Осколки падающих звёзд

Лунный свет заливал лужайку и пробирался сквозь ветви деревьев. Я сразу узнала двор за домом в Анже. Чуть дальше виднелись цветущие магнолии и розы. Я ощущала аромат цветов и неповторимый свежий ночной воздух. Это казалось таким настоящим. Вдохнув полной грудью, я села на зелёную лужайку. Это был уже третий сон после возвращения из другого мира, и я всё больше думала о нашей связи. Люцифер мог беспрепятственно являться ко мне, несмотря на Клетку, и главную роль здесь сыграло моё перо в качестве проводника. Как ни безупречна на первый взгляд казалась защита Клетки, этому чёртовому архангелу удалось найти лазейку. В сценарии был отрывок моего разговора с Кастиэлем, где он считал, что архангел отравляет мою душу и был готов принять радикальные меры. Какие же? Чёртов Миша Коллинз и его тяга к Твиттеру! Сценаристы, опасаясь утечки, сильно урезали этот вариант. Приложив ладонь к виску, я поморщилась. Кастиэль поразительно совмещал в себе две абсолютно разные ипостаси: в один момент он мог быть совершенно открытым, понятным и по-хорошему наивным, а в другой — эталоном ангела с «заводскими настройками», холодным стратегом, воином, который с лёгкостью мог пожертвовать многим ради своей цели. Впрочем, в этой войне с Рафаэлем в нём зрело что-то новое, и мне это совершенно не нравилось. С таким раскладом он мог меня самолично отправить в эту проклятую Клетку, увещевая, что это на благо, либо заточить в другом месте. Помня, с каким хладнокровием он вонзил в меня стрелу перед битвой Люцифера и Михаила, я усмехнулась. Молитвенный чёточник. Он действовал из благих убеждений, безусловно, но это всё равно было подло. Заметив тень за одним из деревьев, я хмыкнула и поднялась. А вот и мой гость. — Сад из моего детства, — произнесла я, заложив руки за спину и слегка покачиваясь на носочках. — Недурно. Его походка была неспешной, расслабленной. Усмешка, скользнувшая по лицу Люцифера, придала ему сходство с хищником. — Воздух с серой тебе не по душе, — заметил он, остановившись напротив меня. — Это место наиболее яркое в твоих воспоминаниях. — Страшно представить, сколько ты пересмотрел моих воспоминаний. — Не так уж и много. Я не понимала: это должно было меня успокоить или напугать? — Достаточно, чтобы понять, что для тебя важно. Этот сад, например, словно твоя гавань спокойствия и безопасности, твой маленький мирок, — его голос был низким, вкрадчивым, и я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Я скрестила руки на груди, пытаясь выглядеть непринуждённо, хотя внутри всё сжалось. Каждое его появление было ударом под дых, напоминанием о той связи, что по идее не должна существовать. С малых лет я знала, что доверие — достаточно хрупкая вещь, мир жесток, и даже ангелам не стоит верить. Бальтазар не был идеальным отцом, но научил меня слишком хорошо. — И ты просто решил прогуляться по моим воспоминаниям от скуки? — Голос прозвучал резче, чем я ожидала. В нём сквозило недоверие, перемешанное с раздражением и какой-то странной, пугающей тягой. Люцифер лишь усмехнулся, медленно обходя меня по кругу. Его взгляд скользил по моим волосам, плечам, задерживаясь на лице, и от этого становилось не по себе. — Скука — это, конечно, фактор. Но не единственный. Ты ведь знаешь, что мне всегда интересны необычные экземпляры. А ты, Эстер, определённо необычна. Он остановился прямо передо мной, слишком близко, вызывая дискомфорт. Я почувствовала слабый запах серы, несмотря на благоухание сада. — И что именно делает меня такой «необычной»? — Я сделала шаг назад, но он лишь повторил моё движение, сокращая расстояние. — Ну, помимо того, что ты единственная, через кого я могу пробиться сквозь барьер, — он чуть наклонил голову, и его глаза блеснули. — Есть ещё кое-что: мы оба — жертвы обстоятельств — я падший архангел, ты нефилим. Ангелы нас ненавидят. — Мне расплакаться? — Задуматься. Мы могли бы быть прекрасной командой. Я замерла. Да, ангелы отняли у меня слишком многое, почти убили, когда мне было всего тринадцать. Но опускаться до сотрудничества с Люцифером? Нет. — Ты думаешь, я идиотка? Пусть ты и стал частым гостем в моих снах, но я не буду тебе помогать. — Не спеши отказываться. Его усмешка стала шире, почти довольной. Он словно смаковал моё упрямство. Люцифер протянул руку и едва коснулся моего подбородка: его пальцы были прохладными, но их касание словно обожгло. — Почему бы нам не узнать друг друга получше, прежде чем делать выводы? У нас с тобой гораздо больше общего, чем тебе кажется. Например, общие