Разбор полетов

После отборочного концерта настроение… тухлое. В пору собираться командами, чтобы праздновать финальный состав и пить за здоровье вместе с наставником и хореографами, кричать о завершение этапа кастингов и отмечать начало нового, еще более сложного и ответственного периода эфиров. А на деле – целый перечень запретов от верхушки проекта, остановка съемок и дамоклов меч в виде ковида и точечной изоляции участников. Тухло, непривычно и, увы, совсем не так, как должно было быть изначально. Их проект – приостановленный из-за болезни участников – уже не первый такой на телеканале, но впервые это бьет по графику и планам так заметно. – Цирк какой-то. Просто цирк, – Егор произносит это негромко, на грани слышимости, но Мигель тут же вздергивает голову, чтобы увидеть, как второй наставник трет лоб и коротко хмурится. Они сидят каждый со своим телефоном в общей гримерной уже несколько минут, попрощавшись с почти сразу же поспешившей уехать из павильона Таней. После общего сбора с прошедшими все отборы участниками на душе хорошо и в то же время тяжело до отвращения: их ребята, которым предстояло стать командой и семьей на ближайшие месяцы, должны разъехаться по домам до выздоровления остальных. – Что говоришь? – Не отборы, а День дурака. Дураков. Столько людей попали не к тем, к кому стоило, и стольких мы сегодня не увидели из-за положительных тестов. Теперь ждать пару недель изоляции минимум и надеяться, что все выздоровеют без последствий. Мигель усмехается. Поднятие социально значимых тем – это хорошо, конечно, но всегда важно выцепить главную идею в речи другого человека, даже если она скрыта и завалена другими фразами и проблемами. С Егором это всегда особенно актуально, и Мигель готов похвастаться, что за долгие годы знакомства и работы начал разбираться в хитросплетениях чужих мыслей. Ну, хотя бы немного. Точно достаточно, чтобы уловить в знакомом голосе претензию по поводу далеко не эпидемиологической ситуации. Сейчас все приземленно – о конкретных людях и конкретном дне кастингов. – Так, давай поточнее. Тебя волнует, что у нас внеплановый перерыв на лечение народа, или ты намекаешь на разговор о Дамьене и Беловой? – Мигель прищуривается, не скрывая наглую улыбку, и разворачивается уже не только головой, но и всем телом, словно назло подавшись ближе на крохотном диванчике, на котором и без того тесно было. – Давай, я готов объяснить свою позицию, если у тебя есть вопросы. По Егору видно, что он-то как раз и не готов к вопросам и этому разговору. Или готов, но не будет обсуждать ничего до того, как примет окончательное решение по поводу собственного отношения к ситуации. Такой правильный и вечно собранный, что Мигелю всегда хотелось растормошить Егора и попросить быть чуть проще. Чтобы он мыслям позволил формироваться в слова быстрее, чем разум отметет половину и заменит ее на более скользкие формулировки; чтобы правдивее все было, честнее. Вот как сейчас начинается. – У меня нет никаких вопросов. Важно лишь, что все получилось так, как получилось, – хмуро отзывается Егор, взгляд отводя в задумчивости и игнорируя прямую провокацию в словах и движениях. – Я бы понял, если бы ты взял Дамьена без Сидорова. Или Сидорова без Дамьена. Или только Крис. Но всех вместе и при этом проглядев еще несколько человек для своей команды – этого я в тебе понять не могу. Такой правильный и собранный, что вопрос «какого хрена?» умудрился запихнуть в утвердительное предложение. Золото, а не человек. – Крис сама сделала свой выбор, я не настаивал. А вот Дамьена забрал, потому что договаривались, что я могу урвать любого из твоих взамен на Мечетного. Выбрал того, кому у нас будет хорошо, хотя он и сам пока может этого не знать. А Тёма – он не прицеп, чтобы тебя позлить, ему просто тоже место в нашей команде. – Ты мог выбрать любого, а взял тех, кого, по твоим же словам, я пропустил дальше незаслуженно. Двойные стандарты или мясо для первых голосований? – Ну, Егор. Людям свойственно ошибаться. Только на классах обоих разглядел, признаю. Но они отлично танцуют и главное, что попали в команду. Неважно, в мою или твою, – Мигель усмехается, подмигивая. Ему безусловно с самого начала нравился их взаимообмен претендентами в команду, но после такой реакции Егора сейчас и в зале идея начинает казаться совсем из разряда гениальных. – Да и должна же в шоу быть хоть капля правды. А то ты все играешь обиженного и оскорбленного, а на самом деле мы с тобой и Танькой по сто раз собираемся за кулисами и согласовываем ребят в команды. А сегодня хоть по делу поцапались. – А тебе обязательно нужно было поцапаться, а, Мига? – негромко спрашивает Егор и впервые за этот импровизированный