"Мальчик-Зайчик и Папочка-Зоофил"

Тэхён валит гибрида на кровать, нависая сверху, и страстно целует в губы, обжигая тёплым дыханием, и повышая и без того высокую температуру. На землю уже спустилась ночь, но лунный свет рассеивал мрак комнаты, падал на оголённую спину Тэ и мерцал бликами в глазах получеловека, который прервал поцелуй, оттянув от себя хозяина, и пристально заглядывал в глаза. Тэхён же смотрел на мокрые от его же слюны губы, что были слегка приоткрыты, а после посмотрел в глаза, сталкиваясь с нежным пристальным взглядом гибрида, вводящим в недоумение. — Как тебя зовут? — спросил, еле отдышавшись, продолжая притягивать за шею. — Для тебя это так важно сейчас? — промолвил Тэ с безобидной усмешкой. — Тэхён. Но можешь звать меня… папочка. — Папочка? — улыбается гибрид. — Да. — довольно отвечает Тэ и уголки его губ также поднимаются. — А меня? — Что? — Как зовут меня? — жалобно молвит, забираясь пальцами в волосы. — Ты не знаешь, как тебя зовут? — непонимающе отвечает вопросом на вопрос. — У животного нет имени. Назови меня. — прерывисто дыша, отвечает брюнет, прижимая уши, на что Тэ замирает, чувствуя боль в его словах. — У тебя ведь были родители, они не дали тебе имя? — У меня нет родителей… — произносит шёпотом, тут же касаясь губами бархатной кожи шеи Тэхёна, оставляя на ней красные следы, вызывая тем самым тихий стон. — Чонгук. — спустя минуту говорит красно волосый. — Что? — Твоё имя. Чонгук. — молвит он и вновь касается алых губ, пробираясь глубже, очерчивая языком каждый зуб, переплетаясь с чужим, от чего дурманит голову, а внизу уже слишком тесно. Штаны промокли насквозь и от этого жутко неприятно. Чон помогает избавиться от лишней одежды, которая тут же улетает куда-то в сторону. Тэхён, отпрянув, спускается к шее, зацеловывая каждый миллиметр, и оставляя тонкую дорожку слюны, пока подбирается к соскам, с одним из которых играет языком, а другой нежно поглаживает пальцами, ловя стон парня, прекрывающего глаза, и откинувшего голову назад. Рука Тэхёна спускается ниже, под белое кружевное бельё, хватает возбуждённый орган, легонько массируя, от чего тело гибрида извивается, покрываясь мурашками, а рот открывается в более громком стоне, ласкающим уши хозяина. Плавные движения руки прекращаются и Тэ стягивает с Чонгука последнюю вещь, отбрасывая её куда-то в сторону, явно придётся потом долго искать. Уши Чонгука поднимаются, когда он пытается понять, что сейчас будет делать его хозяин, он поднимает голову, но тут же откидывает её на подушку, чувствуя чужие губы на головке, облизывающие и посасывающие самый кончик, пока рука надрачивает у основания. Протяжные и громкие стоны разносятся по квартире, руки Чонгука мнут простынь, сжимая её в кулаках, когда Тэ берёт всё больше и больше, постепенно захватывая целиком и останавливаясь в попытке побороть рвотный рефлекс, а после начиная ритмично двигаться. Гибрид готов покляться, что никогда в жизни не получал ещё столько удовольствия, его тело становится ватным и каким-то невесомым, жар распространяется по телу, а стоны сами непроизвольно срываются с алых губ. Наконец красно волосый оставляет чупачупс в покое и тянется за смазкой, лежащей в верхнем ящике тумбы. Стоит ему нависнуть вновь над гибридом, как тот затягивает того в очередной поцелуй, прижимая к себе за шею, а Тэ и непротив, ему нравится целоваться с этим чудным парнем. — Ты не сделаешь мне больно, папочка? — прижимая уши, спрашивает Чон, как только их поцелуй прерывается. — Я постараюсь… — отвечает мягко Тэхён, поглаживая голову ушастого. Выжав достаточное количество смазки на пальцы, он ложится на бок рядом с Гуком, который послушно раздвигает ноги, и опускает руки в промежность, где нащупывает необходимую точку, начиная массировать, нанося смазку. — Расслабься. — произносит, смотря на напряжённое выражение лица своего питомца, который, слушаясь этой фразы, старается выравнять дыхание и расслабить мышцы в эрогенной точке. Стоит ему это сделать, как он уже чувствует, как один палец проникает внутрь достаточно медленно и останавливается, давая привыкнуть. — Не больно? — Нет, продолжай… — средний палец начинает двигаться внутри и как только ему становится свободно, за ним входит и второй, постепенно: в начале расширяя сам проход, а затем уже и вовлеваясь внутрь ритмичными движениями, от которых Чон уже готов кончить. Гибрид прикусывает губы, понимая, что ему нравится эта наполнённость внутри и ему хочется ещё, хочется большего, чем какая-то пара пальцев, и Тэ видит это в его глазах, а потому добавляет третий, также плавно. Ему нравится наблюдать за тем, как тело гибрида извивается под его ласками, как эта бледная кожа покрывается его следами, и как Чон сам уже начинает насаживаться на его пальцы, прося уже наконец чего-то более существенного. Ещё пара минут и Тэ переворачивает брюнета на живот, а сам садится на колени, подтягивая к себе гибрида за бёдра, и, посчитав, что тот уже достаточно готов, входит одним рывком и громкий полукрик-полустон разносится по квартире, содрагая стены, после чего его источник, сминая простынь, учащённо дышит ртом и сам не понимает, то ему больно, то ли приятно от этой боли. — Прости. — шепчет на ухо, опустившись, и слегка прикусывает мочку. Ким не спешит начинать двигаться, оставляя засосы на шее и сминая до красноты чужие ягодицы. Он понимает, что ещё немного и кончит, но не может не насладиться процессом, а то есть хочет помучать своего питомца, чтобы у того окончательно снесло крышу. — Тэ… пожалуйста… — взмаливается Гук. — Что? — Тэ… я хочу… — вместо ответа Ким оставляет невесомый поцелуй на щеке, давая понять, что хочет услышать другую фразу, и гибрид это понимает, — Отымей меня, папочка. — это то, что было необходимо красно волосому, он отпрянает, поднимаясь и обхватывая бёдра, и начинает двигаться, постепенно наращивая темп. Чонгук выгибается в спине, его стоны наверно слышно в соседнем квартале, но им обоим плевать на то, что они могут кого-то побеспокоить, для сейчас есть только они сами. Тэ рычит, по комнате разносятся пошлые шлепки и хлюпанья, а Чон просит быстрее, ему нравится до безумия, как этот красно волосый долбит его простату, задевая комки нервов. Они кончают одновременно, Чон изливается на простынь, пачкая себе живот, а Тэ во внутрь, лишь потому, что так попросил младший, хотя он неуверен, ведь не слышал и половину того, что он там говорил. Они падают без сил на кровать и в это же мгновенье засыпают.