враги. Я вижу, как искалечены твои крылья, Эстер. Даже спустя десятилетия. Голос Люцифера, словно раскат грома, эхом отдавался в моей голове, когда его пальцы сжали мой подбородок чуть сильнее, чем нужно. Этот холодный, проницательный взгляд — он видел меня насквозь. Видел то, что я скрывала даже от себя. — Отпусти, — прошептала я, пытаясь высвободиться. Его хватка была непоколебимой. — Тебе не нравится, когда я вижу тебя настоящую, не так ли? — его усмешка стала шире, обнажая идеальные белые зубы. — Все эти годы ты пыталась скрыть свою боль за бравадой, за маской. Но крылья… их не спрячешь. Они помнят каждую рану. Я резко отдернула голову, и он отпустил меня. Кожа на подбородке горела, а слова Люцифера, словно острые лезвия, пронзали сердце. — Какое тебе до этого дело? — мой голос дрогнул, выдавая задетые чувства. — Самое прямое, Эстер. Мы связаны, помнишь? Твоя боль — это и моя лазейка. Чем сильнее твои раны, тем легче мне проникать в твой разум, в твои сны. И, честно говоря, это утомляет. Мне нужен более… стабильный канал. — И ты думаешь, я соглашусь быть твоим «каналом»? — я отступила ещё на шаг, сердце бешено колотилось. — После всего, что ты сделал? Ты же часть той же системы, которая меня сломала! Ишим, Мирабель, Бенджамин — эти имена отпечатались в моей памяти. Как и зимняя ночь в Абердине 1906 года. — О, не надо путать меня с ними, — Люцифер покачал головой, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк. — Ангелы слепы в своей праведности. Я же, Эстер, вижу истину, вижу потенциал в тебе, который они пытались уничтожить. Мы похожи: отвергнутые, преданные. Он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние, и я ощутила, как воздух вокруг нас стал тяжелее. — А что, если я не хочу этот «потенциал»? — я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Что, если я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое? — Это скучно, — Люцифер усмехнулся. — И неразумно. Подумай, Эстер. У нас общие враги: ты ненавидишь ангелов, которые тебя искалечили, я ненавижу их за то, что они низвергли меня. У нас есть сила, которая может изменить правила игры. Представь, что мы могли бы сделать вместе: никаких больше страданий. Только свобода и месть. — Сила? — переспросила я, поднимая бровь. — Боюсь, ты меня с кем-то перепутал. Я не сильнее рядового ангела. Люцифер лишь фыркнул, и его усмешка стала ещё шире, почти снисходительной: — Ты действительно так думаешь, Эстер? Или твой дорогой папочка приложил все усилия, чтобы ты в это верила? У Бальтазара есть один грязный секретик, дорогая. Он не просто тебя воспитывал, он тебя обуздал. Заточил твою истинную силу нефилима глубоко внутри, чтобы ты не представляла угрозы ни для себя, ни для… его сомнительных дел. Ты думаешь, почему я так легко проникаю в твои сны? Потому что он оставил лазейку в твоей благодати, чтобы ты была более… управляемой. Ты думаешь, ангелы сломали твои крылья? Они лишь ранили, Эстер. А твой отец не позволил им исцелиться полностью, не позволил тебе раскрыться. Если ты сама этого не знаешь, это не значит, что ты слаба от природы. Наоборот. Твоя сила огромна, просто спит. Мои губы сомкнулись в тонкую линию. Бальтазар… Он мог это сделать? Он всегда был скрытным, но чтобы так? Ярость и отчаяние снова затопили меня. — Ты лжёшь, — выдавила я сквозь зубы, но внутри уже зародилось сомнение. То, как он говорил, те намёки… Они били прямо в цель. — Лгу? — Люцифер покачал головой, и в его голосе промелькнула насмешка, граничащая с жалостью. — Посмотри на себя, Эстер. Ты могла убить тех кто сотворил с тобой такое, в тот же момент. Но не смогла благодаря тому, что твой папочка подавил силу. Представь, что ты сможешь сделать, когда отбросишь эти оковы. Когда примешь себя целиком. Он сделал ещё один шаг, и я почувствовала его присутствие всем телом. Оно было подавляющим, но в то же время… обещающим. — Я могу показать тебе, Эстер. Могу помочь тебе высвободить то, что Бальтазар прятал. И тогда ты поймёшь, о какой силе я говорю. Силе, способной сжечь их дотла. Силе, способной вернуть тебе всё, что они отняли. Он протянул руку, его ладонь была открыта, словно приглашая. В лунном свете его фигура казалась одновременно притягательной и пугающей. — Позволь мне помочь тебе исцелить твои крылья, сделать тебя целой, Эстер, в знак своей доброй воли. А ты поможешь мне выбраться из этой темницы. Сделка. Я не двинулась с места, лишь покачала головой. — Нет, — твёрдо произнесла я. — Я не буду тебе помогать. Мне известно, что это за «добрая