени, чтобы они не затекли.       Его шея была солено-кислого вкуса пота вперемешку с какими-то духами. Фрэнк облизывал ее всю от подбородка до края футболки, оставляя леденящий след языка. Затем упирался носом в залитые краской щеки и закрывал глаза, оставляя между ними только тактильные отношения, он просто хотел чувствовать Джерарда своим телом, концентрируясь только на его коже и губах.       Парни отрывались от долгих томных ласк и развязно улыбались своим чувствам, ощущая капающий пота со лба. Фрэнк сверлил взглядом пятна на шее, которые теперь ничем не замазать и блестящие во мраке глаза, способные свести с ума. Как много зелено-коричневых оттенков он различал в них, как много эмоций и чувств мог понять безмолвным взглядом. Сейчас они казались карие с отражением его собственных пьяных глаз, а выражали нечто вроде мании и любопытства.       Джерард смотрел и видел, что является сразу Всем для этого человека. Это было страшно понимать, и он думал, что тот зверь, таившийся где-то внутри тела, изученного им до совершенства, когда-нибудь съест все живое в нем. Накинется и разорвет в клочья все прошлое, все привычное и родное. Высосет живое, не поведя и бровью. Сейчас он потерял компас, направляющий на верный путь и желающий вызволить заблудившегося из лабиринта собственных сомнений и нерешительности, где застрял настоящий Джерард Уэй. На этих коленях сидел фальшивый Джерард Уэй. Себя он не помнил таким, каким был до встречи сентябрьским вечером, нанесшей такой урон его сознанию.       Джерард усмехнулся своим плохим предчувствиям и продолжил травить свою голову запахом волос Фрэнка. Он взял черный галстук в руку и затянул его посильнее, водя второй рукой по мокрой груди, задевая маленькие пуговицы. Фрэнк запрокинул голову назад, почувствовав удушение, но Джерард продолжал то расслаблять, то сдавливать петлю, хватаясь пальцами за воротник рубашки и подтягивая его на себя. Айеро жалобно мычал, прикусывая щеку, его руки перестали контролировать себя, и он просто уперся в кровать, сжимая одеяло.       Когда двое принадлежат друг другу, между ними сверкает молния и в глазах бушует буря, в каждом вздохе слышны раскаты грома. В голове все сметает шторм, принося с собой грязные мысли, все корабли тонут в агонии ужаса, какая и появляется комом в горле. Тело невозвратимо тонет в морской пучине грязной воды, поднимаемой с самого дна. Ногами уже не ощущаешь твердой земли, а якорь обрывается. Пораженные молнией не двигаются. В момент, когда она пронеслась между наэлектризованными телами, две бушующие туши застыли, вглядываясь вглубь бури, но точка возврата прошла и почувствовалось оцепенение, которое необходимо снять, чтобы не утонуть.       Галстук теперь висел в воздухе и был полностью развязан, Джерард откинул его в сторону на подушку и продолжал терзать воротник, кусать его край зубами, совсем обезумев. Фрэнк хотел схватить его и опрокинуть на кровать, но перестал двигаться, ощущая жар и колкие ощущения ниже таза, перерастающие в боль. Уэй измучил и измял всю рубашку, чуть не порвав воротник. Пальцы перешли уже на четвертую пуговицу, быстро справляясь с таким препятствием.       Утопленники хватали руки друг друга, не теряя надежды спастись и выплыть на берег, не утонуть так глупо и бессильно. Слышны были тихие всхлипы и глотки, прерываемые ударами волн о берег, который был и близко, и далеко одновременно. Все было кончено, им не выбраться.       Фрэнк тоже потянул свои руки к груди, но Джерард дал ему звонкую пощечину и строго помотал головой, давая понять, кто здесь главный. Ладони сразу же опустились обратно на кровать. Холодные пальцы Джерарда прошлись по его векам, заставляя закрыть глаза. Он повиновался и последним увидел развязную улыбку во все зубы. Теперь он снова подчинялся только ощущениям кожи. Джерард мучительно медленно закончил с застежками рубашки, пройдясь липким языком по тонкой открытой полоске кожи, но не снимая белую ткань дальше плеч. Фрэнк содрогнулся и сдавленно стонал сквозь сомкнутые губы, моля, чтобы эти мучения подошли к концу.       Всё, с чем мы расстаемся перед смертью, предстает нам словно при вспышке молнии. В такой ослепительной вспышке их лица на момент ослепило и тут свет моментально пропал, иссяк, растворился в пыльном воздухе маленькой комнаты или буйной реки. Они уже давно не понимали, где находятся. В момент поцелуя они утонули.       Джерард резко оторвался от татуированной груди и вцепился в бесстыдно-жадные губы, языком проникая все дальше в глубокий рот, желая проверить, насколько он необъятный. Фрэнк ответил такими же жгучими действиями, налетая на мягкие губы своими, как дикарь бросается на желанную добычу. Языки переплетались, завязываясь в узел и сразу же расходясь по разным сторонам вылизанных десен. Скользили по неподвижным зубам от дальних до передних, задевая острые клыки и описывая там круг. Прилипали к небу и двигались из стороны в сторону.       Сколько гибельной страсти было в этом слиянии? Как долго это продолжалось? Сколько кружащего удовлетворения сразу ударило в голову? Бесконечный поток, почти вечное, смертельное множество.       