Желанные прикосновения

       Лютик узнал об этом способе еще в детстве, от мамы. И он действительно работал как на животных, так и на людей. Всего лишь нужно было подойти к человеку и мягко, даже нежно, ткнуть пальцем в кончик носа. Казалось бы, что за бред, но этот способ работал. Когда мама тыкала пальчиком в кончик носа сыну, тот чувствовал что-то теплое и легкое, приятное. Будто вокруг какая-то приятная волшебная атмосфера.        Когда Лютик стал ухаживать за дамами, то приходилось применять хитрый метод. В основном на тех женщинах, которые отказывались от ночи с ним без ведомой причины. Действительно без важной причины. Тогда парень шептал что-то нежное на ушко, обнимал за талию и мягко тыкал в носик, после чего женщины краснели, влюбленно улыбались и едва не текли.        Но были сомнения, что такая реакция происходила из-за близкого контакта и пошлых слов. Тогда бард просто смотрел на девушку, улыбался и использовал любовный метод, из-за чего та также краснела и мурчала, хлопая любовно глазами. Выяснилось, что метод тыка все же работает при любых обстоятельствах.        Но Геральт не являлся «любым обстоятельством». Он не попадал под чары самых сочных курочек и ночных бабочек, трахая их не по любви, а просто ради небольшого удовольствия. Впрочем, это ему облегчения не приносит, а лишь усугубляет обстоятельства. Ведьмак мучается бессонницей, даже будучи уставшим после сражений и часа в борделе.        В какой-то момент Лютик замечает, что мужчина немного расслабляется в его руках, когда тот помогает принять водные процедуры, делает массаж или расчесывает белые жесткие волосы. Геральт в такие моменты расслабляется, не чувствует опасности, отдается в умелые руки полностью, не проронив ни слова. Просто ему нравятся прикосновения этого барда, такие желанные и приятные.        Белый волк не понимает, почему чувствует себя комфортно в компании барда. Не понимает, почему так хочет прикосновений, ласковых слов, песен, улыбок. Почему хочет защитить это милое существо, почему не хочет скрывать свои слабости. Он не понимает, почему не боится поворачиваться спиной, совсем не ожидая ножа в спину. Неужели несносный бард приручил волка?        И Геральт только сильнее путается в своих чувствах, когда, после расчесывания его волос, Лютик, как бы шутя, нежно тыкает грубоватым пальцем от струн в кончик его носа. Мужчина не издает ни звука, лишь округлив золотые глаза и слегка приоткрыв тонкие бледные губы. Внутри будто что-то сжалось, по спине пробежались мурашки, сердце застучало как человеческое, к бледным щекам прилилась кровь. Это был странный маленький жест, который заставил ведьмака смутиться и задуматься над своими ощущениями.

***

       Второй такой раз произошел в трактире. Лютик пел свои самые популярные песни, блуждая между столов. Геральт сидел в углу, как обычно, попивая эль и заедая его жареным мясом, неотрывно наблюдая за бардом и слушая его прекрасный голос. Спустя еще несколько песен парень собрал монеты и направился в сторону ведьмака, положив лютню рядом с собой. — Сегодня довольно большой улов, зрители здесь хорошие, — улыбнулся он. — Это хорошо, — коротко ответил Геральт, прямо смотря на Лютика. — Это отлично! Мы сможем помыться и отправимся в путь чистыми. Ты же хочешь смыть с себя запах пота, Плотвы и крови? — с хитринкой спросил тот, — У меня есть еще масло для массажа. Ты слишком зажатый, будто сдерживаешься, чтобы не чихнуть.        Бард тихо хихикал, совсем не опасаясь хмурого ведьмака. Тот же хмурился лишь для вида, мысленно соглашаясь на все. Особенно на массаж с этим маслом. Он лишь кивнул, когда в нос опять тыкнул музыкальный пальчик. — Тогда я сейчас договорюсь, можешь подниматься в комнату.        И Лютик упорхнул, оставив Геральта с румянцем на щеках и ступором в глазах. Допив эль, он поднялся в снятую комнату, куда вскоре работающий персонал доставил горячую воду, и наполнил бадью. Бард пришел следом с маслянистыми губами и довольным лицом. Видимо, хорошо поужинал.        