воля» у таких, как ты. Справлюсь сама. Его усмешка исчезла, и на мгновение лицо Люцифера стало по-настоящему холодным, ангельским. — Что ж, как знаешь, — сказал он, и его голос внезапно наполнился странной, тяжёлой мощью. — Но я своих слов на ветер не бросаю. В этот момент сад вокруг нас начал растворяться: цвета тускнели, ароматы исчезали. Последнее, что я видела, был его взгляд — пронзительный и полный нечитаемых эмоций. Я резко распахнула глаза, тяжело дыша. Вокруг была знакомая темнота моей спальни, из окна пробивался тусклый свет уличного фонаря. Вновь дурацкий сон, и сколько бы я ни искала способы избавиться от них: читала старинные книги, обращалась к амулетам, даже пробовала ритуалы, — ничего не помогало. Вздохнув, сонно потёрла лицо ладонями. С неохотой я поднялась с постели и пошла в ванную, чтобы умыться. Холодная вода из крана, казалось, немного привела в чувство, но руки дрожали, когда я плеснула ею себе в лицо. Подняв взгляд, я посмотрела в зеркало и замерла. Мои крылья выглядели не так. Совершенно не так, как я привыкла. Оглянувшись, я плотнее закрыла жалюзи на окне и подбежала к зеркалу. Расправив крылья, я тихо охнула, глядя на них. Я могла двигать ими совершенно свободно. Повернувшись спиной к зеркалу, я поспешно подняла чёрную футболку, оголяя спину. Уродливые, пересекающиеся шрамы от ангельского клинка исчезли. Только гладкая, неповреждённая кожа. Я провела по ней ладонью — ни единой неровности, ни единого рубца. Словно и не было тех давних ран. — Какого чёрта?!

***

Сидя в парке, я медленно пила сладкий раф. Погода сегодня была ясной и солнечной. Вокруг звенели детские голоса, где-то вдалеке играла музыка, а над головой шуршала листва в такт тёплому ветру, что трепал мои распущенные волосы. Мне было трудно даже представить, как я объясню чудесное исцеление отцу, Кастиэлю, возможно даже Винчестерам. Что я им скажу? «Привет, парни! Люцифер, который должен сидеть в Клетке, пришёл ко мне во сне и «починил» мои сломанные крылья, которые ангелы-фанатики когда-то изуродовали»? Я почти слышала скептический тон Дина и панический шёпот Сэма. А Кастиэль? Он бы, наверное, просто молчал, глядя своим пронзительным взглядом, пытаясь понять, что происходит. Он вечно ищет подвох, когда дело касается чего-то сверхъестественного. Я отпила ещё глоток рафа, пытаясь унять лёгкую дрожь. Это было так… по-люциферовски. Сделать то, что он обещал, но таким образом, чтобы это вызвало ещё больше проблем. Ведь теперь я связана с ним, и это не просто сны, это реальность. Моё собственное тело стало доказательством его присутствия и власти. От этого ощущения по коже снова пробежали мурашки, несмотря на ласковое солнце. И что же Бальтазар? Он всегда был… своеобразным. Он никогда не претендовал на роль идеального родителя, но он научил меня выживать в этом безумном мире. Научил не доверять, особенно тем, кто вещает о высшем благе. Он бы, наверное, сначала засмеялся, потом закатил глаза, а потом… потом его лицо стало бы серьёзным, и я бы увидела в его глазах эту странную смесь страха и беспокойства. Он всегда защищал меня, как мог, хотя и своим, порой весьма сомнительным, способом. Уж он-то знает, каково это — быть изгоем среди своих. Наверняка он начнёт искать какие-нибудь ритуалы, чтобы «изгнать» Люцифера, оборвать связь. Мне было больно даже думать, о том что он все эти годы подавлял мои силы. И, честно говоря, я была даже рада, что мы сейчас в ссоре. Это давало мне время. Время придумать, как поступить, прежде чем он узнает. Время понять, чего я хочу от всего этого. Я закрыла глаза, глубоко вдыхая смешанный аромат кофе и свежей травы. Кажется, впервые за долгое время я чувствовала себя по-настоящему целой. Без этих фантомных болей, без постоянного напоминания о той ночи в Абердине. Люцифер, конечно, ждал ответного жеста. Он не из тех, кто делает подарки просто так. Но что, если это… шанс? Шанс не только вернуть себе то, что отняли, но и использовать это против тех, кто пытался меня уничтожить? Месть. Это слово эхом отозвалось в голове. Рядом со мной на скамейку села пожилая женщина с маленькой собачкой. Она добродушно улыбнулась мне, и я выдавила в ответ что-то похожее на улыбку. Обычная жизнь. Люди вокруг жили своими простыми, понятными проблемами, не зная о том, как глубоко под поверхностью бурлят конфликты ангелов и демонов, и как один из самых могущественных архангелов решает «починить» нефилима. Я отвернулась, глядя на то, как дети играют на площадке. В голове начали формироваться новые мысли, более