выбор

Чонгук в сотый раз убеждает себя, что не заблудился, но магазин стройтоваров, мимо которого он проходит уже в пятый раз за полчаса думает иначе. В кармане лежит разряженный в ноль телефон, поэтому помощи у гугл карт он попросить не может. Он просто надеется, что не будет плутать по закоулкам Сеула всю ночь. Время на наручных часах услужливо подсказывало, что на данный момент двадцать три часа тридцать шесть минут. Чонгук думает, что Намджун убьет его, потому что младший должен был быть дома еще в девять. Он недоверчиво осматривает развилку и сворачивает налево, потому что как-то раз кто-то говорил, что если все время сворачивать в одну и ту же сторону рано или поздно куда-нибудь да выйдешь. Только вот Чонгук бродит уже почти час, а выхода найти все не может. Он начинает подмерзать: конец октября и одна толстовка не очень хорошо сочетались. Но он и не планировал задерживаться на улице так надолго. Он плутает еще какое-то время, начиная конкретно подмерзать, когда его взгляд цепляется за горящую вывеску. Чонгук щурится, пытаясь разглядеть внутренний интерьер, и понимает, что это что-то типа антикварного магазина. Взвесив все за и против, он решает зайти и погреться. А еще он может спросить дорогу до ближайшей станции метро. Либо попросит позвонить, чтобы Намджун забрал его. Чонгук толкает довольно тяжелую дверь и тут же облегченно вздыхает от хлынувшего на него тепла. Где-то в глубине магазина звенят колокольчики, когда дверь за ним с легким хлопком закрывается. — Извините? — Чонгук чуть повышает голос. — Простите, если вы закрыты, но вы не могли бы мне помочь? Я немного заблудился. Он проходит глубже в магазин, петляя между стеллажей, старясь ничего тут не свернуть. В ответ ему звучит только тишина. Чонгук натыкается взглядом на фарфоровых кукол. По позвоночнику пробегает дрожь. Глаза у кукол пустые. Кто вообще будет покупать такую жуть? Тут же становится тревожно. Он видит стойку кассы и подходит ближе, заглядывая за нее, но никого не обнаруживая. Он уже начинает думать, что магазин просто забыли закрыть и тут давным давно никого нет. Либо нужно поискать подсобку. Чонгук начинает оглядываться в поисках двери. — Таким молодым людям опасно ходить в такое позднее время в одиночестве, — раздается низкий голос откуда-то сбоку, заставляя Чонгука подпрыгнуть. Он резко оборачивается и видит опирающегося плечом о стеллаж парня. И зависает на пару секунд. У него такое чувство, будто тот сошел с какой-то картины, не иначе: темные волосы спадают легкими волнами на глаза, высокие скулы и красивые тонкие губы. Парень одет в простую черную рубашку и такие же темные штаны. На пальцах у него надето несколько крупных колец, а в одном ухе стальное кольцо. Чонгук, в своей огромной безразмерной толстовке, внезапно чувствует себя неуютно. — Я… Э-э-э… Да, — Чонгук внезапно понимает, что в голове ни одной связной мысли. — Я потерялся. — Ну, теперь нашелся, — парень медленно моргает, отлипая от стеллажа, подходя немного ближе. — Сюда не так-то просто попасть. — В антикварный магазин? — Чонгук изгибает бровь, нервно перебирая пальцами низ толстовки. По полу внезапно дует, и он опять вздрагивает. Лампочка над их головами мигает. Становится немного жутко. — На границу, — парень внимательно вглядывается в его лицо. — Ты совсем юный еще, что принесло тебя на границу? — На какую, блин, границу? Вы вообще о чем? — Чонгук начинает нервничать, парень понемногу начинает его пугать. — Я бродил по Сеулу и заблудился в закоулках. Хотел спросить, как добраться до метро. — На границу между мирами, — парень будто пропускает оставшуюся часть предложения между ушей. — Меня, кстати, Тэхен зовут. Сюда не все попадают. — Да ты издеваешься… — Чонгук трет переносицу пальцами. Просто отлично, он встретил какого-то шизика. — Нет, — незнакомец