Сначала помылся он, потому что был менее грязный, а потом окунул Геральта, намыливая его жесткие пушистые волосы мылом. Мужчина буквально чувствовал, с каким удовольствием Лютик пропускал волосы между пальцев, массируя кожу головы и едва ощутимо наматывая на палец. Ему явно нравится играть с волосами ведьмака. Впрочем, тот делал вид, что ничего не замечает, лишь слегка откинув голову назад. — Геральт, а зачем ты убираешь челку в хвост? Она мешает? А тебе не тяжело это делать? Волосы спутываются сильнее. Давай я тебе хвост сделаю? — заговорил Лютик, когда Белый волк взял гребень. — Мешает. Не тяжело. Можно, — кратко отвечал он, удивившись своему соглашению.        Лютик забрал из его рук гребень и стал разделять пряди, аккуратно распутывая их и прочесывая. Он отдался этому делу полностью, ощущая ответственность за свои действия, ведь сам Мясник из Блавикена позволяет к себе касаться и не боится поворачиваться спиной.        В какой-то момент бард просто начал водить гребнем по послушным волосам, замечая, что Геральт не имеет ничего против. Раз он не реагирует, то стоит воспользоваться этой заминкой. Собрав челку в хвост на затылке, Лютик отложил гребень и во второй раз за вечер ткнул пальцем в кончик носа ведьмака. Тот тяжело выдохнул, уставившись немигающим взглядом в одну точку. Раздражения не было, лишь ступор и легкое смущение. — Ну вот, я закончил, — с улыбкой сказал Лютик, будто это тыканье ничего не значило, — Пора спать. Я устал.        Он потянулся, разделся до нижнего белья и лег на кровать, отвернувшись к стене. Он начал прикидывать, сколько еще раз придется применять эту методику. Вроде как, ведьмак начал что-то чувствовать. По крайней мере, он не ломал парню руки, а просто застывал и мимолетно краснел. Явно ему было приятно и волнительно. Лютик решил воспользоваться методом еще один раз, дабы точно привлечь Геральта, чтобы тот тоже начал тянуться.        Последний же отошел через несколько секунд, моргнул и уставился на спину товарища нечитаемым взглядом. Опять это щемящее чувство! Опять внутри что-то сжалось, а кровь забурлила. Этот обычный невинный жест был пропитан нежностью, и ты чувствуешь, будто тебя любят. Не из-за денег, славы, охуенного члена или еще чего-то, за что люди, в основном некоторые женщины, обычно цепляются, а просто так. Лютик будто беззлобно подшутил над Геральтом, щелкнув его по носу, при этом лучезарно улыбаясь.        Уж слишком приятными были эти ощущения. Слишком сильно горело тело от обычного касания. Да даже в борделе во время пика такого не было! Геральт решил, что в следующий раз он поймает Лютика за руку и спросит, что это за магия, потому что иначе мужчина это назвать не мог.

***

       Но в следующий раз он не смог поймать барда за руку, ибо опять выпал из реальности. Геральт застыл, но вскоре захлопал пушистыми ресницами, не увидев Лютика около себя. Тот уже лег спать лицом к костру, прижав к себе лютню и находясь на безопасном расстоянии. И ведьмак мог же его разбудить и допросить, но как-то не вышло. Парень так сладко сопел, что Геральт лишь фыркнул и тоже лег спать, обещая себе, что вот в следующий раз точно допросит барда.        Но следующего раза не произошло. Ни через день, ни через два, ни через неделю. Лютик не дотрагивался до мужчины никак, даже во время мытья. Не просил расчесать волосы, не предлагал массаж, даже по-дружески по плечу не хлопал. И это начинало бесить. Геральт и сам не понимал, почему взбесился, когда бард не тыкнул его в нос, когда была идеальная возможность. Которую создал сам ведьмак! Поразительно! Он специально наклонился к Лютику, чтобы кое-что прошептать, но тот лишь улыбнулся и кивнул. Все!        На следующий день, когда они прибыли в соседнюю деревушку на ночевку, Геральт буквально приказал размять его плечи, потому что те болели от напряжения. Но бард отказался, сославшись на боль в пальцах после игры. Никогда такого не было! Он всегда соглашался и с большим энтузиазмом разминал другу плечи, при этом совершенно не замечая собственную боль, лишь позже натирая пальцы мазью.        