ясные и опасные, чем раньше. Если Люцифер может это, то что ещё он может? И что я могу? Месть. Вкус этого слова был сладок, как раф, который я держала в руке. Ангелы. Всегда праведные, всегда «несущие свет». Но я помнила их истинное лицо. Ишим. Его отряд. Их холодные, безжалостные глаза. Мне было всего тринадцать, когда они пришли. Бальтазара не было, и единственной, кто остался со мной, была монахиня Дюпре. Добрая женщина, которая воспитывала меня, словно родную дочь. Она пыталась защитить меня, спрятать, пока Бальтазар отсутствовал. Но они нашли нас. Я помню этот пронзительный крик, когда клинок Ишима вонзился в её сердце. Её глаза, полные шока и боли, застывшие в последний момент жизни. Я помню, как отчаяние и ярость затопили меня. Как я, не думая, бросилась прочь, чувствуя, как клинок Мирабель, правой руки Ишима, режет мою спину, оставляя уродливые, рваные раны. Я помню прыжок со второго этажа небольшого коттеджа, полёт в снег, обжигающий холод, который лишь на мгновение притупил боль. Тогда я думала, что это конец. Мои крылья были сломаны, спина разорвана. И теперь, спустя десятилетия, Люцифер вернул мне это. Он исцелил то, что они сломали, он позволил стать целой. Но вместе с исцелением я почувствовала нечто большее. Это было освобождение. Словно все эти годы меня держали в стальных тисках, сковывая не только тело, но и дух. Каждая рана, каждый шрам были якорем, тянущим меня вниз, напоминающим о бессилии и боли. Теперь же… я была легка. Наконец-то свободна от оков прошлого. Я допила раф, почувствовав на дне пластикового стакана сладость мятного сиропа. Эта свобода, эта энергия, этот прилив желания действовать — всё это не давало покоя. Я больше не хотела быть жертвой обстоятельств, не хотела прятаться или отбиваться. Я хотела нанести ответный удар. Люцифер предложил тандем. И хотя сама мысль о союзе с падшим заставляла желудок сжиматься, моё недоверие к нему было глубоко укоренившимся, почти инстинктивным. Он был лжецом, манипулятором, воплощением зла. Он был дьяволом. Но он был и единственным, кто предложил мне не защиту, а силу. Возможность чтобы отомстить тем, кто отнял у меня столько. Мои крылья, Мадлен Дюпре, моё детство. Что ж, Люцифер, — подумала я, поднимаясь со скамейки. — Похоже, у нас действительно есть о чём поговорить. Но это не значит, что я тебе доверяю. Никогда не буду. Я направилась к выходу из парка, чувствуя, как с каждым шагом уверенность наполняет меня. Солнце стояло высоко, и город казался ярче, чем обычно. Передо мной лежала неясная, опасная, но захватывающая перспектива. В кармане джинсов раздался тихий звук сообщения. Выкинув стаканчик в урну, я остановилась и нахмурилась. Кастиэль и смс? Это было что-то новенькое, он лишь пару лет назад научился пользоваться мобильным, и то используя только звонки. В смс были только координаты, и это уже наталкивало на мысли, что у него проблемы. Координаты привели меня на окраину города, к старой промзоне. Вокруг высились ветхие, полуразрушенные здания, пахло сыростью и пылью. Сердце забилось быстрее. Что бы ни случилось, Кастиэль никогда не стал бы звать на помощь просто так. Я осторожно толкнула дверь. Она со скрипом распахнулась, впуская меня в сумрак склада, который лишь кое-где прорезали узкие полосы дневного света через редкие, пыльные окна под потолком. Воздух здесь был тяжёлым, пропитанным запахом крови и озона — предвестником недавней ангельской схватки. Я мгновенно поняла: Кастиэль влип в крупные неприятности. Пройдя несколько шагов вглубь, я различила силуэт на полу. Это было тело женщины-ангела. Застывшая поза, раскинутые руки, потухший взгляд. На полу вокруг неё виднелись следы пепла в форме крыльев. Её клинок валялся неподалёку, испачканный в крови. Мозг мгновенно достроил картину: она пыталась убить Кастиэля. И, судя по всему, он дал ей отпор. Мой взгляд скользнул по помещению, пока не остановился на фигуре, прислонившейся к груде старых ящиков в углу. Кастиэль. Он сидел, низко опустив голову, а его рука беспомощно висела вдоль тела. Я подошла ближе, и то, что я увидела, заставило меня вздрогнуть. Из раны в грудной клетке вытекала не только кровь, но и струился пульсирующий, серебристо-голубой свет ангельской благодати. — Чёрт, — прошептала я. — Это паршиво. — Знаю, — голос Кастиэля был отрывистым и слабым. — Помоги мне переместиться к Бобби Сингеру. Здесь опасно оставаться. — Почему именно к нему? — я постаралась аккуратно поддержать его за плечо, чтобы ангел не рухнул на пыльный пол, когда пытался подняться. Его