разбор полетов переводит на Мигеля взгляд. Карие глаза смотрят мягче, чем должны бы, судя по предыдущим вопросам, уже практически без осуждения, но с легким недовольством. В голове быстро щелкает, ориентируя в правильную сторону. – Уже напридумывал со своими номера конкретно под них, да? – Да так, наметки только. Но подходило под ребят прекрасно, – жмет плечами Егор, разводя руками в стороны и поджимая губы. – Жаль, что теперь не получится их раскрыть, как хотелось. Надеюсь, у тебя в самом деле есть планы, играющие чуть дальше первого концерта. – Даже дальше первых двух. На обоих твоих детей в команде найдутся планы и номера, можешь не переживать, – многообещающе хмыкает Мигель, корча серьезное лицо и ненавязчиво перебираясь еще ближе, чтобы сесть вплотную, коленом колена коснуться и положить руку на спинку дивана, а потом – на чужие плечи. – У тебя и на наставника моей команды планы есть, как я погляжу. – Были, есть и будут, Егор. Но для начала давай ты на мои вопросы ответишь, у меня тоже за программу накопилось немного. – Ты как змея, которую на груди пригрели. То участников переманиваешь, то вопросы задавать собираешься. Что мы говорили про провокации? – Таких разговоров никогда не было. Мигель нагло врет каждый раз, когда Егор задает этот вопрос, и видит в ответ поднятые к потолку глаза, а через секунду слышит смех. Так и сейчас – Егор наконец-то расслабляется в ничего не требующих взамен руках и перестает хмуриться, обдумывая результаты отборов. Остается все таким же собранным и глядящим на десять шагов вперед, как и всегда, но во взгляде вместо возмущения, которое весь концерт держалось, скользят привычные спокойствие и мягкость. Мигель с усмешкой ведет пальцами по рукаву чужой футболки, ловя потеплевший взгляд и нужное настроение для разговора, и разом продолжает: – Так вот. Что там с Робом случилось? «Столько людей не попало к тем, к кому стоило», так ты сказал? – Если мы сейчас начнем перечислять и разбирать всех, кто ждал «Да» от тебя, то уйдет целый вечер. Роберту я сказал все честно. Добавить бы смог только слова, что в команде не осталось мест, а заменить других на него я просто не могу. Это было бы неверно по отношению к команде. Честно и просто. Не взял, потому что другие сильнее и лучше. Неважно, сколько лет знакомы, сколько людей его знают и как он вырос за это время. Если есть лучше или хотя бы с претензией на стремительный рост во время программы – берут его. – А что с Бухольц? – негромко продолжает Мигель, подойдя, наконец, к самому важному вопросу. Явно болезненному, потому что Егор в его руках напрягается едва заметно и смотрит твердо перед ответом. – Ты серьезно хочешь об этом поговорить? – Хочу услышать тебя и закрыть вопрос. – Она пришла не ко мне с самых кастингов. Если ей нужен новый наставник, то я умываю руки. – Обидку кидаешь? – со смешком переводит Мигель с языка аристократии и, оглянувшись на закрытую дверь, легко касается губами бритого гладкого виска, ненавязчиво показывая, что не ради спора начал. – Если тебе интересно мое мнение, то я согласен с Танюхой. Тебе нужно было бороться за своих, грызться и с ней, и со мной. А если отпускать Бухольц к другим, то без драмы. – Никакой драмы и нет, – отзывается Егор и Мигель угукает саркастично, вторую руку опуская ему на пояс и лениво приваливаясь щекой к широкому плечу. – Никакой драмы, обычная локальная трагедия. Ты с Юлькой хотя бы поговори, пока она не разуверилась в том, что в профайле говорила. Что между вами большая и чистая любовь наставника и ученика, – Мигель смеется негромко и даже не смотрит на Егора – знает уже, что у того недовольное лицо, на котором отражается все, что он хочет высказать. – Ничего не знаю, после того танца в ее сезоне взаимопонимание у вас двоих точно есть. У тебя со всеми твоими партнерами по танцу на проекте связь особенная. Утверждение с подвохом? Определенно. Мигель непривычно аккуратно и в обход клонит в определенную сторону, ждет ответного шага и молчит, давая возможность обдумать и сложить детальки в единое целое. К его счастью, Егор умный и при здоровой памяти, поэтому рукой обнимает за смуглые плечи и – о чудо – негромко смеется, сопоставляя слова Мигеля о танцах. – Ты мне каждый сезон будешь напоминать, что однажды мы договорились станцевать на концерте вместе? – Сезон-то последний, так что бери выше. Каждые съемки и каждую репетицию. – Обязательно станцуем, только избавь от такого наказания. – Избавлю, если еще и в орден имени себя посвятишь и платочек подаришь, как Таня Патлаху. Над ухом раздается более отчетливый смех, и Мигель подхватывает его, чувствуя, что тоска и разочарование после отборов на этот вечер отпускают обоих.