— Хëнджин~а, ты слишком много болтаешь, не занять ли тебе свой рот чем-то действительно важным?

Опять.       Опять он болтает без устали. Что-то рассказывает и смеëтся. Немного бесит. Грëбанный идеал.

***

      На самом деле Феликс врëт. Нагло врëт, что его это раздражает, или бесит, или ему не интересно, или ещё что-то — это ложь. Всë ложь. И к счастью, это у него только в голове, где рядом, 50 на 50, идëт совершенно другой поток мыслей, так сказать мнение об этом длинноволосом. Ладно, 40 на 60.       Бóльшая часть Феликса в абсолютном счастье и восторге от Хëнджина. Ведь "Он такой харизматичный, такой приятный на ощупь, такой милый, такой вкуснопахнущий, такой невероятный задумчивый, такой нереальный".       Список продолжать можно сколько угодно. И вот это каждый день приходится слушать его соседу. Каждый божий день. И ему даже нравится анализировать чувства младшего к другу, моментами отвечая на искреннюю улыбку Ли тем же. — Ты же влюблëн по уши, по тебе видно. — Хëн, ты, конечно, и умный, и мудрый, и всё такое, но не говори таких глупостей, ладно? — Ну да, это же я тебе целый час втираю о том, как сегодня Хëнджин мило морщился и пыхтел от острой пищи.       Веснушка смотрит на Чана, будто впервые видит, выражая всем своим видом потрясение. Левый глаз начинает нервно дëргаться и он размахивается маленькой подушкой, раскручивая в руке, и отправляет её в полëт, где остановка— это, покрасневшая из-за приступа смеха, голова его друга.

***

      В некоторые моменты уединения с самим собой, чаще всего в душевой или в зале практик, он задумывается об этом. О своих чувствах к однокурснику.       Старательно пытается анализировать все испытываемые эмоции, фокусируясь на отдельных, более ярких моментах, затем обдумывая всё в целом— совместимость, общие действия, общие проведëнные пары с переглядыванием, фразы, которые понимают только они.       Много раз представлял то, о чём может думать Хëнджин. И это всё же сложно.       В один из многих солнечных жарких дней Феликс понимает, что реально заинтересован в старшем, не как в друге. Но и не как в парне? Ладно, он ещё не полностью разобрался, только лишь в том, что он ему нравится.       Поправочка: не разобрался ровно до того момента, пока на выходе из общего этажного душа не уткнулся в, оказывается голую, грудную клетку Хëнджина, который одновременно открыл дверь.       Они не двигались, а кажется, что и не дышали вовсе, так и стоя в полотенцах. Ли оцепенел в той позе, в какой врезался, утыкаясь подбородком в свою грудину, а лбом в пространство между ключиц блондина, не желая что-то предпринять.       А Хвана так умиляет такой смущëнный Ëнбок, особенно рассматривать со всех сторон мокрую макушку с прядями волос, которые не очень хорошо скрывают совсем лëгкий румянец. А, точно, душ! — Ты пропустишь меня внутрь или хочешь по второму разу искупаться? – спокойно проговаривает тот и, укладывая большие пальцы на скулы, а остальные поверх ушей, приподнимает голову младшего, по-доброму смеясь с закрытых зажмуренных глаз и маленького носика.       Появилось желание поцеловать каждое подрагивающее веко, где смиренно покоились веснушки. Будем честны, это желание появилось ещё раньше, чем до Феликса допëрло о его симпатии к старшему. — Прости, – говорит себе под нос и как-то нехотя отходит влево, освобождаясь от мягких рук, но всё равно не открывает глаза.       Только услышав щелчок душевой, решает открыть сначала правый, а за ним и левый, глаз, выпрямившись, проследив за неподвижной дверью, выдохнул: — Бесподобный~       Улыбнувшись такой ситуации, идёт на кухню за кофе раздумывать дальше, углубляясь в пучину противоречивых мыслей, так и не поняв, что шум царил во всём общежитии, кроме душевой, где до сих пор не было шума воды, а Хëнджин спиной опирался о эту самую дверь и не знал куда деть внезапно возникшую радость. Танцевальная практика. Он попробует выразить себя через танец, сразу обдумывая секси плейлист.       Вечер дня, где опять слишком перевозбуждëнный от игры Хван скакал по коридору с комнаты в комнату, пытаясь выпытать у тех жителей полезную информацию, так же кружась вокруг Феликса, что усердно готовил брауни. Ли просто предложил всем с этажа вкусить его готовку, не ожидая того, что всем зайдёт эта идея и все сразу будут скидывать на карту за продукты.       Было терпимо, пока Хван не вовлëк в эти скачки Хана и тут уже было не остановить никого. По этой причине, Ликс поскорее замешал тесто и погрузил в духовку. Мало ли что.       Всё не так плохо— одного человека остановить легче, чем, например, троих.       Минхо не хотел отставать от мелких и кружился с ними, надавая тем лëгкие подзатыльники, когда говорили, что он веселится с ними только для того, чтобы казаться моложе. Держите его семеро— все семеро и отхватят от старшекурсника по шапке.       А тут и до криков не далеко, но сегодня что-то быстро утихомирились, садясь за стол, уплетая за обе щëки сладкий десерт, начиная оживлëнно обсуждать новинки музыки, новинки фильмов. Опять.       Опять он болтает без устали. Что-то рассказывает и смеëтся. Грëбанный идеал. — Хëнджин~а, ты слишком много болтаешь, не занять ли тебе свой рот чем-то действительно важным? – не сдерживается Ли младший, уберегая себя от навязчивых мыслях о пухлых губах, которые часто пропадали под проходившимся языком. Интересно, а насколько они пухлые? Как бы они смотрелись на его... — Твоим членом, например? – не успевает парировать, как... — Молчанием, стоп что? – говорит на милисекунду позже, моментально побелев, выпучив глазки и смотря точно в хищный взгляд, пока все хихикают даже не от сказанных слов, а от реакции младшего.

