Пусть инцидент исчерпает себя

      Юджи уже давно было плохо. Он страдал из-за того, что не мог иногда позаботиться об очень непростой вещи: нахождении в сознании. А ему так нужно было это, не только для своего благосостояния, но и для благосостояния всех тех, кто хочет остаться в живых. Всего один раз он облажался. Один раз, из-за которого пострадали невинные жители в районе Сибуи.       Как же от этого было плохо. Плохо. Плохо. Воспоминания того, как Сукуна убил людей каждый раз находили на Юджи в те моменты, когда он оставался один. И не только в такие моменты. Особенно сильно они норовили нахлынуть на него во время сна.       В те минуты, когда это происходило, Юджи кричал, а, просыпаясь, вытирал тонны холодного пота. Его тошнило и норовило вывернуть наизнанку. На лице проступали слёзы, которые он был не в силах остановить. Слёзы, которые потихоньку начинали переходить в истерику.       И в такие моменты его всегда обнимали ставшие такими родными большие и тёплые руки Сатору. Тот знал, что происходило во снах Юджи, поэтому каждый раз он просыпался и старался успокоить, обнимая и шепча на ухо успокаивающие слова. Он не совсем понимал, какого тому было, однако не мог просто так лежать и смотреть, как его любимый человек захлёбывается в собственных слезах.       Юджи прижимался к нему в ответ, вытирая слёзы и стараясь успокоиться. Сатору чувствовал, как тот дрожал, будто Юджи был не человеком, а котёнком которого только что спасли от стаи дворняг. Сенсей знал, как ему помочь. Он начинал нежно гладить того по голове, шепча, что всё хорошо, что это сделал не он, и это правда успокаивало. Юджи переставал дрожать и потихоньку его истерика сходила на нет, вот только слёз всё это унять не могло, и тогда Сатору аккуратно приподнимал его лицо двумя руками, стирал большими пальцами стекающие по подбородку слёзы и нежно целовал, так чтобы тот не испугался. Когда поцелуй прерывался, Годжо уже видел на чужих щеках проступивший румянец, который обозначал, что всё хорошо. Сатору не мог не улыбаться при этом. Он снова трепал Юджи по голове и аккуратно заваливал того на спину, а потом нежно целовал в лоб, прикрывал одеялом и ложился рядом. Юджи поворачивался к нему и тот обнимал его, будто говоря, что всегда будет рядом.       Это всегда работало так, правда было бы лучше, если бы кошмаров про людей, которые видел Юджи, не было бы вовсе. Сатору бы многое отдал ради этого, даже пожертвовал бы этими успокаивающими объятьями ради того, чтобы он не кричал, чтобы не плакал, чтобы не страдал. Он бы отдал, но никто не принимал бы его плату, так как платить было некому. Все те люди погибли, и этого нельзя было вернуть, а разорвать договор с Сукуной, о котором Годжо мог лишь догадываться, Юджи вряд ли мог. Всё это вводило Сатору в состояние транса, во время которого он чувствовал мирное горячее дыхание, где-то в районе ключицы, которое обозначало, что его любимый человек уже окончательно успокоился и бродил где-то там, в неизвестных глубинах царства Морфея.       Именно в такой момент мысли всегда прерывались, и Сатору начинал подолгу смотреть на мирное, не искажённое кошмарами лицо, которое казалось таким милым, таким светлым, будто бы сейчас рядом с ним лежал не человек, а случайно потерявшийся лучик закатного солнца, который чуть было не погас из-за свалившихся на него невзгод. Руки потянулись к светлым волосам цвета немного разбавленной акварельной краски, которую художник наносил на свой холст. Коснувшись их, пальцы начали перебирать каждый локон по отдельности, а их хозяин как всегда отмечал, что, пусть на вид эти непослушные пряди и выглядели жёсткими, на самом деле они были настолько мягкими, будто бы он зарывал пальцы не в волосы, а в чистый шёлк. Эти мысли успокаивали Годжо и пробуждали в нём чувства собственника, а может и защитника. Он так и не разобрался, что из этого. Но, что Сатору понимал в такие моменты абсолютно точно, что он ни за что не даст кому-либо забрать у его лучика солнца тот свет, которым оно каждое утро одаривает его и этот мир. Он не даст ему угаснуть, и не потушит сам. Уж за этим впредь Сатору обещает сам себе проследить.