It's (not) worth it

Типичное утро, что сопровождалось похмельем, а точнее ужасной головной болью и жутким сушняком. Очередная пьянка, которую организовал чертов Ким Тэхён, заставила Юнги пожалеть о том, что он вообще начал общаться с этим любителем пить, гулять и трахать всё, что движется, хотя был случай, когда соитие произошло с не совсем движи…Но сейчас не об этом. Сейчас важнее было добраться до кухни и осушить пару бутылок воды. Что парень и сделал. Опираясь руками о стену, он с трудом добрался до холодильника и, выудив из него несколько бутылок, устроился на полу. Откинувшись на закрытую дверцу, он залпом осушил содержимое пластика. Немного не рассчитал и закашлялся, холодные капли стекали с уголков губ, по шее и оголенному торсу, едва не достигая кромки черных боксеров. Солнечный свет проникал сквозь приоткрытые шторы, скользя по влажным дорожкам, сияя, согревая своими лучами, ограждал от мрака пустого помещения. Юнги устало зачёсывает растрёпанные волосы, что начали терять свою белизну, возвращаясь к мерзкой желтизне. Светлые стены, светлая мебель, только белизна и некая невинность окружали Мина столько лет. Любитель идеальной чистоты прямо сейчас сидит на полу, замечая пыль, наконец обращая внимание на чужое бельё, которое ещё больше оскверняло этот дом своим цветом. Парень пытается встать, но тут же, зажмурившись, садится обратно, вновь соприкасаясь кожей с холодным паркетом и шипит тихое «блять». В его голове эхом отдаётся пронёсшийся звон, усиливая тупую боль. —Ну и кому там, сука, жить надоело? —Возмущается Юнги, с трудом поднимаясь и шлепая босыми ногами, направляется к двери с одной единственной целью – посмотреть на этого смертника. Однако, открыв дверь, он видит лишь пустоту, даже заставляет себя оглянуться по сторонам, но никого не замечает. Уже собираясь вернуться в квартиру и сослаться на галлюцинации, он замечает приклеенную к двери розу с нежно розовыми лепестками и листок бумаги. Хмыкает чему-то своему и, отрывая «полученное» от двери, возвращается на кухню, раздумывая о застенчивой девушке, что решила так признаться в своих чувствах. Силы начинают восстанавливаться, а головная боль отступать, роза занимает место в небольшой вазе из светлой древесины, а записка разворачивается изящными длинными пальцами. «Здравствуй, Юнги, мы не знакомы, но ты понравился мне с первого взгляда. Я и не надеюсь, что ты сможешь заметить меня, ведь ты всегда окружён красивыми людьми, которые прохода тебе не дают. Можешь считать это глупостью, но прими эту розу, пусть она станет нашей связью…» Юнги растягивает губы в довольной ухмылке. Он не в первый раз получает любовные письма, но именно эта записка, с совершенно незамысловатыми строками, почему-то заставила тепло разлиться по его телу. Возникло желание узнать личность незнакомки, но он не помнил вчерашнего дня, а единственное, что он смог откопать в своей памяти, так это блядский Ким Тэхён и Зайчик на его коленях. К счастью, его друг всегда опохмеляется в одном и том же месте.

***

Мощные биты бьют по не до конца прошедшей голове, вновь взбудораживая тупую боль, пробивающую действие обезболивающих. Юнги входит в знакомый до каждого уголка клуб и, пробиваясь через толпу людей, что утопают в музыке, под действием алкоголя, травки или наркотиков, подходит к лестнице на второй этаж, где располагаются все VIP-персоны. Охранник без вопросов пропускает его, показывая на сектор, в который ему следует идти. В указанном секторе, на кожаном диване, за круглым столом, полном выпивки, развалился Тэхён, который даже после бурной ночи оставался в образе гламурной сучки. В руках его был почти опустевший тамблер, а на его бедрах лежал Зайчонок, уткнувшись в телефон, явно незаинтересованный в нахождении здесь. Заметив приближающегося друга, Тэ заулыбался и принялся наполнять бокалы чистым виски со льдом. —Юнги-я! —воскликнул Тэхён, пугая парня на своих коленях. —Я уж думал, что ты не придёшь, почему так долго? —Тэхён, сука! —шипит Юнги, подходя к столику. —Привет, хён. —бросает Гуки, на мгновение оторвавшись от телефона. —Привет, Зайчик. —мило улыбается Мин, обратив внимания на младшего, но вскоре возвращая взгляд на Тэхёна и суровея. —Ким, мать твою, Тэхён, какого хуя я проснулся в твоих трусах и без памяти? —Тэ лишь пожимает плечами, мило улыбается и протягивает другу тамблер. —Юнги-я, ну, во-первых, это не мои трусы. Во-вторых, ты сам виноват, что напился. —Мин молча принимает бокал, залпом осушая его, даже не поморщившись, на что Тэ удивлённо присвистывает. —Я тебя прикончу. —шипит Мин. —А в чём собственно проблема? Когда тебя вообще волновало отсутствие памяти? Ты проснулся в своей кровати, живой, здоровый, по прежнему молодой, богатый и свободный, что не так? —негодуя, заваливает вопросами. —Я вчера подцепил кого-то? —отвечает вопросом на вопрос, просто проигнорировав негодования друга. —Ну, разве что Чона. —ухмыляется Тэ, подмигивая и указывая жестом на Зайчонка. На что Гуки поднимает на него свой «совсем ебанулся?» взгляд, но тут же возвращается к телефону, вспоминая, что это глупо, ведь его парень всегда таким и был. —Беги. —Эй, да ладно тебе, я же просто шучу, —Тэ поднимает руки в примирительном жесте. — Ты с Хосоком вчера уехал, а в чем проблема? —Мы пили вчетвером? —Юнги с недоверием садится рядом с другом. —Тэхён кивает. —Отлично, больше идей у меня нет…—Тэ вопросительно мычит. —Кто-то прикрепил к моей двери розу и записку. —Гуки бросает на старших короткий взгляд и слегка улыбается, но никто этого не замечает. —У-у, —подстёбывая, тянет Тэхён и, мгновенно получая подзатыльник, смеётся. —А что не так? Вдруг это твоя судьба. —Пошёл ты. Именно этим они и заканчивают тему, переходя на совершенно обычные разговоры. Юнги возвращается домой в первом часу ночи и проваливается в сон.