тело было удивительно тяжёлым, словно свинцовым. В этот момент взгляд Кастиэля скользнул по моей спине, и я на секунду замерла. Он заметил. Он заметил мои исцелённые крылья. На его лице промелькнуло удивление, смешанное с вопросом, но он ничего не сказал. Слишком слаб. — Винчестеры… их скоро нужно вернуть в наше время, — пробормотал он, его лоб был покрыт испариной. Глаза Кастиэля на мгновение сфокусировались на мне, и в них мелькнула тревога, прежде чем взгляд снова помутнел. Я попыталась обхватить Кастиэля одной рукой за талию, а другой за плечо, поднимая его. Его вес давил на меня, но я сумела поставить Кастиэля на ноги. Он покачнулся, и я крепко прижала его к себе, не давая упасть. Его кровь вмиг окрасила мою светлую футболку в алый. — Держись, Кастиэль, — пробормотала я, чувствуя, как его тяжёлая голова склоняется мне на плечо. Запах его благодати, смешанный с запахом крови, был резким и тревожным. Я чувствовала, как она пульсирует, уходя из его тела. — Тебе нужно сосредоточиться. Думай о Бобби. Мы должны туда телепортироваться. Перемещение с раненым ангелом, было рискованным. Любое отвлечение, любая ошибка — и мы могли оказаться где угодно, только не в Южной Дакоте. Я закрыла глаза, пытаясь сфокусироваться на образе дома Бобби — его скрипучей веранды, запаха старых книг и виски, его ворчливого голоса. Вдох. Выдох. Образ. Секунда. Две. Мои силы ощущались иначе, чем привычная энергия. Они были грубее, но их было больше. Воздух вокруг нас завибрировал, я расправила крылья, холодный ветер пронёсся по складу, срывая пыль. Затем стены будто растворились, а потом вновь материализовались. Когда я открыла глаза, мы стояли посреди захламленного дома Бобби Сингера. Я тяжело дышала, руки и ноги дрожали от напряжения. Благодать Кастиэля всё ещё струилась, но теперь он был в безопасности. По крайней мере, здесь. — Бобби! — крикнула я, удерживая Кастиэля, который почти висел на мне. — Какого чёрта?! Кас? Эстер? — На кухню быстро вышел хозяин дома, увидев нас, его голос стал тревожным. — Бежим или сражаемся? — Сигилы, — пробормотал ангел, отключаясь. Этого было достаточно. Опустив Кастиэля на пол, я подбежала к двери. Мои руки были испачканы кровью Кастиэля, и, выводя нервные, сложные символы на стене, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Люцифер не лгал. Слишком давно я знала отца, чтобы не признать истину в словах дьявола. Бальтазар всегда был расчётлив, а его «защита» часто оборачивалась контролем. Он действительно мог это сделать. Подавить меня, чтобы я не представляла угрозы, чтобы быть «управляемой». Ярость, смешанная с предательством, закипала внутри, пока я дорисовывала последние завитки сигила. Запах крови на моих руках, благодати Кастиэля и пыли старого склада смешивался с осознанием того, что мир, который я знала, только что перевернулся. Бобби, кряхтя, опустился рядом с Кастиэлем, осматривая его рану. Он вытащил аптечку, и достал чистые бинты, растегнув рубашку Кастиэля, он прижал их к груди ангела, пытаясь остановить истечение благодати. — Твою ж мать, Кас, — проворчал Бобби, его обычно ворчливый голос звучал непривычно обеспокоенно. — Как тебя угораздило так вляпаться? Все ваши ангельские заварушки. Эстер, чем ты можешь помочь? У меня тут… не очень много опыта с ранеными ангелами. Я опустилась на колени рядом с ними. Свет благодати Кастиэля тускнел. Он был на грани. Если ангел теряет слишком много благодати, он может умереть. Или превратиться в человека, почти человека поправила я себя, вспоминая как после одного из сложных ранений Кастиэль даже лежал в больнице. И ни то, ни другое нам сейчас не подходило. — Я… я попробую, — выдохнула я. Раньше я могла исцелять, но это была другая, более мягкая и привычная сила. Теперь же я чувствовала, как во мне кипит энергия, свободная после долгих лет подавления. Я понятия не имела, как она поведёт себя при попытке исцеления. Мне нельзя было рассчитать лёгкий импульс, потому что каждый толчок этой силы казался необузданным. Но выбора не было. Я приложила ладони к ране Кастиэля. Через мои руки потекла тёплая, тяжёлая энергия, отличающаяся от той чистой ангельской благодати, что я когда-то чувствовала. Эта была плотнее, почти осязаемой, с лёгким металлическим привкусом, словно смешанная с чем-то земным. Я боялась, что эта сила может быть замечена «ангельским радаром» — она не была такой же «невидимой» или «прозрачной», как моё собственное лечение. Мне нельзя привлекать внимание. Я сосредоточилась, направляя поток энергии к ране, чувствуя, как