улыбается. — Все сюда попадают, когда их жизнь подходит к концу. — Чего? — Чонгук отходит о него на полшага. — Я, пожалуй, пойду. — Ну попробуй, — Тэхен вмиг теряет к нему всякий интерес, а потом скрывается где-то среди стеллажей. Становится очень тихо, слышно только как где-то тикают часы. Чонгук передергивает плечами, а потом разворачивается. И застывает. За его спиной стена, хотя он точно помнит, что там был проход. Слева стеллаж с куклами. Чонгук ничего не понимает, он же был в самом начале магазина. Он смотрит на время: двадцать три тридцать шесть. У него начинают ползти мурашки вверх по позвоночнику, часы, что ли, сломались? Он хочет найти те часы, но в магазине гробовая тишина, будто и не тикало ничего. — У меня уже крыша едет, — Чонгук бормочет под нос, сворачивая налево среди стеллажей. И замирает, потому что видит Тэхена. Тот сидит на полу перед какими-то жутко старыми рычажными весами. — Ничего у тебя не едет, я же сказал: ты на границе, — он поднимает на него глаза. — Остановившееся время, ощущение нереальности происходящего, полная путаница в голове. — Почему я должен тебе верить? Такого просто не может быть, — Чонгук панически ищет глазами выход. — Часы просто сломались, а я паникую и устал, поэтому и путаюсь в том, откуда я пришел. Тэхен вздыхает, поднимает глаза от чаш весов и смотрит на него. Чонгуку хочется вскрикнуть: глаза у того полностью черные, будто в склеральных линзах. Хотя секунду назад они определенно были обычными карими. — Тебя зовут Чон Чонгук, тебе двадцать лет, ты родился первого сентября в Пусане, увлекаешься фотографией, учишься на режиссера. Снимаешь квартиру с парнем по имени Ким Намджун. У тебя шрам на правой коленке, потому что в детстве ты врезался коленом в гвоздь. И если это не реально, тогда скажи мне: откуда я все это знаю, если я сейчас просто посмотрел тебе в глаза? — Тэхен пару раз моргает, и его глаза принимают изначальный вид. — Какого черта? — Голос у Чонгука ощутимо дрожит. — Это, что, какой-то пранк? — Не знаю значения этого слова, — Тэхен хмурится. — И не надо тут чертями обзываться. Я, может, и нежить, как вы, люди, нас называете, но точно не черт. — Нежить…? — Чонгук говорит все тише, и сам не замечает, как оседает на пол. — Это не шутка? Тэхен вздыхает и ворчит себе под нос. Если бы Чонгук не был напуган, то подумал бы, что это выглядит мило. Тот трясет головой, а потом смахивает с глаз волосы, опираясь руками на колени. Он в упор смотрит на полку с какими-то старыми книгами. Чонгук смотрит туда же. Внезапно, одна из книг сама по себе поднимается в воздух и медленно плывет к Тэхену, на ходу раскрываясь. После, мягко приземляется на пол. — Теперь веришь? — Тэхен трет двумя пальцами висок, морщась. Левитация всегда отнимает много энергии. А он тут с этим пацаном надолго, Тэхен чувствует. — Я дам тебе немного времени собраться с мыслями. Чонгук молчит, копаясь в своей голове. Руки постепенно перестают дрожать, а тревога отступает на задний план. Он вытирает слезы с щек и глубоко вздыхает. — Я умер? — выходит как-то совсем тихо и сипло из-за слез. Чонгук шмыгает носом. — Физически — да, духовно — еще нет, — Тэхен листает книгу, пожевывая губу. — Я же уже говорил: ты на границе. От твоего выбора зависит, будет ли у тебя вторая жизнь, или ты станешь кем-то из подобных мне. Тэхен манит его к себе рукой, смотря прямо в глаза. Хотя, скорее, прямо в душу. — Выбора? — Чонгук хмурится, но садится поближе, заглядывая в книгу. Но ни слова не понимает, язык ему не знаком. — Да, от выбора. Но это позже, — Тэхен перестает листать. — Для начала, вы, люди, называете нас «психопомпы», с греческого это переводится как «проводник душ». Во многих религиях и народах проводники свои: Весел у древних славян например. Или Им Таб у индейцев майя. — Типа, как ангелы в христианстве? — Чонгук