***

Утро повторяет предыдущее в точности: похмелье, головная боль, сушняк и самое главное – роза и записка. «Спасибо, что принял розу. Тебе очень идёт похмелье. Извини, когда ты злой шел по клубу, моему восторгу не было предела, но, пожалуйста, не пей много, головная боль – это не приятно. Удачного дня» Юнги хмыкнул, отметив, что его поклонница явный сталкер, но вот в вазе уже две розы, а в верхнем ящике стола две записки. Мину хотелось бы узнать хоть какую-то информацию, но пришлось отодвинуть это подальше, ведь пора возвращаться к работе. Он весь день проторчал в студии, а вечером решил поужинать в ресторанчике у дома, а заодно понаблюдать за окружающими людьми, в надежде поймать отличительно пристальный взгляд своего личного сталкера. Любой нормальный человек был бы осторожнее, а возможно и вовсе обратился бы в полицию, но Юнги не из таких. Ему это кажется интересным и увлекательным. Если девушка решила вести такую игру, то он просто подыграет. Однако за час ужина и сорок минут прогулки по району, он не заметил никого, кто мог быть его целью. С лёгким разочарованием Мин вернулся домой, принял душ и попытался расслабиться, представляя, как найдёт эту милую девушку, и как в наказание подарит ей умопомрачительный секс, после которого она точно не сможет сбежать.

***

Неизменно, каждое утро Юнги получал розу и записку. Попытки поймать сталкера не прекращались. Всё доходило до абсурда, он вглядывался в каждую девушку, что появлялась в поле его зрения, но тщетно, он так и не смог найти её, так он дожил до выходных, вновь окунувшись в музыку, алкоголь и компанию друзей, но попытки обнаружить – не прекратил. —Тэ, что с Юнги происходит? —достаточно громко, чтобы тот услышал его сквозь музыку, но недостаточно, чтобы звук дошел до Мина. —Ах-а, в прошлые выходные у него появился сталкер, вот он и пытается её найти. —Тэхён издевательски смеялся, на что Чонгук лишь фыркнул, но голову с бёдер не убрал. —А как она себя проявляет? —Прикрепляет к его двери розу и записку. —пожимает плечами Тэ. —Часто? —Каждое утро. —То есть ты хочешь сказать, что этот идиот просто получает утром записку и розу, оставляет их себе, но ничем не отвечает? —А как он ответит? Он же не может её поймать, даже не знает, как она выглядит. —Тэ смотрит на друга, явно не догоняя. Где-то между ними посмеивается Чонгук, который всё это время подслушивал их, и это замечает Хо, понимая, что только у Гуки здесь работает мозг. —Гуки, мог бы и подсказать им! —посмеивается Хосок, заставляя младшего оторваться от телефона и посмотреть на него. —Зачем? —Чонгук смеётся, а глаза Тэхёна округляются, в этот же момент он давится алкоголем и закашливается, из-за чего Юнги обращает на них своё внимание, оторвавшись от глупых попыток найти. —Пытаетесь отравить Тэхёна? —интересуется Мин подсаживаясь ближе. —Я с вами. —Да если бы. Мы твоего сталкера обсуждаем. Вот скажи мне, Юнги-я, а почему ты просто не прикрепишь записку на дверь, чтобы та девушка увидела её, когда придёт? —Хо смеётся, потягивая виски, Чонгука охватывает приступ смеха, от чего он цепляется за Тэхёна, который вновь успешно давится и закашливается, пока Мин просто впадает в ступор. —Твою мать.—бросает Юнги откидываясь назад. В этот момент он осознал всю тупость своего поведения. Недолго думая, он срывается с места и направляется к выходу из клуба, на мгновение зацепившись взглядом за выходящим на небольшую сцену парнем. Толпа взрывается и все начинают рваться ближе к танцору, Мин же проходит мимо и не обращает внимания на провожающий его заинтересованный взгляд. Добираясь до дома, Юн первым делом принимает душ, переодевается, а после садится за рабочий стол и зависает перед чистым листом бумаги с ручкой в руке. Он ломает голову без малого два часа, и всё же накидывает несколько строк, сворачивает лист и направляется к входной двери, подмечая, что сейчас около пяти утра, значит он успеет до прихода сталкера. Он прикрепляет записку и уходит на кухню, чтобы сварить кофе, проматывая в голове всех девушек, за которыми наблюдал в клубе, но тщетно, он чувствовал, что все они не те. Из мыслей его вырывает звонок, на губах расцветает дёсенная улыбка, и он мчится к выходу и распахивает дверь, но вновь опаздывает, за ней лишь пустота и неизменная записка, с изменившейся розой, теперь её нежный розовый сменился на белый, девственно белый, однако и свернутый лист хранил в себе что-то более, а именно фотографию, на которой запечатлён сам Юнги несколько часов назад в клубе. Сердце начинает биться чаще, этого Мин точно не ожидал, фотография падает на пол, шелест бумаги столь громок, что разрушает утреннюю тишину. Юнги глазами пробегает по написанному и напряжение спадает. «Ты не прекращаешь искать меня среди прохожих, среди посетителей клуба, но всё ещё не отыскал, мой взгляд всегда прикован к тебе, я знаю, что вы обсуждали меня, знаю, что поступаю неправильно и могу напугать тебя этим, но, пожалуйста, мне хватит и простого наблюдения, я и не мечтаю понравится тебе, не посмею навредить. Если у тебя появится кто-то, то я просто сдамся. Прекрати искать меня, не трать время. С каждым днём мои чувства крепнут, жаль, что я никогда не услышу от тебя заветных: «Я люблю тебя» в ответ.» Юнги растерялся, с ним такое впервые, ему не страшно, его это не раздражает, ему хочется большего, он хочет узнать всё об этом человеке, хочет почувствовать её любовь, поэтому непременно найдёт. Осталось лишь дождаться следующего дня, ведь оставленную Мином записку забрали, значит надежда на ответ есть. Очередная встреча с друзьями в клубе, реки алкоголя, а после танцы, да, Юнги впервые решил потанцевать, понаблюдав за полуголым парнем на сцене. А после вновь алкоголь и дурацкие шутки Тэхёна, которые смешили лишь Хосока, который, вообще-то, смеётся над всем подряд, и вечный задрот Зайчонок, который переписывался с кем-то и потягивал очередной коктейль через трубочку, иногда заливаясь краской, от того, что Тэ отрывался от разговоров и шептал что-то тому на ухо, никто и не удивлялся, хоть они и не показывали своих отношений при Юнги, все всё равно знали об их не простых отношениях и тесной связи. Эти двое никогда не были скромными и не скрывали своих отношений, могли забить на всех и даже потрахаться прямо на том самом диване, где сидели в данный момент, но однажды у Юнги сорвало крышу, увлёкся немного и избил до полусмерти двух парней, что хотели уединиться в туалете, куда зашел Мин. Когда Хосок оттаскивал его, тот кричал о том, что все геи должны умереть, вот с тех самых пор Тэ и Гуки сдерживаются в его присутствии, чтобы не повторять судьбу той несчастной парочки, хотя они никогда не замечали в нём ничего гомофобного, а Юнги ничего не говорил, даже не реагировал на их милования. Тэхён всегда знал, что его хён странный, и копаться в его голове бесполезно, потому эту тему просто забыли. Утром следующего дня Юнги мчится к входной двери, но, как и всегда, за ней пустота, а на двери лишь роза. Записки нет. Он разочарованно вздыхает и идет к вазе, добавляя к имеющимся восьми розам девятую. Успокаивает себя мыслью, что девушка просто раздумывает над тем, отвечать ли на его вопросы. Этими же мыслями он успокаивает себя и на следующий день, когда вновь получает лишь розу, на третий день он уже не бежит к двери, и срывает цветок без улыбки, а на четвертый вообще игнорирует, и забирает оставленное лишь вечером, пополняет вазу и уходит в клуб, на утро пятого дня он не возвращается, его нет днём, нет вечером и даже ночью, лишь утром субботы он полуживой приходит домой и застывает у двери с дурацкой улыбкой на лице, перед ним две розы и конверт с сердечком. Он бережно отклеивает скотч и заходит внутрь, помещая розы в вазу, варит кофе, садится в кресло и открывает конверт, глупо улыбаясь в предвкушении. Первым делом он достаёт несколько фотографий, на который, как не странно запечатлён именно он. «Юнги, прости меня, то, что ты решил пообщаться со мной через ответную записку растрогало меня и заставило нервничать, от меня не было записок всю неделю, у меня просто не было слов, но я всё же отвечу на твои вопросы, потому прикладываю твою записку с внесёнными мной ответами. «Привет, я не знаю, что мне следует спросить, я даже не знаю кто ты, но мне очень хочется это узнать, лучшего варианта не нашлось, надеюсь ты поймёшь меня. «Расскажи о себе, не стоит называть личные данные, я не прошу адреса или имени, просто опиши себя.

