А вишня

Друг мой, друг мой Я очень и очень болен Сам не знаю, откуда взялась эта боль То ли ветер свистит над пустым и безлюдным полем То ль, как рощу в сентябрь, осыпает мозги алкоголь Так я мог бы писать тебе, Утопая в бездонной гнили Но вот ведь ни у нас, ни везде Плагиат никогда не любили И поэтому просто скажу, Что я слаб и безмерно потрачен Я запряжен в тугую вожжу Как издохшая, старая кляча Я плыву сквозь бездушную мглу Я стараюсь нащупать берег, Задыхаюсь во терпком дыму И уже в этот берег не верю Мне не хочется больше шутить И мутить безмятежную тину Мне не хочется плакать и пить И тащить себя прямо в трясину Я устало смотрю на рассвет Я шучу, я и плачу, и пью Я считаю прошедший столп лет По затертому календарю Я роняюсь грудью на стол Вою громко на одной ноте А в мечтах — пистолета ствол Как холодный и мерзкий наркотик Я плыву сквозь бездушную мглу Я впускаю в себя терпкий дым Сигареты качу по столу И издохнуть хочу молодым Я боюсь одряхлеть, износиться Я боюсь помутневших глаз Я боюсь, что потухнут зарницы Перед ночью в последний раз Громко вою на одной ноте Громко плачу над кружкой своей Заходясь в полупьяной икоте Скалюсь мертвенной пасти дверей Пожалеть бы себя, но не жалко Нет сочувствия, нет его, нет! Бормочу через зубы считалку И ее расщепляю в бред Я сказал бы, что зол на потерю Всего ценного, что я имел Только что сказать мёртвому зверю, Распластанному в рве сгнивших тел? Я б сказал, что не звал и не плакал И прошло все, как с яблонь тех дым Что петлей увяданья охвачен И не стать мне уже молодым Но ужель я Сергей Есенин И повешусь на люстре с утра? В затемнённых и древних сенях Вижу сталь своего топора Я пошел бы рубить им осины Сеять в мир просветления рожь, Только за́место леса — трясина Только за́место знания ложь Я покрыт алым пламенем веры Я сжигаю что вижу подряд Кто же это заметил неверно, Что стихи никогда не горят? Посмотри же, как ярко пылают Как маняще зовут за собой Я брожу по острейшему краю И шагнул бы счастливо в огонь Я сгорел бы в костре на потеху Я бы стал разлелеян толпой Мне бы все уже было не к спеху Я б не чувствовал мерзкую вонь Мученик! — звали меня бы, — Он познал самый истинный смысл! И не знали б, что я весь декабрь В них плевал, перевесившись вниз! Я покрыт алым пламенем веры Той наивнейшей веры в людей Я познал всю их мерзость без меры Всю их злость, что течет со щелей Я прошу их "Помилуйте, Боже! Что я сделал? Чем вас огорчил?!" Они шепчут "Ты был непохожим" Тащат в жерла ревущих горнил Так вот, друг мой, спешу сообщить Что я слаб и безмерно потрачен Что я больше не в силах служить Как издохшая, старая кляча Я кончаю пустые слова Я другой приведу аргумент В меня тычется рыло ствола Замирает на вечность момент