хмурится. — Ага, ангелы, Святой Петр, все туда. Как ты, наверное, догадался, я помогу тебе сделать правильный выбор. В этом заключается моя работа, если можно так сказать. — А-а-а, типа, как Фемида с ее рычажными весами? Весы судного дня и все такое, — Чонгук косится на весы за спиной Тэхена. Тот оборачивается на них, а затем усмехается. — Нет. Весы дня вершения суда. Я просто предоставляю безопасный проход, чтобы твоя душа не улетела к злым силам. К тому же, весами давно никто не пользуется, я вижу все твои грехи, только взглянув тебе в глаза. Лампочка над их головами несколько раз моргает, а потом взрывается, рассыпаясь осколками. Тэхен ругается себе под нос, копошится, а потом зажигает откуда-то взявшуюся свечу. И в ее свете выглядит весьма жутко. — Помяни бесов, они и появятся, — Тэхен фыркает. — Хосок, можешь отправляться обратно к себе вниз, эту душу ты не заграбастаешь. — Да ладно тебе, такую невинную душонку и не утащить? — голос раздается у Чонгука прямо над ухом, и тот даже вскрикивает, начиная оборачиваться. — Не смотри на него, — Тэхен звучит так, будто не шутит. — Посмотришь — утащит. А ты, — он указывает пальцем на кого-то у Чогука за спиной. — Каждый раз мешаешь мне делать мою работу, засранец. — Ну, потому что это моя работа, — голос звучит так, будто нечто за спиной Чонгука улыбается. — А ты не слушай его, можешь посмотреть, если не обосрешься. Людишкам не особо нравится, как я выгляжу, — на плечи Чонгука опускаются руки, которые ощутимо тянут его назад. — Убери от него свои загребущие ручищи, — Тэхен тяжело вздыхает. Он выглядит слишком спокойно для проводника, у которого пытаются спиздить душу. Чонгук вообще ничего не понимает. — Да ладно тебе, дружище, мы с ним подружимся, — Хосок тянет гласные, начиная массировать Чонгуку плечи. Вот теперь он точно ничего не понимает. Определённо. — Ух, какой крепкий. — Мы не друзья, — Тэхен трясет головой. — Мы знакомы три сотни лет. — Ты три сотни лет мешаешь мне делать мою работу, это не дружба. — Это уже формальности, — голос снова усмехается, а руки продолжают путешествовать по плечам и рукам Чонгука. — Блин, мне бы такие крепкие руки. — Ты же не живой, зачем тебе мышцы? — Чонгук говорит, не думая и непонимающе смотря Тэхену в глаза, а тот вдруг начинает улыбаться. Даже как-то победно. После этих слов руки от его плеч тут же отдергиваются, и доносится недовольный вздох. — Я передумал. Он мне не нужен. Хам. Тэхен заливисто смеется. Чонгук все еще ничего не понимает. За его спиной слишится какой-то хлопок, а потом этот Хосок начинает его обходить. Чонгук зажмуривается. — Можешь не закрывать глаза, он стал обычным для твоего восприятия, ты его победил, — Тэхен забавно фыркает. Чонгук открывает глаза. Рядом с Тэхеном стоит худощавый парень — скрестив руки на груди, он недовольно смотрит на Чонгука. Глаза у него светятся синим. Возможно, это было бы красиво, если бы не было так страшно. — Да он же дите вообще, чего помер-то? — Хосок резко присаживается на корточки перед лицом Чонгука, заставляя того дернуться назад. — Я-то почем знаю? — Тэхен пожимает плечами. На самом деле, он знает, просто говорить не хочет. — Сгинь, мешаешь. И лампочку верни. — Я тебе не фея, чтобы желания исполнять, — Хосок бурчит, однако лампочка снова загорается, будто никогда и не лопалась. — А ты, — он указывает на Чонгука, — сделай правильный выбор. А то этот тут загнется от одиночества. А потом с хлопком исчезает. Чонгук шокировано хлопает газами. Его только что облапали, обозвали дитем, а еще сказали, что он правда помер. — Что он имел в виду, когда сказал, что ты тут от одиночества загнешься? — Чонгук все-таки отходит от ступора. — Понятия не имею, — Тэхен пропевает эти слова, голос у него красивый. — Не думай об этом. Тебе надо сделать выбор. — Ты сказал, что я могу