Сложно, но я стараюсь. Мне двадцать пять лет, работаю в сфере развлечений, если это можно так назвать. У меня светлые волосы, есть пирсинг в ушах, и я предпочитаю серебряные украшения. Светлая кожа, немного ниже тебя, пухлые губы и милые щечки, не знаю нравится ли тебе такое.

Почему именно роза? Почему именно одна?

Я просто очень люблю эти цветы, а одна, потому что я собираюсь приносить их тебе каждый день и довольно долго, а разоряться на цветах не хочу.

Есть ли шанс, что я когда-нибудь увижу тебя? Если да, то что мне нужно для этого сделать?

Если честно, я не знаю, встретимся мы или нет будет зависеть лишь от тебя, хен, если влюбишься в меня, то я отдам тебе розу лично.»

Мне хотелось бы ответить на большее количество вопросов, но ты задал только эти. Мы можем и дальше общаться через записки, это сделает меня еще более счастливым человеком. Я часто нахожусь рядом, но не могу уследить за всем, что происходит в твоей жизни, за прошедшую неделю мне удалось сделать всего несколько кадров. Даже удалось поймать момент, когда ты был на презентации одной из своих работ, тебе очень идут очки. А тот ты, что оценивал машину своего друга, заставил моё сердце зайтись в бешенном ритме. Спасибо, что существуешь. Люблю» Юнги прочитал записку еще несколько раз, сделал селфи с розами в вазе и сел за написание нового ответа, а после отправился в клуб, потому что знал, что каждые выходные там выступает тот самый PJ, что умеет привлекать внимание, который смог привлечь внимание Юнги. Хозяин клуба, по совместительству хороший друг Мина, сообщил, что сегодня планируется особое выступление, которое заставит любого влюбиться, и Юнги не смог это проигнорировать.