***

Хорошо... Хорошо. ХОРОШО.       Итак, мы в своей светлой комнате, в безопасности и одни. Что делать?       Не такие уж мы и одинокие в этой комнатушке — у нас тут целый стояк. В итоге их двое, а идти в душ "расслабляться" не хотелось совсем, пусть люди на кухне думают, что у Ликси психика сломалась. Грозно посмотрев вниз живота и вымученно выдохнув, гасит свет, кидает на ходу пушистые жëлтые тапки по сторонам и приземляется спиной с прохладной постелью, сразу пытаясь укутаться в одеяле.       Дверь отворяется, заставляя переместить взгляд с экрана телефона на своего соседа, как думал светловолосый, но по росту понял, что тревожит его совершенно другой человек. — Крис-хëн сегодня помогает Чонину с освоением каких-то программ, у него на следующей неделе зачëт, – сразу отвечает на не заданный вопрос, выжидая, когда ему разрешат пройти, и проговаривает чуть тише, — Йени попросил нас поменяться. — ...окей... – натянуто произносит "человек-кокон", увидев предупреждающее смс от старшего с просьбой смены соседей на эту ночь.       Хëнджин сразу заваливается на соседскую кровать, говоря что-то о хорошем матрасе, укладывая руки в замок на живот, и смотрит вбок, дожидаясь то ли внимания к себе, то ли витая в своëм воображении.       Феликс, заметив его поведение и не забывая недавних слов, откладывает телефон под подушку, выключая прикроватный светильник, принимая примерно ту же позу.       Лежать в кромешной тьме, без какого-либо желания спать, сверля дыру в потолке, да ещё и с одним колом стоящим членом, да ещё и в тишине.       В тишине с Хван Хëнджином. Слышать спокойное дыхание обоих, иногда слыша более глубокие выдохи, зевание — интригует.       Феликсу пора что-то сделать с его ситуацией в нижнем белье, и для этого он движет левой рукой вниз, задевая возвышенность и случайно резко выдохнув. Его дыхание всё больше и больше отличается от соседского, становясь ускоренным и шумным. А рука более резво обхватывает через ткань орган, ограниченно двигаясь вверх вниз, но сразу останавливается, когда по всей комнате слышится отчëтливое хлюпание. Упс, немного перестарался и забыл, что не единственный в этом замкнутом пространстве.       Младший начинает краснеть, застывая так же, что не остаëтся незамеченным. Дабы скрасить эту неловкость Хван начинает говорить, будто ничего и не было: — Кстати, я сегодня прорепетировал в зале, – начинает с рандомной темы, — И сочинил новое хорео, надеюсь, завтра примут и оценят, – вроде неплохо получается, — А! А ещё в душевой очень больно ударился о бортик, ты посмотри какой там синяк, – пытаться показать сине-фиолетовое пятно на голени во тьме было ни к чему, но он так быстро проговаривал все слова о том, как скорчился, о том, как хотел уже звать на помощь и не идти в душ, о том как принял эту ситуацию, проклиная несчастный бортик, что двоим действительно стало комфортнее, потому что улыбки не сходили с их лиц, что даже Ли унесло ураганом раздумий далеко-далеко. — А давай как-нибудь повторим фотосессию с первого курса, чтобы посмотреть как выросли? – ответа не следует, что вынуждает переспросить и полностью лечь на бок, удерживая тело опором на руку, — Эм, алло? Уснул? — Нет, не сплю, – пауза, — Хëн, может всё таки займëшь свой разговорчивый рот...       Но не успевает договорить, потому что чувствует, как одеяло покидает его, вместо себя оставляя тяжесть на кровати, а потом и на своëм теле, только обдумывает возмущаться, да вот кисти уже перехвачены и вдавливаются в живот, а ноги стали неподвижными под тяжестью мощных бëдер, которые удачно расположились выше его коленей. — Твоим членом, например? – произносится победной улыбкой слишком близко к паху.       А член то стоит до сих пор, прося необходимое внимание к себе. — Заждался, м?       Не ощущая сопротивления, чуть ослабляет сцепку, но не убирает, боясь, что его выпрут и пожалуются. Пальчики пробираются за резинку домашних штанишек, ногтями дразня кожу, чуть оттягивают и фиксируют по середине ствола, оставляя верхнюю половину наслаждаться свободой. Хëнджин прислушивается к телу под ним, облизывается, ловя восторг и оценивая размер. — Ëнбок~а, я хочу его внутри...