Ночью ведьмаку приснился странный, по его мнению, а на самом деле страстный сон. В нем Лютик тянулся к нему, касался, гладил, сжимал, шептал что-то на ухо, кусал и целовал. Парень проводил руками от его сильной шеи до живота, мимо шрамированной груди с редкими белыми волосками, задевая длинными мизинцами светло-розовые соски, слегка царапая короткими ногтями кубики пресса. Колено барда находилось между согнутых в коленях ног Геральта, едва ощутимо надавливая на звенящие от возбуждения яйца. Тот слегка выгнулся, сжал мозолистыми пальцами простынь и застонал, шире раздвигая ноги и поддаваясь желанным рукам, лишь бы еще ощутить эти приятные касания. — Ты такой красивый, Геральт. Мне так нравится твой грубоватый голос, который ласкает мой слух. Давай, повтори этот звук для меня, — шептал, аки змей-искуситель, Лютик, целуя в висок, рукой сжимая бедро и сильнее надавливая коленом, задевая колом стоящий член, с которого сильно текла природная смазка.        И ведьмак впервые за всю свою половую жизнь взвыл, вцепившись дрожащими пальцами в спину и волосы парня, прижимая его к себе и закидывая непослушные ноги за спину последнего. Ах, этот музыкант ласкал его лучше любой девицы, а власть в чужих руках нисколько не смущала. Это же Лютик. Только рядом с ним Геральт распускался, словно цветок утренний, и позволял делать с собой все. Любой человек уставал постоянно держать все в своих руках, порой хотелось отпустить это. И ведьмак с радостью все сбрасывал с плеч, отдаваясь Лютику. Жаль, что это был лишь сон. Правдивый сон. Знал бы бард, какой силой обладает.

***

       Впервые Геральту было холодно во всех смыслах. Он ощущал холод во всем теле, включая душу. Особенно после такого горячего сна. Утром было особенно холодно, но Лютику это знать необязательно.        В следующем городе ведьмаку дали заказ на убийство типичного монстра, даже эликсир не понадобился. Лютик остался в таверне на заработок, дожидаясь Геральта. Тот вернулся довольно быстро, забрал деньги и сел за стол, заказав себе и барду ужин. Последний был голодный, и это надо было исправлять. Лютик, допев свою балладу, подошел к другу, отложил лютню и принялся за свою порцию. — Слушай, здесь столько красивых дам, — протянул бард, не заметив, как у ведьмака дернулся кадык, — Завтра мы опять в путь или осядем на пару дней? — Посмотрим, — буркнул тот, залпом выпив весь эль. — Для храбрости? — усмехнулся Лютик, — Ладно, не важно. Я вижу одну красавицу. Надеюсь, ночью я спать не буду.        Геральт в ответ даже не хмыкнул, провожая сытого и довольного парня нечитаемым, пустым взглядом. Тот подошел к молодой девушке, улыбнулся ей, подмигнул и протянул руку, спрашивая ее имя и представляясь. Потом Лютик слегка сжал ее ладонь, дотронулся до плеча и плавно опустился к талии, поглаживая ее, после чего наклонился к уху и что-то прошептал. Дама засмущалась, захихикала, но кивнула.        Ведьмак смотрел на это и чувствовал, как внутри все противно сжимается, нет в груди ничего легкого и приятного. Никто из людей не замечал хмурые брови и блики ревности, даже обиды в золотых глазах. Он сжал пальцы в кулак и тяжело выдохнул, сжимая губы в тонкую полоску. Неведомый холод вернулся, казалось, в двойном размере. Белый волк искал тепла у человека, барда, Лютика. Немыслимо!        Последней каплей стал жест Лютика, который ведьмак уже окрестил проклятым, ведь все началось практически с него. Парень опять улыбнулся и шутливо тыкнул пальцем в кончик носа девушки, из-за чего та застыла, а потом смущенно улыбнулась. Тогда Геральт не выдержал, встал со своего места, подошел к парочке и схватил барда за локоть, под непонимающий взгляд толпы поднимаясь к номерам. Лютик не сопротивлялся, лишь скрывал легкую победную ухмылку. Добился все же своего.        