***

В свете неона движутся разгоряченные тела, музыка завладевает расслабленным сознанием, Юн стоит и смотрит на сцену со второго этажа, игнорируя всё, ожидая лишь того самого человека. И в момент музыка замолкает, на сцене появляется человек, и Юнги уверен, что в этот момент все присутствующие зацепились за Чимина взглядом и отвести его не смогут, их не оторвать, не оторвать и Мина, который слышит стук собственного сердца, возбуждение росло, перед ним, там на сцене был демон, что завладел его душой, до безумия сексуальный и притягательный. Хотелось разложить его прямо на сцене и отодрать, покрыть его кожу алыми бутонами, ощутить вкус этих манящих пухлых губ, притянуть за эти чертовы цепи и заставить сосать, отшлепать, оставить всевозможные следы, сделать его своим и только своим. Перед началом танца Чимин посмотрел прямо на Юнги, зрительный контакт длился считанные секунды, но этого было достаточно для того, что в Мине что-то сломалось, сломался ебанный барьер, который ограждал его от этих неправильных чувств, от этого нездорового влечения. Юнги уже хотел сорваться с места, прорваться сквозь толпу и впиться в эти губы, но его останавливает чужая рука, крепко сжимающая плечо. Он зол и в тоже время благодарен, оборачивается и видит того, кого точно не ожидал. Гуки улыбается, не ослабляя хватку, наклоняется ближе и произносит: —Хён, что там такого интересного? —Чонгук отдаляется и смотрит на сцену, с восторгом округляя глаза. —О, Чимин-щи сегодня в ударе. —Юнги с непониманием смотрит на младшего, так же возвращая взгляд на выступление. —Как ты его назвал? —Чимин-щи…Что-то не так? — Улыбка угасает. —Вы знакомы? —Ну, —Гуки ухмыляется, —Смотря для чего тебе эта информация, хочешь взять его номерок? Если собрался просто его поиметь, то номер не по…—Не успевает он договорить, как доступ кислорода перекрывается, на его шее сжимаются чужие пальцы, а в глазах напротив вспыхивает огонь, это пугает, Чонгук пытается высвободится, но не выходит. Их контакт резко обрывают Тэхён с Хосоком, пока Хо оттаскивает Юнги, Тэхён помогает Чонгуку прийти в себя, тот хрипит и кашляет, пытаясь восстановить дыхание, едва не падает, но Тэ удерживает его и помогает дойти до дивана. Просит официанта принести воду, а сам обнимает, поглаживая по спине, бросая недовольные взгляды на ругающихся Юнги и Хосока. Как только Чонгук приходит в норму, Тэ берёт его ладони в свои и с волнением произносит: —Зайчонок, что случилось? —Всё хорошо, Тэ, я просто неудачно выразился. —С улыбкой отвечает Гуки и берёт свой любимый коктейль, потягивая его через трубочку и достаёт телефон, открывая какую-то игру, словно ничего и не случилось, и Тэхён мог бы возразить, но знает, что это бесполезно. Хосок молча подошёл, взял вещи Юнги и вновь ушел. Тэхён тяжело вздохнул и последовал примеру своего парня, взял бутылку и припал губами к горлышку, жадно глотая горючую жидкость. Юнги молча выхватил из рук друга свои вещи пошел к выходу, последний раз бросив взгляд на танцора, который уже покинул сцену и стоял у бара, посмеиваясь над шутками какого-то парня, что бродил голодным взглядом по полуголому телу. Мин сел в машину, игнорируя алкоголь в собственной крови, на его лице играли желваки, он сжимал руль до побелевших костяшек, разум был охвачен злостью, но не на Чонгука, не на Хосока и даже не на Чимина, а на самого себя. Он дал себе обещание, что никогда не посмеет влюбиться в парня, особенно сейчас, когда за ним наблюдает девушка, которой он дал надежду. Всю ночь он колесил по городу, обгоняя машины, набирая высокую скорость на пустынных улицах, музыка не отвлекала, он словно и не слышал её. Он вернулся домой лишь на рассвете, достал написанную заранее записку и прикрепил к двери, оседая на пол с обратной стороны, прикрыл глаза, погружаясь в ненавистные мысли, тишину прервал звук шагов в коридоре. «Вот он – шанс» — думал Юнги, но не двигался с места, молча прислушивался к тому, как человек остановился напротив его двери, как откреплял записку Мина и как приглаживает скотч собственной. Юнги бы сейчас подняться, открыть дверь и закончить это, но нет, только не сейчас, только не в тот момент, когда он и сам не понимает себя и свои чувства, угораздило же его влезть в это. Чимин или неизвестный ему сталкер? Он не знал, а потому не действовал, сглатывая подступивший к горлу ком. Вдавливал основание ладоней в глаза, сдерживая рвущийся наружу крик. Сдерживаться было невыносимо трудно, а человек по ту сторону двери всё не уходил. Юнги зарывался пальцами в волосы, с силой сжимая у корней, до крови закусывал нижнюю губу. Расслабляясь лишь после того, как послышались удаляющиеся шаги, а после и вовсе смолкли. Он сидел так ещё какое-то время, нанося двери слабые удары затылком. Успокоившись, он с трудом поднялся и открыл дверь, на которой была прикреплена записка, к которой лентой была привязана роза нежного персикового цвета. Он