Роксолана - мечта Сулеймана

Александру Аникину 1538 год. Турецкие войска под предводительством Сулеймана вторглись в некоторые области Венеции. Турки опустошили часть Эгейских островов, также они проложили путь к Южной Аравии и Индии. Хатидже после измены Ибрагима очень страдала. Молодая девушка, которую познал её брат, выводила её из себя. У Хюррем всё было хорошо. В свои 45 лет Хюррем блистала в своей изысканной красоте. Она одевала дорогие наряды, которые ей дарил муж. Прекрасные украшения излучали свет её души, блистая на шее и руках. Из уст Хаттидже, порой, вырывался крик: «почему?». Не выспавшись и даже не умывшись, Хатидже бросилась к Хюррем. Хюррем только что проснулась, и ей тяжело было выслушать Хаттидже. Она не поняла, что та говорит, и попросила новую служанку пожилую Зульфию принести ей розовую воду для умывания. Хаттидже разозлилась. Глаза её горели гневом, и грудь горела. - Испытай в жизни то, что испытала я, когда узнала об измене Ибрагима. …танец создан для того, чтобы очаровать. Танец создан для того, чтобы обольстить. Танец создан для того, чтобы дать мужчине понять, что он любим. Танец срывает маску на лице. Видя её бёдра Сулейман понимал, что перед ним именно та женщина, которую он может полюбить после Хюррем. Полюбить. Надолго ли? Или она для него останется женщиной, танцевавшей танец. Красиво покачивая бёдрами, эта необычная девушка в красной маске и в красной юбке танцевала перед Сулейманом. Кто она? Сулейман не знал, но уже был заинтригован. Тайна, которую она скрывала, ему показалась близка. Но была ли эта тайна? Или этот цветок, сорванный неизвестно где, подобно чуду вырос на берегах Персидского залива, или в какой-нибудь Греции для того, чтобы в один прекрасный момент предстать перед ним в танце? Сулейман поднял бровь и подумал, что шпионка. Сладкое тело призывало к радости и он, насладившись красавице, смог забыть о гибели Элмас, брошенной Хюррем в воды Босфора за измену. Сердце Султана было открыто новой любви и чувствам. И он мечтал насытиться ими сполна. Девушка ему понравилась. Он понял, что она явно не из сераля. Поскольку Хюррем добилась того, что в сераль больше никого не принимали, а другие женщины Сулеймана больше не интересовали и были им забыты. Часть из них уговорила Хюррем устроить их замуж, Михедерван было некуда идти, и она осталась в услужении у Хюррем. Пока девушка танцевала, Хюррем заперлась с Михидерван в комнате и стала рассуждать о девушке. - Кто это? – Спросила Михедерван. – После Элмас у него никого не было. - Откуда я знаю. – Закричала Хюррем, потом перешла на шёпот. - Я сама не поняла, но я хочу вычислить кто она. Михедерван молча согласилась с Хюррем. От танца веяло страстью. Обе женщины решили, что эта женщина не для старшего Шехадзе Хюррем семнадцатилетнего Мехмеда. И явно не для для 26-летнего шехадзе Михедерван Мустафия. Обе женщины переглянулись. Михедерван поняла, что это женщина, которая так ярко танцует на празднике предназначена самому Сулейману. - Он будет делить с ней ложе? – Переглянулись обе женщины. Неожиданно откуда ни возьмись появилась Фирузе в лёгкой накидке. - А ты где была? – Спросила Хюррем. - Я немного простудилась. – Голос Фирузе явно осип, и Михедерван принесла ей травяного чаю. - Послушай, у Сулеймана новая девушка. Ты не знаешь, кто мог пробраться во дворец? Фирузе, пряча фиолетовый платок, данный ей Сулейманом, отрицательно покачала головой. - С Вашего позволения, я лягу. Фирузе напоили чаем, запах которого разносился по комнате, и уложили в постель. Девушка почувствовала себя лучшей. Михидерван подумала, что это действительно жар. Но Фирузе трясло так, как будто это был не просто жар, а лихорадка. Она боялась посмотреть Хюррем в глаза. В их узкий мирок проникла Хаттидже-султан, сестра Сулеймана. Она попросила оставить её наедине с Фирузе. - Скажешь ей всё, язык оторву, а тело спущу в Босфор. – Шепнула она, потом стала спрашивать Михедерван, что стряслось. Михедерван рассказала, что у Фирузе жар. Хаттидже понимала, что расстраивать повелителя по пустякам нечего, и быстро покинула женщин. Хюррем показала ей длинный язык. - Терпеть не могу Хаттидже. Между тем подрастал средний сын Хюррем – Селим и её любимая дочь Михримах. Мехмеду было уже 17. И он был готов получать в дар наложниц. Хюррем даже захотела сходить на невольничий рынок, чтобы присмотреть одну для Мехмеда. Хюррем решила, что пока сыну хватит одной. Селим мечтал о девушках, но ему было ещё рано жениться и нужно было засматриваться, правда Хюррем часто улыбалась, когда Селим засматривался на взрослевших дочерей служанок и ближайшего окружения матери. Баязиду было тринадцать, и он подсмеивался как над Селимом, так и над Михримах. Михримах было очень стыдно. Она чувствовала, что влюбилась в Рустем-пашу, который был много старше её, но не могла об этом сказать никому. Девушка стала рассеянной на уроках, и это заметил учитель Михримах Али Акбар, 80-летний уважаемый человек. Он решил, что Михримах влюбилась в кого-то, но, уважая чувства студентки Али Акбар не сказал никому ничего. Все описки в сочинениях Али Акбар исправлял сам за Михримах, пока