Ведьмак внес барда в их снятую комнату и рывком уложил на односпальную кровать, нависая сверху и хмурясь. — Когда ты уже нагуляешься? Не надоело присовывать сосиску в каждую булку? — рычал мужчина, срывая с того одежду. Впервые эмоции побороли разум. — Я только сделал пару комплиментов, — слабо усмехнулся музыкант. — Пару комплиментов? Ты и ее околдовал! Хотя я удивлен, что у тебя это получилось, — срывал последние вещи Геральт. — Ты про нос? Но это не магия. Геральт, я не умею колдовать, это обычный прием, — безобидно ответил Лютик, положив ладони на широкие плечи и слегка сжав их.        Геральт сжал губы и опустился на тело под собой, вдыхая запах кожи, который имеет только его бард. Руки последнего с плеч перешли на предплечье, до локтя и обратно. — Какой еще прием? — тихо пробормотал ведьмак, щекотно царапая щетиной грудь парня. — Я слышал, что если ткнуть человека в нос пальцем, то он влюбится в тебя. Это еще одна причина, почему дамы были от меня без ума, — с легкой гордостью ответил Лютик, но продолжил, услышав грозное рычание, — Но так тебе я делал не от безделия или скуки! Я вообще не думал, что это сработает.        Геральт не знал, как реагировать. Лютик тоже. Но он заметил, как уши того слегка покраснели. Между ними явно происходит что-то интимное, никто не против, поэтому бард знал, что мужчина его не убьет. Не убьет за то, что будет дальше. Парень кое-что вспомнил. — Геральт, — позвал он, проведя пальцем по красному уху того, отодвигая белые пряди, — Что тебе снится в последнее время? Кошмары? Ты просто порой тяжело дышишь или тихо стонешь. Или это не кошмары?        Лютик другой рукой гладит напряженное плечо, чувствуя, как чужие колени сжимают его бедра. Он чувствовал, как тяжело было ведьмаку подобрать слова, признаться. — Не кошмары… — опять бормочет тот, сжимая в руках чужие каштановые волосы, — Черт, Лютик, не заставляй меня говорить!        Лютик хоть и догадывается, о чем были сны ведьмака, но он не знает, как именно в них все происходило. Однако, тот ничего не делает, лишь ждет и молчит. Что ж, бард тянуть правду не хочет. По крайней мере, не таким способом. Он проводит языком по краю уха, гладит поясницу и плечи, не особо удивляясь отсутствию сопротивления. — Ты хоть бы мечи с себя снял, прежде чем наваливаться на меня, — говорит Лютик, опаляя горячим дыханием висок.        Геральт промычал, приподнялся и избавился от двух мечей, следом снимая броню какими-то нетерпеливыми движениями. Лютик кладет горячие руки на бедра мужчины и сдавливает пальцы, после чего медленно забирается под рубашку, проводя пальцами по кубикам пресса, очерчивая их. Тот прерывисто выдыхает и слегка отклоняется назад. Руки на его коже сильно обжигают и заполняют чувство пустоты в груди, они дарят приятные ощущения. — Ну скажи, — мурлычет бард на ухо Белому волку, приняв сидячую позу, — Что тебе снилось? Может, я делаю что-то не так? Может, хочешь иначе?        Лютик снимает с него черную рубашку и оглаживает широкими ладонями украшенную шрамами грудь, пальцами сжимает мышцы, трогает волосы. Он видит в золотых глазах Геральта неуверенность, так несвойственную ему. Видит даже крупицы страха, и понимает, что должен как-то успокоить ведьмака. Как бы странно это ни звучало. — Скажи же мне, Геральт. Не надо сдерживаться, не сейчас. Ты можешь попросить меня о любых вещах, я сделаю это. Не лишай себя такой возможности. Тебя таким никто и никогда не увидит. Только я. Даже мизерные строчки для баллад писать не буду, — шептал бард, видя, как тот склоняет по-кошачьи голову вперед и медленно сопит, сомневаясь и решаясь. — Слушай, я уже сижу голый перед тобой и готов на любые прихоти. К тому же, ты сам притащил меня сюда, ревнивец. А теперь еще и сомневаешься, — буркнул Лютик, но, увидев хмурый испепеляющий взгляд, улыбнулся, — Я тебя ни в чем не обвиняю. Хорошо, тогда я тебя выслушаю в следующий раз.        