Тебе не кажется милым, умри я сегодня прямо у тебя на руках?

Была ранняя ночь, когда Миу предупредила Шуичи о том, что все комнаты в ее доме заняты. Остальные члены группы уже заявили свои права на выбранные комнаты задолго до того, как он и Кокичи прибыли, так что это не должно было быть большим сюрпризом для него. По итогу, Шуичи сидел на диване, на заднем фоне слабо проигрывался случайный фильм, а в его руках Ома. Мальчик расположился между его ног, слегка прислонившись к Шуичи. Он бы солгал, если бы сказал, что это зрелище не заставило его трепетать. Он нерешительно протянул руку и медленно провел ею по птичьему гнезду, коим второй называл волосами. Кокичи издал почти мурлыкающий звук и прижался к Шуичи. Редко кто-то видел верховного лидера таким расслабленным, и Сайхара был уверен, что впитывает сейчас каждое мгновение. На Кокичи в большинстве случаев, если не все время, была какая-то маска, драматизирующая свои действия и эмоции по причине, которую Шуичи все еще должен был понять. Было… приятно увидеть его таким умиротворенным хоть раз. Шуичи воспользовался моментом, чтобы полюбоваться чертами — его волосы были спутаны, но мягки; на его лице не было никаких эмоций, но Шуичи мог сказать, что он доволен, и этот список можно продолжать. Кокичи чуть сильнее сжал рубашку Шуичи, и тот в ответ обнял. В один момент глаза Кокичи распахнулись, но было ясно, что он все еще находится в полусонном состоянии. — Шу-Шу.? — тихо простонал он. Использование этого прозвища заставило Шуичи покраснеть, на мгновение возясь со словами, прежде чем действовать. Шуичи поднял руку к лицу Кокичи, обхватив его одну сторону. Кокичи почти сразу наклонился к прикосновению, издав мягкий мурлыкающий звук. — Тепло, — единственное, что он выдал, прежде чем снова заснуть, оставив полностью взволнованного Шуичи думать обо всем. Расчесывая руками волосы друга, он вновь отметил насколько те мягкие. По мере того, как шли минуты, он думал, что не будет возражать, чтобы это (чем бы это ни было) повторилось снова, но быстро выбросил это из головы. В этот момент он принял свои чувства к верховному лидеру, а также тот факт, что они не могли быть взаимными. Как бы он ни говорил себе, что с ним все в порядке, он знал, что ложь никогда не была его сильной стороной. И поэтому он сделал глубокий вдох, позволяя дневной усталости, наконец, настигнуть его, пока он засыпал, а второй все еще безмятежно лежал в его руках.