это не заметил её отец – Султан Сулейман. Сулейман как-то ради того, чтобы отдохнуть от государственных дел попросил принести ему исписанные пером задания детей, и к своему удивлению он увидел то, что тетрадка Михримах исписана почерком Семиз Али. Сулейман посмеялся, и вызвал педагога к себе. - Семиз Али, как учится моя любимая дочь? – Спросил Сулейман, и педагог заметил, что его настроение явно приподнято. Султан явно смеялся над ним. Уважаемый учитель не вынес насмешки, и во всём признался. - Не казните меня, о Великий Повелитель! Наша любимая Михримах, похоже, в кого-то влюбилась. Султан Сулейман смеялся от души. - А то я и сам не вижу. – Почти хохоча сказал он. – И ты полагаешь, что Михримах пора замуж? Семиз Али прикрыл глаза, трясясь от страха, думая, что Сулейман прикажет его высечь. - Так, пока я не решил тебя заменить кем-то другим, дорогой учитель, не исправляй в тетрадках Михримах ничего, и, наконец, поставь ей заслуженную плохую оценку. Пусть поразмышляет, а я со временем выясню, кто этот таинственный её возлюбленный. Семиз Али с поклоном ушёл. Султан остался один подписывать указы, и получать рапорты о войнах. Тем временем, к нему вошёл прибывший из Средиземного моря пират Барбаросса, которого Сулейман встретил радостно и, привстав со стола, обнял, как старого друга. Барбаросса привёл к нему невольниц. И одна из них особенно понравилась Султану. Он подошёл к девушке, посмотрел в её уставшие с дороги глаза, и сказал: - Эту не сметь отдавать шехадзе Мехмеду. Она моя. - А Хюррем? – Спросил Барбаросса. - Хюррем знать не обязательно. – Улыбнулся Султан, и дал распоряжение слугам. – Оденьте попроще, и устройте рабыней к Хаттидже. Ей, конечно, положено жить в комнате моих наложниц, но со временем я переведу её к Хаттидже. - Будет выполнено, - с поклоном сказал Барбосса. Девушек и Фирузе увели. А шпага Кортеса, которая была выпущена из рук Ибрагим Паши лежала себе спокойно в лесах, пока её не забрал себе капитан недавно построенного корабля "Чёрная жемчужина" Арчил де Росси. Де Росси как-то оказался в венгерских лесах проездом - привозил герцогине Елене Савойской, племяннице Эрцгерцога Фердинанда, добытое для неё (за её супруга) золото и украшения. Проезжая мимо лесов Арчил увидел какую-то странную штуку. Или, вернее, эта странная штука приманила Арчила своей магией - никто не знает. Но предприимчивый европейский пират решил забрать штуковину себе и не показывать её герцогине Елене Савойской, которая ждала его возлежа на тафте и поглаживая какого-то очень дорогого котика, вероятней всего, добытого для неё тем же Арчилом в крутых и тяжёлых боях с пиратами Султана Сулеймана. Уставшая гладить котика герцогиня Елена Савойская привстала с тафты, и, разнежившись, а вернее, почувствовав запах мужского пота, подошла к двери и вперёд служанки стала встречать вошедшего гостя. - Ну? - Уставилась на пирата герцогиня Елена своими томными голубыми, и полными нежности и томления глазками. - Принёс мне богатство? Пират попросил своих дружков - Ганта и Лючиа - поставить на пол добытые для герцогини сокровища, и спешил откланяться: ему очень не хотелось исполнять обязанности любовника герцогини Елены - давно не хотелось и Арчил давно мечтал вернуть Елену мужу, который не заставил себя долго ждать. Ревнивый супруг, которому вовсе не хотелось быть рогоносцем из-за попрошайки пирата для пущей важности захватив с собой влиятельного 79-летнего командора Гонцалеса Меркеля и для защиты собственной чести банду отъявленных головорезов - при таком количестве мужчин пират Арчил де Росси с удовольствием ретировался, низко поклонившись ждавшей огня страсти Елене, которой, к её неудовольствию, в этот день пришлось исполнять обязанности жены перед мужем под строгим контролем головорезов, которые устремились на кухню поскольку Фридрих, муж Елены, обещал им сытный обед, и командора Гонцалеса Меркеля, который мечтал в тот момент о красавице Эбигейл, которую нежно любил и которой исполнилось 36 лет. Мужчина зевал, но не гнушался вкусной пищей, которую приготовила пожилая экономка Фридриха Долорес. В довершении вечера навестить Елену прибыл её дядя, эрцгерцог Фердинанд, который присоединился к пиру, (нужно сказать с большим удовольствием), и ему Елена вынуждена была рассказывать о том, что её супруг был невероятно хорош в постели. На что Эрцгерцог Фердинанд одобрительно кивал, запивая своё одобрение большими порциями красного вина. Мужчина радовался счастью хоть одной племянницы и переживал за томящуюся после ласк Сулеймана Изабеллу, которая жила в монастыре, замаливая свои грехи. А пират Арчил де Росси тем временем отбыл из Венгрии и по течению реки Дунай вышел на поиск приключений на "Чёрной жемчужине" к морю - ведь его вёл сам меч Кортеса, который он держал впереди на случай приключений. И только, когда корабль прошёл довольно глубоко по реке, приближаясь к Чёрному морю, Арчил посмотрел на рукоять меча, на которой было выгравировано: "Ernan Kortes". Арчил пожал губами, и положив меч в ножны, устремил взгляд за линию горизонта - уже приближалось Чёрное море, и легендарная Жемчужина выходила навстречу приключениям.