Геральт будто только этого и ждал. Он полностью расслабился и наклонился вперед, прильнув к телу парня и уткнувшись носом в его каштановую макушку. Потом тихо промычал что-то, взял руку Лютика и переместил ее на свою спину. — Холодно, — услышал бормотание тот и слегка покраснел. Так Геральт просит его согреть? Без проблем!        Лютик усмехнулся, прижал обе руки к спине ведьмака и притянул его к себе, буквально кусая за шею и зализывая след. Ведьмак тихо простонал, обнимая того за плечи и краснея. Сейчас ему жарко, как никогда. — Я хочу всего тебя пометить. Можно? — спросил Лютик, одной рукой спустившись вниз и сжав упругую ягодицу сквозь штаны.        Ее обладатель лишь угукнул, потираясь вставшим членом о живот музыканта, будто прося уже содрать с него эти мешающиеся штаны. Лютик его понял, уложил на кровать и стянул с ведьмака лишние вещи, нависая сверху и накрывая всем телом, буквально чувствуя, как сердце Геральта бьется едва ли не быстрее человеческого. Оставив засос на ключице, он отстраняется и облизывается, будто хищник при виде сочной добычи.        Казалось, что вся комната будто горела, было жарко. Лютик еще раз облизал пересохшие губы и провел носом по сильной шее до груди и ниже, вдыхая запах желанного тела. Он уже хотел было дотронуться до колом стоящего члена ведьмака, но тот протестующе заскулил, сжав бедра. Бард готов был кончить от одного взгляда на Геральта, который сжимал ноги, скулил, его щеки горели, а глаза блестели. В жизни он охотник на монстров, Мясник из Блавикена, твердолобый ледник, но перед музыкантом он будто показывает себя настоящего. Хотя нет, эта сторона появилась благодаря Лютику и принадлежит только ему. — Ты хочешь кончить без касания к члену? Что ж, это будет очень тяжело для тебя, — сказал он, все же разведя сильные ноги и поглаживая их внутреннюю сторону. — Почему? — хриплым низким голосом спросил Геральт, делая глубокие вдохи и скрестив ноги за спиной парня. — Ну, это же твой первый опыт, да? Может много времени понадобится для привыкания. Или тебе вообще будет больно. Не всем по вкусу нижняя позиция, — развел руками тот.        Ведьмак молчал, выглядя слегка мрачноватым. Лютик будто прочитал его мысли, наклонился вперед и мазнул горячим языком по кончику носа. — Я забочусь о тебе больше, чем о прошлых женщинах. Было бы все равно — взял бы на сухую. Я просто не хочу, чтобы ты потом жалел. Но я хорошо позабочусь о тебе, обещаю, — улыбнулся он.        Геральт опять начал расслабляться. Лютик поцеловал его в губы, вплетая в белые волосы пальцы и углубляя поцелуй, ловя ртом тихий долгий стон и чувствуя сильные руки на своей спине. Не отрываясь, он одной рукой сжал светло-розовый сосок, потирая его одним пальцем. Послышался еще один сдавленный стон. Мужчина слегка выгнулся, прикусывая губу барда и смотря на него заплывшим взглядом. Тот отстранился, усмехнулся и накрыл другой сосок ртом, сжимая его губами и слегка оттягивая.        Посмотрев на покрасневшую опухшую бусинку, парень начал оставлять засосы и укусы, присваивая ведьмака себе. Тот не сопротивлялся, сжимая пальцами простынь под собой. Он едва ли не вскрикнул, когда палец Лютика потерся о его сжавшуюся дырочку. — У тебя есть какое-нибудь масло? — спросил он, слегка надавив на вход. — Нет, только зелья, — пробормотал разгоряченный Геральт, — А разве у тебя нет? — Я не был готов к такому. Сам знаешь, с женщинами немного по-другому, — виновато улыбнулся бард, а потом засветился, — Но у меня есть идея. За вечер ты кончишь минимум дважды.        Геральт не понял, что имел в виду тот, но, услышав: «Переворачивайся и вставай на колени» подчинился, даже в спине прогнулся и сильнее раздвинул ноги. Одна горячая ладонь легла на его мускулистую спину, слегка надавливая, а вторая отодвинула одну ягодицу. Геральт впервые в своей половой жизни вскрикнул, прижимая руку к губам и дрожа. Лютик пользовался своим языком на высшем уровне, даря наслаждение и растягивая задний проход. Рука со спины огладила бедра, а потом сжала член, начиная медленно двигаться. Лубрикант быстро сочился из уретры и капал на простынь. — Лютик, бл… — едва ли не мяукал ведьмак, когда в него вошел один палец.        