впервые так нервничал, боялся развернуть записку, боялся еще больше увлечься этим человеком. Чертов Мин Юнги, чертово сердце, зачем оно бьётся так быстро? Почему не может успокоиться? Почему тянется к тому, кого его хозяин даже не видел? Да что вообще за бред, взять и начать испытывать что-то к тому, кого скорее всего никогда не увидишь? Еще и одновременно откровенно залипать на ебанного PJ из клуба, хотя какой он ебанный, если Юнги еще не завалил? Хотя, не завалит никогда. Юнги перебирает в голове различные варианты, но в мысли лезут лишь суицид, бегство, смена пола, смена личности, да чего угодно смена, главное избежать проблем, остальное не важно. Да, спасаться бегством глупо, но что еще делать? Юнги не трус и никогда им не был, но сейчас готов был отказаться от всех своих принципов, только бы не пришлось выбирать. Но ничего у него не получается, он читает полученную записку, и улыбается, представляя Чимина в лице сталкера. Безумство, настоящее безумство, ему неприятно от этих мыслей. Он бы хотел начать общение с Паком, попытаться сблизиться, ему откровенно нравился этот человек, можно было просто закончить все эти игры со сталкером, но он не мог позволить себе выбрать парня, когда можно выбрать девушку. Нет, Юнги не был гомофобом, и никогда не будет, ему просто однажды сделали больно и с тех самых пор он просто боится, почему-то считает, что влюбится в парня сильнее и потом будет больно терять, он помнил слова Хосока о том, что он просто не может признать свою ориентацию, и, если подумать, так оно и есть. Да, у Мина вставал на девушек, но он никогда к ним ничего не испытывал, возможно, симпатию? Но никак не любовь, потому и терять было не так больно. Он ухватился за сталкера в надежде, что сможет влюбиться в личность, а остальное придёт само, но к Чимину тянуло, тянуло так сильно, что сердце болезненно сжалось от мысли, что придётся сделать выбор. Юнги ненавидит себя, но кладет записку к предыдущим, добавляет к бутонам новый оттенок, игнорируя опавшие лепестки, некоторый из них уже давно высохли, став ломкими, но продолжали лежать, становясь временем. Это уже стало неким ритуалом, что производился каждое грёбанное утро, оставаясь неизменным, неизменным оставались и походы в клуб по выходным, но всё пошло по пизде в середине недели, когда Мину позвонил знакомый из клуба и рассказал о незапланированном выступлении, Юнги сорвался, не думая ни о чем. Влетел в машину и сорвался с места, выжимая педаль газа на максимум, мчать по вечернему Сеулу, игнорируя недовольных водителей, что сигналили ему вслед. Он побил личный рекорд, ему хватило десяти минут, чтобы добраться до пункта назначения, ворваться внутрь, но застать опустевшую сцену и громкую музыку, ставшую вмиг ненавистной, счастливых людей, которые, кажется, всегда под кайфом, а Юнги не мог найти свой, пробирался через толпу, всматривался в каждое лицо, но безуспешно. Он злился, ненавидел, его разрывало изнутри, он зацепился взглядом за человека, что сообщил ему о выступлении, мгновенно оказавшись рядом, он схватил его за ворот алой рубашки и дернул на себя, рыча тому прямо в лицо: —Где он? На что получил лишь довольную ухмылку, Юнги замахнулся для удара, но чьи-то пальцы заключили его запястье в оковы, оторвав от расправы, он резко развернулся и застыл. Чимин держал его запястье, мило улыбаясь, от широкой улыбки его глаза казались маленькими щелочками. И вот опять, сердце заходится в бешенном ритме, Юнги хочет обнять, хочет накрыть чужие губы своими, но сознание вмиг проясняется, в голове всплывает сталкер, которая может прямо сейчас наблюдать за ним. Мин вырывает руку из милых пухлых пальцев, помечая и эту деталь, бегло осматривается, и, не замечая на себе взглядов, молча разворачивается и уходит, не обращая внимания ни на что, сейчас ему стоит уйти, сбежать, спрятаться. Хоть на край света, хоть на край вселенной, главное туда, где он сможет освободиться. Он врывается в собственную квартиру, не разуваясь проходит в кабинет, достаёт чистый лист, берёт ручку и замирает. Его оглушает царящая тишина, будь проклята звукоизоляция, которую он сам решил сделать, будь проклято безумное сердце, он пишет один единственный вопрос, срывается к выходу, складывает лист на ходу, прикрепляет с обратной стороны двери и тут же жалеет, но сдаётся, оседает на пол и вытаскивает из кармана телефон, отправляя одно единственное сообщение. Кому: Зайчонок «Не только поиметь...» Юнги точно знал, что он его поймёт, что сможет помочь, а главное простит, ведь это впервые, когда после ссоры старший пишет первым. Ответ приходит незамедлительно и Мин несказанно рад. От: Зайчонок «Ого, хён, так до тебя дошло! Я уже могу организовывать ваше свидание?» —Ну и придурок же ты, Зайчонок. —Хмыкает Юнги, отключая телефон. Отвечать Чонгуку нет смысла, тот всё равно поступит так, как ему будет угодно, Мин признал поражение и этого достаточно.