я очень сильно хочу его внутри... но сегодня, – задумывается о предстоящем размере, и вспоминает, что не планировал сегодня доходить до такого, — Не готов, прости. Но знаешь, одну вещь я всё же исполню.       Он совсем не ожидает, что Феликс окажется такой отзывчивый на ласки, когда проходится ладонью вдоль, задерживаясь на головке, энергично массируя ту, когда видит, что тело подбрасывается от робких касаний к возбуждению. В связи с этим, спускает бельë, и начинает дразнить кожу дуновением то холодным воздухом, то горячим потоком, с упоением наблюдая за реакцией, наслаждаясь временным контролем над младшим, иногда потираясь правой щекой, не специально касаясь нижней губой плоти. — Я не начну ведь, понимаешь о чём я?       На этот вопрос живот Ликса призывно предательски втянулся, давая бóльшую амплитуду для раскачивания органу, и на него начали падать одна за другой капли смазки, которые в последствии оказались слизаны старшим.       Невозможно не завороженно смотреть на сочащееся напряжение уже не друга, и не сдержав свои намерения, быстро оказавшись рядом с ушком, пошло бархатным голосом шептать: — Ликси такой чувствительный? – проводит подушечками пальцев от основания, –Как думаешь, что будет, когда ты почувствуешь мою узость, предназначенную только для тебя? – сжимает головку, — Сколько ты сможешь продержаться, если я оседлаю тебя? А сможем ли мы в унике уединиться? А— — Закрой свой рот, – звучит вымученно-возбуждëнно. — Не расслышал, что, прости? — Займи свой рот моим чл-       Кольцо из рук резко давит на основание, он уже на уровне чужого живота, принимает в ротик налившуюся головку, приподнимаясь, предугадывая попытки Феликса погрузить член глубже. Берёт наполовину, дальше не может, но это дело времени.       Старшего затягивает процесс и он не замечает, как его две руки освободили Ликса и пытаются помочь себе, умеренно двигаясь по стволу.       Ли томно дышит, по-хозяйски пуская кисти между прядями Хëнджина, придерживая их от лица, нахваливает его, собирая волосы в небрежный хвостик, оттягивая голову от себя, заглядывая в довольное лицо, удовлетворëнно закатывающие глаза, любуясь пухлыми губами на его достоинстве, и звучно стонет, динамично толкаясь в податливый ротик.       Он готов к разрядке, поэтому предупреждает длинноволосого, пытаясь оттащить от себя, на что получает недовольное мычание, пуская вибрацию, которая явилась последней каплей для выдержки младшего. Хван принимает всё, оставляя немного в полости рта, чтобы, встретившись с глазами-омутами, оторваться от леденца и дать сперме медленно вытечь, после же обратно вернуть в плен губ до середины ствола и, снова оторвавшись, показательно сглотнуть. — Я же только что- — Плевать, закрой рот, Хëнджин, закрой свой рот и иди сейчас же сюда.       Феликс повторно тянет за щëчки старшего для страстного сливания в поцелуй, в который второй захныкал и затрясся; затем отмечая, что губы Хвана нереально пухлые. В этих губах можно было б спрятать весь мир, ну или член Ли Феликса. Ему наоборот нравится в процессе исследования чужих губ собирать кончиком языка горьковатую жидкость, всë ещё постанывая от оргазма. — Ты мой, с этого момента только мой, да ведь? Мы вместе? Прошу, скажи да, я не смогу без тебя. Прости за это, но ты мне так нравишься... — Ш-ш-ш, слишком много слов, я люблю тебя, конечно теперь вместе, бесишь... Но, Джинни, что насчёт тебя? — А я... я уже всё.       Взор падает вниз, где образуется пятно, а потом обратно на лицо его, теперь, парня, утопая в любви к стесняющейся улыбке и горящим скулам. Сейчас тот самый высокий Хëнджин, который сжался, кажется таким махоньким, что младший не выдерживает и тянет того под одеяла, заключая в объятия, бережно целуя в лоб. Он правда кончил из-за поцелуя в губы после отсоса? — Прекрасный~       Через некоторое время, естественно на утро, весь этаж был усведомлëн о новоиспечëнной парочке, благодаря крикам Чанбина, которые и разбудили тех. Ли сразу заявил о своих правах, публично притягивая Хëнджина за талию, переместив ладонь на ягодицы, целуя того, улыбаясь в поцелуй, когда слышит улюлюкание за спиной.