стать одним из вас? Поэтому Хосок сказал про одиночество? — Чонгук не отставал. Тэхен не отвечает, тяжело смотря ему в глаза. Выглядит он каким-то грустным и напряженным. Будто он изначально знает, какая у Чонгука судьба. Он знает. Но не в его праве давать подсказки. Душа должна верить, что делает выбор сама, хотя все давно предначертано. — Что там с выбором? — После пяти минут молчания бурчит Чонгук, подтягивая коленки к ногам и упираясь в них подбородком. — Точно. Точно, выбор, — Тэхен будто выскакивает из транса. Он трет двумя пальцами свои виски, а потом тянется к Чонгуку и обхватывает руками его голову: указательные пальцы на уголках глаз, большие на уголках губ, остальные закрывают уши. Он смотрит прямо в глаза, и Чонгук наблюдает, как они заполняются чернотой. А потом он чувствует небывалую легкость, как будто они парят в воздухе, а тело его ничего не весит. В голове тут же образуется туман. Он не может сказать, сколько это длится — минуту, пару секунд или несколько часов. Просто в какой-то момент он чувствует под собой пол. Чонгук замечает, что все вокруг белое. Тэхен все еще держит его голову, а его глаза постепенно становятся прежними: чернота медленно уползает в зрачок. Тэхен очень тяжело дышит, и его дыхание оседает на губах Чонгука. Такое чувство, будто его лицо ближе, чем было до этого. А может, Чонгуку только кажется. Но в любом случае, если он наклонит голову и немного подастся вперед, то они поцелуются. — Что будет, если я тебя сейчас поцелую? — Чонгук почему-то шепчет. Руки с его лица никуда не исчезают, а один из больших пальцев проводит по нижней губе. В глазах Тэхена, кажется, тоска всего мира. — А ты поцелуй и узнаешь, — Тэхен тоже шепчет. Еще тише, чем Чонгук. И пальцем губу продолжает гладить. Чонгук пару секунд смотрит ему ровно в глаза, а потом подается вперед, видя, как Тэхен прикрывает глаза. И свои закрывает тоже, сталкиваясь губами с чужими. Губы у Тэхена мягкие, целовать их приятно. Поцелуй выходит долгий, но не агрессивный. Чонгук напоследок несильно кусает парня за губу, заставив того резко вдохнуть и отстраняется, смотря в глаза. Глаза у Тэхена снова темные. Дышат оба тяжело. — Неплохо целуешься для трехсотлетнего, — Чонгук улыбается. — Ты для такого юнца тоже весьма неплох, — Тэхен усмехается, а потом отпускает его. Он нервно облизывает губы и проводит рукой по своему затылку, превращая волосы в полнейший беспорядок. Чонгук замчает, что они в полностью белом помещении. Он оглядывается и видит позади себя две совершенно одинаковые двери. — Куда ведут эти двери? — Это — твой выбор. Какую откроешь, туда и попадешь, — Тэхен снова облизывает губы. — И ты, конечно же, не скажешь, какая дверь на перерождение, а какая на становление нечистью, так? — Чонгук поднимается с ног. — Именно так, — Тэхен тоже встает. Глаза у него бегают. — Это только твой выбор, я уже ничем помочь не смогу. Чонгук долго сверлит двери взглядом, подходит ближе, оглядывая каждую. Они абсолютно идентичные, никаких отличающих знаков. Будто лотерея. — Прислушайся к себе. Куда больше тянет, туда и иди, — подсказывает Тэхен. Чонгук закрывает глаза, определяясь с выбором. Он оборачивается на Тэхена. — То есть, возможно, что мы больше не увидимся? — Тэхен на его слова кивает. — Ладно. Спасибо тебе. Что помог добраться до дверей, наверное? И за поцелуй. — Пожалуйста, — Тэхен говорит на грани слышимости. Чонгук смотрит ему в глаза и чуть улыбается. Тэхен улыбается в ответ. Он стоит немного дальше, чем Чонгук это помнит, но он уже не задумывается над этим. Возможно, это чтобы не отвлекать его. Чонгук поворачивается к дверям. И делает свой выбор. Он этого не видит, но Тэхен скрещивает пальцы за спиной. На часах двадцать три тридцать шесть. Секундная стрелка идет еще одно деление и замирает. Чонгук открывает левую дверь.