Тот слабо усмехнулся, поцеловав бедро и вставляя второй палец. Геральт замычал и лег грудью, потому что его руки уже дрожали и не держали. Было слишком хорошо, приятно и горячо. Никакого холода, никакой пустоты, одна нега. Вот, чего он так ждал и желал. Пальцы внутри согнулись, нажав на какую-то точку, и мужчина кончил, вцепившись в подушку зубами.        Лютик собрал пальцами белесую сперму и использовал ее, как смазку. Входить пальцами стало проще и приятнее. Он погладил дрожащую спину и поцеловал ведьмака в загривок, перебирая его волосы. — Ты готов? — спросил парень.        Геральт промычал и зашевелился, ложась на бок, а потом и на спину, раздвигая ноги. — Я хочу видеть твое лицо, — хрипло сказал он, потянувшись руками к Лютику.        Тот, затаив дыхание от такого сексуального Геральта, позволил обхватить себя руками и прижать к телу, тихо постанывая на красное ухо. Лютик устроился поудобнее и потерся животом об опять вставший член мужчины, почувствовав его ноги на своей спине. — Можешь укусить меня за плечо, если что, — сказал он, пристраиваясь ко входу.        В ответ лишь молчание и тихое сопение. Лютик тихо вздохнул и медленно вошел, чувствуя жар и головокружительную узость. Геральт тихо застонал, закусил губу и уткнулся в плечо барду, сжимаясь на его головке. — Расслабься, ты слишком напряжен. Я не смогу войти глубже, — нежно проворковал тот, словно общаясь с девственницей. — Не могу, — пробормотал ведьмак. — Почему? Разве ты не этого хотел? — музыкант заправил белую прядь за красное ухо. — Тебе легко говорить. Ты же пихаешь свою сосиску, — буркнул Геральт, но ног со спины не убрал. — Но ты не отрицаешь, что ты этого хотел, — усмехнулся тот, входя глубже. Ведьмак расслабился, переключившись на разговор.        Он сжал губы, уставившись на Лютика уничтожающим взглядом, а потом охнул и выгнулся. — Когда…ты успел? — выдохнул он, чувствуя, как собственные волосы щекочут влажную шею.        Лютик лишь хмыкнул и начал медленно двигаться, осыпая лицо поцелуями, тем самым окончательно расслабив ведьмака. Тот постепенно переставал следить за собой, переходя на протяжные стоны и цепляясь руками за все подряд. Его длинные волосы разметались по подушке, по телу текла испарина. — Лютик… — простонал он, вцепившись в каштановые волосы того.        Геральт притянул его к себе и чмокнул в кончик носа, потом в лоб, щеки и губы. Бард в шоке застыл, чем вызвал громкий стон и возню под собой. — Лютик, блять, двигайся, — рыкнул ведьмак, еще раз поцеловав того в кончик носа. — А? — мяукнул бард, уставившись на него тупым взглядом.        И оказался на кровати. Мужчина прижал парня собой, начиная двигаться на нем и стонать, выгибаясь и сжимая пальцы на груди Лютика. — Что ты на меня так смотришь? — усмехнулся Геральт, облизав сухие губы, — Может, я тоже хочу использовать твою методику, только с ускорением.        Музыкант рыкнул, сел, положил ладони на бедра ведьмака и жестко насадил на свой член, укусив за плечо. Тот охнул, впился в плечи парня и быстро кончил, испачкав себя и его. Геральт дрожал, мычал и тяжело дышал. Он чувствовал, как горячая сперма наполняет его нутро, заполняя собой. Зубы с плеча исчезли, остался след и мокрый блеск. — Геральт… — выдохнул Лютик, прижимаясь к нему, — Ты доволен?        Тот промолчал, слезая с члена и ложась на кровать, тяжело дыша и сжимая ноги. — Я тебя понял, — мурлыкнул бард, ложась рядом и поцеловав ведьмака в щеку.        Тот хмыкнул с легкой улыбкой, уткнувшись носом в шею Лютика. — Я тебя евнухом сделаю, если продолжишь ходить по бабам, — вполне серьезно сказал он. — Ни за что, сокровище мое, — широко улыбнулся музыкант и укрыл их одеялом.        Он слышал, как Геральт тихо рыкнул, но понимал, что тот улыбается.