***

      Учебный день никто не отменял, именно поэтому двое парней стоят в очереди, в душной библиотеке, где очень вовремя перестал работать кондиционер. И зачем им эти книги об актëрском мастерстве именно сейчас? Видимо очень нужны. — Хочу тебя сейчас~       Слова любимого голоса перекатываются по ушной раковине, донося смысл сказанного до головного мозга, немного заставляя съëживаться от щекотящего шëпота.       Феликс проверяет сказанное, заводя руки назад, хватая за таз в клетчатых брюках, притягивает, чтобы своей задницей почувствовать, что старший не обманывает. Хван кладëт локоть на спину Феликса для опоры, потому что последний тянет к себе ещё раз, грубее и резче, слыша в левое ухо тихий, слышимый только для него, стон, постепенно понимая, что тоже начинает хотеть. А член не поддаëтся уговорам мозга, постепенно переходя в полу-твëрдое состояние, выжидая продолжение. — Ликси, не здесь.       Старший вовремя видит человека, посмотревшего в их сторону, чуть давит на лопатки перед ним, пока Феликс, еле сдавшись, не убирает руки, засовывая в свои карманы джинс, и кладëт ладонь на напражëнные плечи Ли, дразня, но при этом успокаивая, поглаживанием.       Наконец получив источники знаний, решают вернутся в общежитие через парк, продлевая прогулку с университета, половину дороги комфортно молча, держась за руки и слушая по одному наушнику любимый плейлист.