Джерард вцепился в мясистые щеки и удерживал их неподвижно, чтобы только он мог направлять движением – даже танцем – этого поцелуя. Фрэнк не решался поднять свои руки и предпочел остаться во власти трепещущего от своего превосходства. Он все еще не открыл глаза и потянулся к своей ширинке, но Джерард, не разрывая поцелуй, снова отбросил его руку.       - Пожалуйста, - удушливо просил Фрэнк, когда Джи оторвался от него и облизал губы с хлюпаньем от такого количества слюны.       Джерард промолчал и улыбнулся своим ненапрасным стараниям, но не думал заканчивать, хотя сам безумно хотел сорвать всю ткань с желанного тела и утихомирить возбуждение. Их тела, наверное, натерли мозоли через одежду от постоянных быстрых движений бедер. Фрэнк полагался только на тело Джерарда, полностью овладевшее им. Контроль, которому ты жаждешь подчиняться, хоть и можешь это закончить. Почти год он был под таким управлением, поддаваясь мнимой воли, не свойственной ему.       Уэй надавил рукой на плечо, но Фрэнк решил в этот раз не поддаваться, это было несложно, ведь он сильнее.       - Ложись, - механически приказал Джерард, чуть сильнее наваливаясь своим телом на его.       - Джи, что…       - Ляг, Айеро, - он не дал договорить Фрэнку, ещё более серьезным и настойчивым тоном давая повеление.       Джерард двумя руками со всей силы толкнул парня на кровать. Все вокруг затряслось, голова и руки Фрэнка запружинили, подпрыгивая на пружинистом матрасе. Он закинул руки за голову, чуть дергаясь от боли внизу.       Джерард упал на четвереньки и своими ногами снова соприкасался с уставшими коленями Фрэнка, только теперь в другом положении. Он как хищная пантера полз вверх, пока не достиг незрячего лица. Джи губами схватился за металлическое колечко в нижней губе гитариста и принялся кусать его, переходя на губы и шею.       Главной пыткой изнуренного парня было то, что все это время порывистых поцелуев Джи так и не прикоснулся к нему, оставляя только губы и ноги сквозь толстую ткань джинс. Джерард увидел его недовольство, и последний раз полюбовавшись татуировкой, обкусанной со всех сторон, пригладил мешающие волосы и начал спускаться вниз.       Без внимания не остался крепкий торс, за пять минут без живого места исцелованный. Руками Джерард себе не помогал, только упираясь ими в кровать и все ласки выполняя только ртом. Рубашка тоже заскользила с груди под действием белоснежных зубов, но оставалась болтаться на предплечье.       Наконец руки Джерарда скользнули на низ живота и на гремящий кожаный ремень, громко щелкнувший, когда открытая пряжка отлетела в сторону. Дальше он слишком медлительно расстегивал джинсы, давая Фрэнку последний раз надышаться перед сексом, тяжелым как длинный забег под палящим солнцем для спортсмена.       Фрэнк приподнялся и джинсы наконец скользнули до коленок, он наконец облегченно вздохнул, но Джерард не давал расслабиться. Он целую вечность водил пальцами по краю боксеров, принялся зубами приподнимать хлопковую ткань, которая со шлепком отскакивала обратно. Фрэнк громче просил о пощаде, намереваясь залезть на стенку от нетерпения. И, о счастье, на нем осталась только смятая рубашка.       Джерард плавными движениями водил рукой по твердому члену, то отрываясь, то замедленно двигался вверх-вниз, растопыривая пальцы. Фрэнк просто не знал куда деться, когда Джи начал ускоряться. После приятнейших ритмичных движений он длинным языком продолжил ласки, помогая себе слюнявыми губами. Фрэнк просил всё быстрее, двигая бедрами и заставляя Джерарда раскрывать рот до боли в щеках. Наконец он оторвался и вытер уставшие губы, не обращая внимания на слезы.       Джерард стремительно принялся раздеваться, скидывая надоевшую одежду. Футболка и джинсы упали на пол, он остался обнаженным. Фрэнк попытался открыть глаза, но Джерард положил на них свою ладонь. Он ловко запрыгнул на пах Фрэнка и уже ничего не мешало им насладиться заветной страстью. Скачки на коне – так это и можно описать. Протяжные крики, скрипы кровати, смятые простыни.       Самым интересным было удушение. В один момент, когда Джи внезапно замедлился и поерзал, он попросил Фрэнка привстать и надел на него тот самый галстук, крепко затянув. Так он продолжил порывисто двигаться только в странном положении, постоянно потягивая висящую на шее ткань, не давая Фрэнку вдохнуть. Галстук двигался, скользя по гладкой шее, а Джерард уверенно управлял им, придавая только удовольствие.       - Джи, это… Как ты так… - задыхающийся Фрэнк наконец открыл глаза, когда они уже лежали на кровати с измоченными простынями.       - Просто ты выглядишь чертовски сексуально с этим галстуком и в рубашке, а вообще я сам не знаю как, но мне понравилось сверху, - Джерард лежал рядом, улыбался и уже сумел отдышаться.       - Ты никогда не был таким…       - Я знаю, Фрэнки, - Джи провел ладонью по его щеке, - Время уже три часа, давай спать.

Heaven help us now Come crashing down.