благодать Кастиэля медленно, толчками перестаёт вытекать. Моё тело напряглось, лоб покрылся испариной. Наконец, спустя несколько секунд, которые показались вечностью, я почувствовала, как истечение крови и благодати прекратилось. Я отняла руки. Рана выглядела ужасно. Глубокий, рваный след от ангельского клинка, багровые, слипшиеся края. Но кровь не текла. И пульсирующий свет благодати больше не вырывался наружу. Кастиэль оставался без сознания, его глаза были закрыты, но его дыхание стало ровнее, спокойнее. Он был жив. — Готово, — прошептала я, чувствуя полное истощение. — Кровь и благодать не идут. Но… это всё, что я могу сделать. Рана слишком глубока. Бобби ободряюще похлопал меня по плечу, и тяжело вздохнул, его взгляд встретился с моим. В его глазах читалась усталость. — Небеса сейчас заняты своими разборками, и, похоже, Кас вляпался именно из-за этих «дел». Он отправил парней… Дина и Сэма в Вайоминг, 1861 год. Моё сердце ёкнуло. — Что? Зачем? — Феникс, его пепел может убить мать всех монстров — Еву. Нужен пистолет Сэмюэля Кольта, они должны были добыть его там. Кас планировал вернуть их, но… — Бобби кивнул на стонущего во сне ангела. — Теперь он в таком дерьмовом состоянии, что я даже не знаю, сможет ли он кого-то переместить. Если он не придёт в себя, парни могут застрять в прошлом навсегда. Я уставилась на Кастиэля, потом на Бобби. Винчестеры в 1861 году? Застряли? Люцифер, подавленная сила, ангелы, охотящиеся на меня, и теперь ещё и братья в ловушке прошлого, которые с какого-то хрена решили убить Еву. Мозг отказывался воспринимать всю эту информацию сразу. — Значит… если мы не поможем ему, — начала я, — то они… — Да, — прервал меня Бобби, и его взгляд был жёстким. — Если мы не найдём способ вернуть Каса в строй, то Дин и Сэм останутся там. Всё зависит от нас, Эстер. От тебя. Я сжала кулаки. Давление было колоссальным. И теперь, когда я знала о своей скрытой силе, эта ответственность казалась ещё тяжелее. Мой отец… что бы он сказал, если бы увидел меня сейчас? Бальтазар, который, я уверена, сейчас где-то на очередном задание, сражается на стороне Каса. Наверное, усмехнулся бы. Но сейчас это было неважно. Важно было спасти Кастиэля и Винчестеров. И, возможно, наконец-то понять, на что я действительно способна.

***

Я стояла посреди главной улицы в Санрайзе, Вайоминг, 5 марта 1861 года. Воздух был сухим и тёплым, пах пылью и чем-то неуловимо диким, что обычно не встретишь в современных городах. Солнце висело высоко в небе, заливая всё вокруг ярким светом, и его лучи падали на покатые крыши салунов и деревянных домов. Городок был типичным образцом Дикого Запада: одна длинная улица, застроенная по обе стороны лавками с вывесками, выгоревшими от солнца, банком с крепкими ставнями на окнах, и, конечно, салуном, из которого уже слышался приглушённый смех и звон стекла. На дорогах, покрытых слоем пылью, виднелись свежие следы от колёс телег и лошадиных копыт. Где-то вдали лениво брел ковбой, ведя за собой лошадь, а на крыльце одного из домов суровая женщина сгребала пыль веником. На мне было изысканное, но простое для того времени платье — длинное, из плотной ткани, корсетом, с высоким воротником и пышными рукавами. Цвет был неброским серым, приглушённым, чтобы не привлекать излишнего внимания. Волосы были аккуратно собраны в низкий пучок под шляпкой с широкими полями, скрывающей большую часть моего лица. «Как я докатилась до такого?» — эта мысль пульсировала в моей голове. В отличие от Кастиэля, который просто закинул Винчестеров в прошлое, мне пришлось самой провести сложный, выматывающий ритуал. Я использовала свои знания, которые почерпнула из древних книг, и ту освобождённую силу, что текла во мне. Это было похоже на прыжок вслепую, но я сфокусировалась и каким-то чудом сумела прорваться. 1861 год. Я родилась лишь в 1893 году. Это было странное, почти сюрреалистическое чувство. Через тридцать два года я только должна была появиться на свет, и сейчас даже моя мать, по моим прикидкам, ещё не родилась. Я была в прошлом, где меня не существовало, где моя семья ещё не была семьёй, где мир был совершенно другим. В моей голове невольно всплывали кадры из фильма «Назад в будущее». Как бы отреагировал Док Браун на такую «поездку» без Делореан? Казалось, каждая деталь вокруг кричала о том, что я здесь чужая. Каждый вдох этого старого, чистого воздуха был напоминанием о том, как хрупко время и как легко его нарушить. Надеюсь, я не стёрла себя из существования, просто оказавшись здесь, — усмехнулась