***

Юнги проснулся от сильной головной боли, что было бы не так удивительно будь сегодня суббота или воскресенье, но нет, увы, головная боль была не от похмелья, а от неудобного положения, да, Мин уснул прямо на полу в коридоре, провалявшись там до самого утра. Минутное осознание происходящего и вот он уже идёт на кухню, чтобы найти обезболивающее, а после плетётся в душ. Включает холодную воду и вздрагивает, ощущая первые ледяные капли на горячей коже, но быстро привыкает, расслабляясь, напряжение вместе с водой исчезает в водовороте слива, освобождая тело и душу от боли, облегчая существование, хоть это и было ненадолго, но необходимо. Однако из головы не выходил Чимин, мешался с образом сталкера в единое целое, Юнги был бы счастлив окажись они одним человеком, но понимал, что такое бывает лишь в выдуманных историях, в жизни же это редкость и вряд ли Мину могло так повезти. Но сейчас это было не важно, перед глазами стоял образ блядского Пак Чимина, на который у Юнги уже безбожно стоял. Ладонь скользнула по впалому животу к груди, оглаживая покрытую мурашками кожу, едва касаясь затвердевших сосков, очерчивая ореолы, вызывая легкую дрожь, отдающую вниз живота, где стягивался тугой узел, заставляя возбуждение усиливаться, плоть наливалась кровью, подрагивала от контраста температур. Юнги перевёл взгляд на своё возбуждение и произнёс тихое «Блять». Он видел стоящего перед ним на коленях Чимина, видел, ощущал его прикосновения на своей коже, пухлые губы тянулись к головке, но образ развеялся под трель дверного звонка. Юнги сходил с ума. Игнорировал звон, стараясь вернуть желанный образ, но безуспешно. Сменив температуру воды, Мин охватил возбужденный ствол у основания, медленно надрачивая, пальцами коснулся головки, потирая уздечку, проводя большим пальцем по уретре, размазывая выступающие капли предэякулята, ускорял темп, тяжело дыша, едва стоя на ногах, он продолжал двигать ладонью, ощущая приближение разрядки. Толкался в собственную руку, подаваясь бёдрами вперед, с рыком кончая, оседая на кафель, подставляя лицо под горячие струи, игнорируя ненавистный звонок. Раздраженный и невъебически злой Юнги выходит из душа, играя желваками, готовясь сходу разбить лицо тому, кто жал на звонок столько времени, совершенно игнорируя тот факт, что на нем нет даже полотенца, он распахивает дверь и замахивается, но человек перед ним резко делает шаг назад и смеётся. —Юнги-я, ну и ты и придурок, не холодно? —Игнорируя неразборчивый мат, Хосок заталкивает друга в квартиру и закрывает за собой дверь. —Хули ты тут забыл? —Ворчит Мин повязывая полотенце на бедрах. —Я ночью в клубе был, много нового узнал, вот и приехал к виновнику появления слухов. —Усмехнулся Хо, по-хозяйски включая кофеварку и доставая из холодильника понравившуюся еду. —С каких пор тебя слухи волнуют? Просто забей и вали домой. —Влюбился? —Иди к черту! —Беззлобно бросает Юнги и они оба начинают смеяться, после пьют кофе и обсуждают работу. Когда Мин замечает, что Хосок уснул на диване, он проверяет наличие розы и с облегчением выдыхает, на двери вновь оказывается записка и роза, алая роза. Разворачивая записку и не замечая ничего, что могло указать на вчерашний день, расслабляется. В вазе появляется новый цвет, Юнги замечает, что это красиво, но о большем и не задумывается.

***

На следующее утро он получает очередную записку и вновь киноварь, разворачивая белый лист он натыкается на собственный почерк и вспоминает о том порыве и том единственном вопросе. «Если я скажу, что влюбился в тебя, ты явишь мне себя?»

«Это уже произошло…»

