Наказание

Цзинь Лин упирался ногами во всю мощь своих восьмилетних сил и яростно старался вырваться руку из крепкой, словно тиски, руки дяди. В одно мгновение в голове пронеслась мысль, что было бы не плохо и вовсе укусить главу ордена Юньмэн Цзян, но слава всем природным силам инстинкт самосохранения подсказал, что не стоит лишний раз раздраконивать и без того злого, как тысяча мертвецов, мужчину. Сейчас от прилично одетого и причёсанного ребёнка не осталось и следа: волосы торчали во все стороны, а ханьфу выглядело так будто это не Саньду Шэншоу вчера был на ночной охоте, а этот мелкий инициатор стрессовых ситуаций. - Да не упирайся ты! Было видно, что Цзян Чэн сдерживается из последних сил, что б не наказать зарвавшегося мальчишку здесь и сейчас, сделав воспитательный акт достоянием общественности. Хотя по тем крикам, коими он наградил племянника пару минут назад, всем вокруг это было и так ясно. Кольцо на руке недобро потрескивало, что как нельзя лучше указывало на душевное состояние его владельца. - Не надо! Дядя! Пожалуйста! Отпусти меня! Я ведь… Ребёнок умолк лишь ради того, что б потратить все имеющиеся у него силы на борьбу. Цзини так просто не сдаются! А-Лин цеплялся за всё, до чего можно было дотянуться свободной рукой: будь то дверные косяки или мимо проходящие адепты. Хотя вторых практически не было, ведь стоило им столкнуться с гневным взглядом главы ордена, как они тут же, волшебным образом, просачивались через стены и исчезали из виду. Ох, как же это бесило Чэна. В его голове то и дело проплывала странная ассоциативная связь между сыном сестры и тем, кого он так старательно пытался забыть. Но в данный момент, своими попытками избежать наказания, криками и различными увёртками этот паршивец представлял мини копию того-кого-нельзя-называть. - Ну, ну! Чего замолчал?! С этими словами глава Ордена Цзян, наконец открыв дверь в свои покои, сначала затолкнул туда Цзинь Лина, а потом зашёл и сам перекрывая единственный путь к отступлению. Спина была ровной, руки скрещены, а взгляд так и норовил убить на месте мальчишку. Если бы только он знал, что полчаса назад испытал его дядя, когда при просьбе привести ребенка на ужин, того не оказалось ни в комнате, ни на тренировочном поле! Какие мысли только не проносились в его голове. «Мелкий паршивец! Тебя могли убить! Ты мог упасть в пруд и утонуть! На тебя могла напасть бешенная псина! Ты мог заблудиться!». Пока мужчина одной лишь силой воли сдерживал себя, что б не напасть словно вихрь на ребёнка, в своей голове раз за разом прокручивая произошедшую ситуацию, у Жуланя явно прокралась мысль, что он может быть помилован. Поэтому бедняга совсем не ожидал яростной атаки, вышедшего из под контроля дяди, который так его встряхнул, что зубы стукнулись друг об друга. - РАЗВЕ Я НЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ НЕ УХОДИТЬ БЕЗ МОЕГО ВЕДОМА?! РАЗВЕ НЕ ПРЕДУПРЕЖДАЛ, ЧТО ЕЩЁ РАЗ ОСЛУШАЕШЬСЯ МЕНЯ, ТО Я НАКАЖУ СО ВСЕЙ СТРОГОСТЬЮ, НА КАКУЮ СПОСОБЕН?! А-Лину показалось, что у него трясётся всё! Ещё ни разу в жизни он не видел дядю в таком гневе: даже тот случай, когда он перед важной встречей испачкал его ханьфу можно было смело считать детским утренником. - Говорил… Предупреждал… Не в силах сдержать рыдания, выдал ребёнок, вжимая голову в плечи и смотря на взрослого большими и заплаканными, словно у оленёнка, глазами. - А ты мне, значит, не поверил? Зря А-Лин считал, что крик это самое ужасное, что может быть в исполнении дяди. Вот такой тихий и строгий голос с властными нотками, заставил пробежать толпу мурашек от макушки до пяток. «Как?! Ну как этот паршивец не понимает, что мог просто-напросто погибнуть?!» Не говоря больше ни слова, Ваньинь сел на кровать и, с лёгкостью потянув за руку, распластал на своих коленях ребёнка. Цзыдянь уже давно принял форму кнута, но у Цзян Чэна и в мыслях не было наказывать племянника, как врага, тому и обычных шлепков хватит, больше обидных, чем болезненных. Оставался вопрос, получится ли воспитательный процесс при наличии ханьфу или лучше избавиться от ненужных деталей одежды. Пока самый суровый дядя современности решал эту щекотливую задачу, Цзинь Лин, не будь дураком, умудрился вырваться и сейчас оббежав кровать, сейчас, стоял около стены всеми силами в неё вжимаясь, видимо мечтая слиться. - А. НУ. ПОДОШЁЛ. СЮДА. ЖИВО! Стало ясно, что если Цзян Чэн не получит желаемое прямо сейчас, он всё равно сделает это рано или поздно, но для А-Лина последствия все равно будут фатальными. Вместо подчинения или банального ответа он яростно замотал головой из стороны в сторону. Будто ему не восемь, а три. И его не воспитывать собираются, а заставляют идти спать. Три. Два. Один. Мужчина медленно встал и направился к племяннику, который моментально прикрыл голову в оборонительном жесте, а стоило его схватить, снова дёрнулся в попытке вырваться на свободу. - Без боя не сдаёмся?! Наконец, что-то похожее на ухмылку, сменило бесконечную клокочущую, словно суп на плите, ярость. Одно радует: не смотря на частые нравоучения дяди, ребёнок не утратил свою живость и не стал походить на бледную тень, пугающуюся каждого окрика. -Будешь ещё сопротивляться? А он будет? Нет, конечно. Не надо быть гением, чтобы понимать, что своим поведением Жулань и так увеличил себе наказание, а значит пришло самое время смириться. Мальчишка даже сам принял нужную позу, и вцепился крохотными пальчиками в одеяло. Его тело дрожало от макушки до пяток, а Чэн еле удержал руку, которая так и тянулась опуститься на столь родную шевелюру и нежно погладить, тем самым успокаивая. «Нет. Ты всё делаешь правильно! Он мог там погибнуть. От пары шлепков ничего не произойдёт!». Секунда тянулась одна за другой. И вот. Удар! Цзинь Лин широко распахнул глаза, ведь ладонь врезалась в паре сантиметров от него. Ребёнок явно ничего не понимал в происходящем. Ещё один. Всё ещё так близко и так далеко. -Больше, что б не смел выходить на улицу без моего разрешения! Неделю сидишь дома! Никакого сладкого! Каждое слово сопровождалось очередной порцией избиения дивана. Он настолько ошалел, что посмел повернутся и с некой опаской смотрел на дядю. - Что смотришь? Я обещал наказать со всей строгостью на какую способен. Это всё что я могу! А-Лин моментально вскочил и, бросившись дяде на шею, крепко обнял, а тот лишь усмехнувшись принялся похлопывать по спине. - Прекращай подлизываться. Сказал же - наказывать не буду.