я про себя, хотя в этой усмешке было больше нервозности, чем веселья. Всё это было слишком сложно, слишком опасно, и осознание того, что меня здесь быть не должно, давило тяжёлым грузом. Я шла по улице, которая была удивительно пустынной для разгара дня. Впереди, ближе к краю городка, я увидела их. Дин и Сэм Винчестеры. Они стояли, склонившись над землёй, и, судя по всему, собирали прах феникса. Сэм, как всегда, был одет более-менее подходяще, похоже он подошёл к этому ответственно — простая рубашка, брюки, выглядевшие достаточно потрёпанными. Но Дин… о Дин. Он был выряжен как аниматор на детском празднике: слишком холёный и нарядный для этого времени, в идеально сидящих штанах, чистой рубашке и новенькой ковбойской шляпе, которая кричала «турист из будущего» каждому, кто имел глаза. Я подошла ближе, стараясь сделать свои шаги бесшумными, чтобы не спугнуть их. Когда я была достаточно близко, чтобы меня услышали, но ещё не была замечена, я остановилась. — Что это за маскарад, Дин? Детский утренник в Диком Западе? — мой голос прозвучал спокойно, но с лёгкой, едва уловимой насмешкой. Оба Винчестера резко обернулись. На их лицах читались сначала шок и неверие, затем — полная растерянность. — Эстер?! — выдохнул Дин, роняя горсть пепла, которую он держал в руке. Его глаза широко распахнулись. — Какого чёрта ты здесь делаешь? И что на тебе за… наряд? Сэм, оправившись чуть быстрее, смотрел на меня с тем же удивлением, но уже с примесью облегчения. — Ты… ты сама пришла? Кастиэль в порядке? Мы думали, мы здесь застряли, нам даже Сэмюэль Кольт предлагал пока погостить у него. Я медленно улыбнулась, подходя ближе. — Долгая история. Кастиэль… скажем так, ему не помешала бы ванна с мороженым и хороший сериал. Но он дышит. А что до меня… — я оглядела своё платье. — Пришлось соответствовать обстановке. В отличие от некоторых, — я выразительно посмотрела на Дина, его чистую одежду и новую шляпу. — Ты выглядишь так, будто только что сошёл с рекламного плаката для туристов «Покори Дикий Запад за час». Где ты это взял? Дин покраснел: — Это… это было в тематичном магазине. Я думал, это будет… аутентично! — Кастиэль должен был забрать нас час назад, — сказал Сэм. — Я рад что он прислал тебя. — Я выступила добрым самаритянам, — я посмотрела на прах. — С успешным убийством феникса. Сэм кивнул, его взгляд всё ещё был слегка ошарашенным, но в нём появилась искра гордости. — Ага. Мы справились. Правда, до этого Феникс убил несколько ублюдков, — он протянул мне небольшой мешочек, наполненный серым пеплом. — Вот. Я взяла мешочек, почувствовав его странную, едва уловимую теплоту. — Отлично. А пистолет? — Уже отдали Кольту, — Сэм кивнул. Дин, сбросив свою растерянность, нетерпеливо посмотрел на меня. В его глазах читалась надежда, что я сейчас просто махну рукой, и они окажутся дома, как по волшебству Кастиэля. — Ну что, Эстер? Теперь домой. Ты же можешь это сделать, да? Как Кас? Я подавила усмешку. О, если бы это было так просто. — Ну… почти как Кас, — протянула я, и их лица слегка прояснились. — Но не совсем. Мне нужно… подготовиться. И вам тоже, это не из приятных. Я огляделась. Солнце припекало, а пыль висела в воздухе, словно лёгкая завеса. Мне не нравилась идея проводить ритуал посреди улицы, где нас могли заметить. — Нам нужно отойти в более уединённое место, — объявила я. — Где-нибудь, где нас никто не увидит. Лес подойдёт. Идём. Дин нахмурился. — В лес? Но Кас же просто… — Кас сейчас восстанавливается от серьёзной раны, Дин, — оборвала я его, не вдаваясь в детали. — И мой метод немного отличается. Менее… лёгкий и красивый в отличие от фокуса Кастиэля. Я почувствовала, как во мне нарастает раздражение от его наивности: — Мне нужен круг из сигилов, нарисованный на земле, и… — я замялась на секунду, глядя на их чистые руки. — И немного крови. Вашей. Оба брата замерли, их глаза округлились. Дин даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но Сэм его опередил. — Крови? — Сэм выглядел настороженным. — Для чего? Что за ритуал? — Для связи. Чтобы якорь нашёлся в нужном времени. Не переживайте, парни, это не демонический ритуал, если вы об этом. Просто… старая магия. Надёжная, — я старалась звучать как можно более уверенно, хотя внутри меня всё немного сжималось. Идея просить их крови, пусть и для их же блага, была не самой приятной. Видя взгляд Дина, я вздохнула. — Дин, пара капель. Как анализ крови. Только без медсестры, и чуть более… первобытно. Так что, идём или будем ждать, пока какой-нибудь местный