Растерян? Испуган? Шокирован? Да, да, и да. Юнги готов сойти с ума, вновь уйти в собственные мысли, но, к счастью, у него есть работа, а потому он может вновь забить на это до выходных, которые, к счастью, обходят его стороной, он запирается в студии, питается едой из доставки, выходя на свежий воздух лишь для того, чтобы наполнить легкие едким дымом и выдохнуть, рассматривая как белая пелена разносится ветром. Сеул сияет, как и всегда, вечер субботы и Юнги уверен, что скорее всего Чонгук пригласил Чимина к ним за стол и они непринужденно болтают, потягивая коктейли, пока Тэхён с Хосоком смеются над дурацкими шутками, понятными лишь им двоим. Если бы только Юнги знал, что за дверью его квартиры в этот момент сидит человек, о встречи с которым он думает постоянно, то всё могло бы измениться. Но сигарета дотлевает, Мин добавляет её к остальным окуркам в пепельнице и плетётся прямиком в студию, вновь закрываясь там в одиночестве. А что если этих людей связало общее одиночество? Юнги задаёт самые тупые и банальные вопросы, а сталкер отвечает на них, но почему от этого чувства лишь крепнут? Почему это не может изжить себя? До сих пор... Мин сам заваливает себя работой, оттягивает время и ничего не предвещало беды, пока перед выходными ему не написал Чон Чонгук. Зайчонок: Хён, помнишь я ездил на конкурс и забрал тогда награду? ЮнМин: Помню, и что? Зайчонок: «фото» ЮнМин: Беги, Зая, беги. Зайчонок: Догоняй «фото» : ) В этот же момент Юнги звонит директору, сообщая, что берёт три выходных и не дождавшись ответа сбрасывает. Направляется в душ, а оттуда в гардеробную, где долго выбирает одежду, а после с отчаянием рассматривает себя в зеркале, удрученно оттягивая мешки под глазами и решая нанести макияж, чтобы хоть немного отличаться от зомби. Больше Мин никуда не торопиться, спускается на лифте, садится в машину и долго прожигает взглядом пространство перед собой. В голове пустота, словно кто-то всё удалил, он не мог ни о чем думать, знал, для чего Чонгук дразнил его и всё равно повёлся. А что делать после? Сделать выбор…А верным ли он будет? Послав всё на три всем известные буквы, Юнги выехал с парковки, двигаясь по знакомому маршруту, ему хватило двадцати минут и вот он на месте. Успокоившись, Мин вошел в заведение, охранники на входе, люди под кайфом, цепочка перед лестницей для VIP и Ким Тэхён, что улыбался так, будто две недели назад Юнги совсем не пытался придушить его парня, который был не менее весёлым, налетел на старшего с объятиями, чего не делал уже года два точно. —Разве я не должен был тебя догонять? —Усмехнулся Юнги, — С каких пор Зайцы сами лезут в пасть волку? —Эй, Юнги-я! Полегче, он мой Зайчонок, а не твой! —Вмешался Тэхён, закатывая глаза, протягивая вперёд ладонь, в слегка согнутом положении а-ля «Целуй холоп», но Юнги будет не Юнги, если не сделает этого. Осторожно обхватив чужую руку, он склонился и оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони, поднял взгляд и растянул губы в довольной ухмылке, резко сжав чужие пальцы, заставив их хозяина вскрикнуть и поморщиться от боли. —Блять, Юнги-я, ты как всегда! —Шипит Тэхён массируя ноющие пальцы. —Ведёшь себя как варвар. —Я только с тобой так, милый. —Ухмыльнулся Юнги, обнимая Чонгука, что сел рядом укладывая голову на чужом плече. Мин притянул его к себе за талию, мягко целуя в щеку, наблюдая за тем, как недовольный Ким Тэхён подавлял свою ревность алкоголем. —Хотите потанцевать? —Поинтересовался Юнги, на что Тэ фыркнул и отвернулся, а Гуки просиял. Старший утянул Зайчонка в толпу, а Тэхён не смог отказать себе в наблюдении за этой парочкой. Те в свою очередь слишком хорошо смотрелись вместе, раздражая Тэ всё больше. Юнги буквально терся о Чонгука, вжимаясь своим телом в его, зная, что Тэхён наблюдает, злится, но не покажет этого. Они танцевали минут двадцать, затем еще минут десять пробыли в туалете, Юнги рассказал Чонгуку о своём состоянии и тот его понял, посоветовав сначала пообщаться лично с каждым, а уже потом делать выбор и старший согласился с ним, что было вполне логично. Юнги понимал, что Чонгук позвал Чимина, что тот непременно придёт и был готов к встрече, пока не почувствовал вибрацию в кармане брюк. Сообщение пришло с неизвестного номера. «Мне удалось найти более удобный способ общения) Ты наконец вышел из дома, приятных выходных.» Сердце Мина пропустило удар, ладони вспотели, мысли хлынули огромным потом в мозг, принося боль. Чонгук терпеливо дожидался его, они вместе вернулись к столу, Тэхён вновь непринуждённо улыбался, Гуки лёг на его колени и уткнулся в телефон. Юнги тяжело вздохнул, наполнил тамблер и залпом осушил, прикрыв глаза, и открыл только тогда, когда услышал свист Тэхёна, который тот издавал лишь тогда, когда развлекался с Чонгуком, и, да, честно говоря, никому лучше не знать, как именно тот об этом узнал. Юнги с трудом проследил за взглядом друга, фокусируясь на приближающейся к ним фигуре. Сверкающий в свете неона металлик волос, черная рубашка, дополненная портупеей с золотыми цепями и черные облегающие джинсы. Юн знал, что скрывается под этой одеждой и гулко сглотнул, не в силах оторваться от созерцания этого дьяволёнка. —Привет, —Улыбнулся Чимин, оглядывая всех присутствующих за столом. —Можно мне присоединиться к вам? —Его голос звучал мелодично, не смотря на повышенный, из-за громкой музыки, тон. Сердце Юнги зашлось в бешенном ритме, в попытке прийти в себя, он зачесал волосы пальцами назад и с ухмылкой ответил. —Нахуй! У Чимина дернулся глаз, и он перевёл взгляд на Чонгука, по выражению лица которого можно было понять, что тот тоже в шоке, а на Тэхёна, подавившегося алкоголем не было смысла смотреть. —П-прости? —Выдавил из себя Пак, его голос сорвался, нервы были натянуты. —Я сказал тебе валить нахуй отсюда! —Прорычал Юнги поднимаясь на ноги. Чонгук заметил блеск в глазах Чимина и поспешил преградить старшему путь, чтобы тот не успел ничего натворить, пусть лучше ударит самого Чона, чем того, кого он пригласил. —Хён, успокойся. —Просит Чонгук, удерживая старшего за плечи, нажимая на него, чтобы усадить обратно на диван. Юнги почти не сопротивляется, возвращается на своё место и отворачивается. Гуки что-то говорит Паку и провожает его взглядом, после с недовольством смотрит на Мина, но ничего не говорит. До утра они просто пьют, совершенно не разговаривая, так же молча и без предупреждения Юнги уходит, оплатив полностью счет. Спокойно дожидается водителя, в полном спокойствие едет домой, отстранённый до самого конца, но как только за ним закрывается дверь квартиры, он обессиленно падает на колени и кричит, стараясь выплеснуть всё то, что скопилось в нём, все те переживания, всю боль, очистить себя, чтобы освободиться. Вернуться к спокойной жизни, где он был один.