шериф не поинтересуется, что тут делают два явно неместных джентльмена, собирающие прах из-под ног? На фразу о шерифе Дин расплылся в улыбке, и, словно фокусник, выхватил из-под пиджака блестящий значок шерифа. — Поздно! — усмехнулся он. Я удивлённо подняла бровь, глядя на этот символ власти в его руке. — Тебя что, и вправду назначили шерифом? За один день? Дин гордо выпятил грудь. — Ну да. Понимаешь, тут были кое-какие… проблемы с Фениксом. А я — герой. Вот и назначили. Неплохо, а? Я лишь покачала головой, не сдержав улыбки. — Ладно, — выдохнул он, махнув рукой. — Веди, Эстер. Только без приколов, пожалуйста. Мне и так уже хватило. Я усмехнулась: — Не обещаю. Следуй за мной. И постарайся не выглядеть так, будто ты сейчас собираешься устроить канкан. Я развернулась и зашагала по главной улице, направляясь к окраине города, где начинался редкий лес. Дин и Сэм, поспешили за мной. Мы шли по пыльной дороге, которая вскоре сменилась узкой тропой, ведущей вглубь небольшого леска. Дин ворчал что-то себе под нос о своей одежде, видимо он всей душой любил дикий запад, а Сэм сосредоточенно изучал деревья, будто ожидал нападения из-за каждого куста. Я же выбирала подходящее место для ритуала. Нужен был ровный участок, достаточно уединённый, чтобы нас никто не потревожил, и чтобы энергия ритуала не вышла за пределы. Наконец, я нашла такую поляну. Она была окружена высокими, старыми деревьями, чьи кроны почти полностью скрывали небо. В воздухе витал запах хвои и влажной земли. Я остановилась, вытянув руку. — Вот здесь. Братья недоверчиво огляделись. — Тут что, дискотека будет? — буркнул Дин. — Можно и так сказать. Сэм, помоги мне расчистить землю. Дин, ты пока приготовь… себя морально. Сэм без лишних слов принялся убирать сухие листья и ветки, расчищая небольшой круг. Я достала из своего потайного кармана в юбке небольшой мелок и начала вычерчивать на земле сложные, переплетающиеся сигилы. Это были символы для возвращения, для связи с определённым временем и местом. Каждый штрих требовал концентрации. Я чувствовала, как под моими пальцами вибрирует земля, отзываясь на магические знаки. — Готово, — произнесла я, выпрямляясь и отряхивая руки. — Теперь, парни, момент истины. Я посмотрела на них. — Мне нужны ваши руки. Палец. Любой. Дин закатил глаза, но протянул указательный палец. Сэм последовал его примеру. Я достала из платья маленький, острый нож, который всегда носила с собой. Его лезвие блеснуло на солнце. — Это не будет больно, — пообещала я, хотя знала, что немного крови всё же понадобится. Аккуратно, но быстро я провела лезвием по подушечке пальца Дина. Кровь тут же выступила небольшой каплей. Я прижала его палец к одной из линий сигила. Затем то же самое проделала с Сэмом. Их кровь смешалась с землёй и знаками, активируя ритуал. Я закрыла глаза, глубоко вдохнула и сосредоточилась на образе дома Бобби. На его запахах, на знакомом ощущении его присутствия. Сила в моих жилах забурлила, она была мощнее, чем когда-либо. Мне нужно было контролировать её, не дать ей выйти из-под контроля. Я чувствовала, как сигилы на земле начинают пульсировать, светясь едва заметным алым светом. Воздух вокруг нас задрожал, сгущаясь и искрясь. Дин и Сэм стояли по обе стороны от меня, их дыхание участилось. Я чувствовала их нервозность, их готовность к рывку. Резкий, оглушительный хлопок! Воздух вырвался, и я почувствовала, как земля под ногами исчезает. Ощущение было таким же стремительным и дезориентирующим, как и при попадании в 1861 год. Когда я открыла глаза, то стояла посреди захламленной гостиной дома Бобби Сингера. Солнце светило через окно, заливая комнату ярким светом. Воздух пах виски, старыми книгами и чем-то неуловимо домашним. Мы вернулись. Дин и Сэм стояли рядом со мной, бледные, и их заметно мутило. Дин прикрыл рот рукой, пытаясь сдержать тошноту, а Сэм пошатнулся, оперевшись на стену. — Мы… мы дома? — голос Дина был полон облегчения, но звучал хрипло. — Вроде того, — ответил Сэм, его лицо было зелёным. Я же медленно повернула голову. На диване, укрытый пледом, сидел Кастиэль. Он не спал. Его синие глаза были открыты и сосредоточенно смотрели на меня. Рана на его груди была перевязана, но его взгляд был ясным и слишком проницательным. Он уже пришёл в себя. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мои силы, которые я так тщательно скрывала, были на виду. Люцифер, моё исцеление, отцовское предательство… Кастиэль, этот вечный искатель правды, теперь был в курсе. Это будет долгий и непростой разговор.