***

Типичное утро, что сопровождалось похмельем, а точнее ужасной головной болью и жутким сушняком. Очередная пьянка, которую Мин хотел бы забыть навсегда, но, почему-то, именно в этот раз он помнил всё до мельчайших подробностей. Но сейчас дня него важнее было добраться до кухни и осушить пару бутылок воды. Что парень и сделал, опираясь руками о стену, он с трудом добрался до холодильника и выудив из него несколько бутылок, устроился на полу, откинувшись на закрытую дверцу, залпом осушил содержимое пластика, не рассчитал и закашлялся, холодные капли стекали с уголков губ, по шее и оголенному торсу, едва не достигая кромки белых боксеров. Солнечный свет проникал сквозь приоткрытые шторы, скользя по влажным дорожкам, сияя, согревая своими лучами, ограждая от мрака пустого помещения. Юнги устало зачёсывает растрёпанные волосы, которые он с недавнего времени возненавидел. Сохранять белизну удавалось недолго, отросшие корни раздражали, потому он первым делом поплёлся в ванную, где у него хранилась краска для волос в разных оттенках, выбрав наиболее подходящий к натуральному цвету оттенок, он подготовил всё необходимое и спустя час вышел из ванной уже с темными прядями, высушенными феном. Тишину прерывает звонок в дверь, что эхом разносится по пустому помещению, Юнги тяжело вздыхает и идёт к двери, понимая, что всё равно не успеет застать сталкера и просто заберёт очередную розу и чертову записку, будь они прокляты. Вот только, зачастую ожидания расходятся с действительностью, а потому Юнги открывает дверь, давится воздухом, и вовсе переставая дышать. Перед ним стоит сам Пак, мать его, Чимин. Юн удивлен, шокирован, но только до тех пор, пока не замечает в руках неожиданного гостя бордовую розу и белый листок. —Не-ет, —Тянет Мин, отрицательно качая головой, —Ты это не серьёзно, ты, блять, от Чонгука этого нахватался? Он сказал тебе про это? —Нервный смех и полные надежды глаза. Чимин молча слушает, закусив нижнюю губу, слегка тряся головой в отрицании. —Да этого не может быть, нет…Нет! Ты мой сталкер, Пак Чимин? —Орёт Юнги, хватая парня за плечи, тряся, моля сказать, что это всё ошибка. —Может я сплю? Точно, ты же уже мерещился мне однажды, это сон, ебанный сон. —Продолжает нервно проговаривать Мин. —Юнги…—Подаёт голос Чимин, смотря в глаза, напротив. — Ты не спишь, а я не шучу. —Почему именно роза? Почему именно одна? —Выпаливает Мин первое, что пришло в голову и выжидающе смотрит. — Я просто очень люблю эти цветы, —Неуверенно шепчет Пак. — а одна, потому что я собираюсь приносить их тебе каждый день и довольно долго, —Его голос дрожит — а разоряться на цветах не хочу… Юнги усмехается и накрывает чужие губы своими, тягучий, влажный, слегка грубый поцелуй, которому они с удовольствием отдаются оба. Проходят в квартиру, не в силах оторваться друг от друга, вокруг них пляшут демоны, подталкивая на совершение греха, а они и не против, с удовольствием тонут друг в друге, покрывают кожу поцелуями, оставляя следы, что на глазах алеют, расходясь синевато-фиолетовыми прожилками. Отсутствие кислорода дурманит, они вновь находят губы друг друга, их языки сплетаются, воздух наполнен желанием. Они срывают одежду, и предстают беззащитными. Добираются до кровати, Юнги укладывает Чимина на живот, помогая встать на колени и прогнуться, проводит ладонями по нежной коже, слегка царапая, оставляет укусы на спине, пояснице, ягодицах, и наконец проходится языком по колечку мышц, Чимин издаёт протяжный стон, утыкаясь лицом в одеяло. Юнги наслаждается, его ведёт от этих постанываний и податливости. Он вновь проходится языком по всей расщелине и припадает губами к анусу, втягивая кожу, посасывая, толкаясь языком внутрь, раздвигая тугие стенки, но безуспешно, он добавляет слюны и проталкивает палец на одну фалангу. Чимину мало, он подаётся бедрами навстречу, насаживаясь на длинный палец, Юнги дольно хмыкает и добавляет второй. Поглаживая стенки, разводя пальцы на манер ножниц, как только младший смог свободно насаживаться на два пальца, Мин добавил третий и толкнулся ими добираясь до заветного комочка нервов, попав по нему он наблюдал за реакцией, Пак выгнулся до хруста в позвонках и прокричал что-то невнятное. Мозг отказывался работать, Юнги вынул пальцы и услышал разочарованный вздох, но тут же заполнил горячее нутро возбужденной плотью, входя до основания, вбиваясь в податливое тело, проходясь по простате. Рывком разворачивая Чимина на спину, он впивается в его губы и наращивает темп, несколько минут грубых толчков и Пак изливается себе на живот, его глаза закатываются, а тело бьётся в конвульсиях. Юнги, рыча, кончает следом внутрь младшего и ложится рядом, притягивая Пака в свои объятия, шепча что-то, нежно целуя в самую макушку. Они лежат так какое-то время, приходя в себя, осознавая произошедшее. —Юнги, —шепчет Чимин куда-то в шею. —Я хочу быть с тобой. —Любишь меня? —Усмехается Юн. —Люблю… —Прости, —отвечает Мин и поднимается с постели. —Мне нужно работать. —Произносит и скрывается за дверью, оставляя Пака одного в собственных мыслях. —За что простить? —Одними губами произносит Чимин и всхлипывает, притягивает одеяло и вдыхает запах, в первый и, возможно, последний раз. Через час Пак поднимается с постели и выходит из спальни, Юнги сидит за столом, что-то печатая на ноутбуке, отвлекается, чтобы взглянуть на младшего. —Вторая дверь, я приготовил для тебя одежду и заказал еду. —В ответ Чимин растерянно кивнул и скрылся за указанной дверью. Смывая следы, он прокручивал в голове произошедшее и улыбался, лелеял надежду, что у них может что-то получиться. Переодевшись в оставленную для него одежду, он вышел из душа в более приподнятом настроении, Юнги всё так же сидел за столом, только на нём уже была разложена еда. Мин окинул младшего взглядом и произнёс: —Иди ко мне. —Ласково, с любовью, раскрывая руки. Чимин без раздумий улыбнулся и подошел ближе, обнял Юнги и готов был плакать от счастья, хотя, почему только готов? Он плакал, а радости его предела не было, стискивая руки на чужой шее, всхлипывая, соприкасаясь щеками, ощущая столь дорогое душе тепло, чужие прикосновения и горячее дыхания того, кто тоже не удержался и пытался скрыть слёзы, прижимая младшего к себе, уткнувшись ему в шею, счастливо улыбаясь. И не важно сколько это длилось, напряжения больше нет, они оба получили, что хотели и больше никогда не отпустят, не посмеют потерять. —Я люблю тебя. —Наконец произносит Юнги. —Я всегда любил…—На выдохе произносит Чимин и целует, отдавая всего себя, получая всего Юнги в ответ.