Авария

Следующие несколько дней прошли для Клиффа в сладких мыслях о Линде: он не раз представлял, как поедет к ней, постучится в дверь, увидит эту очаровательную женщину на пороге, а она бросится к нему на шею, прокричав имя, и скажет, что ждала и любила всё это время... Клифф засыпал, с улыбкой обнимая подушку, просыпался по утрам будто только ради призрачной любви, а когда Кирк помогал управиться с ногой — рассказывал и расспрашивал. Для кудрявого же всё было как в тумане... Он лишь выдавливал неестественную улыбку, находясь рядом с Клиффом, а в остальное время был сам не свой. Мало ел, почти не спал, редко брался за гитару и, наконец, спасался тем, что ежеминутно вспоминал их совместные счастливые дни. Как хорошо было когда-то! Кирку также не давала покоя одна мысль: неужели такой мудрый человек как Клифф не догадался прочесть и другой дневник? Или долистать до конца — в случае, если описание последних событий находилось там же. Да, Бёртон не разрешал ему читать свои записи, но он ведь ничего не узнает...

***

— Алло? — Кирк поднял трубку телефона, трещавшего в утренней тиши. На том конце провода послышался приятный женский голос, в котором гитарист узнал ту самую женщину... лечащего врача Клиффа. — Здравствуйте. Это Клифф Бёртон? — Н-нет, это его друг... — Замечательно, ведь эта информация как раз для вас. Нужно приехать в больницу для проведения дополнительных анализов. Можете не беспокоиться: нам понадобится только взять кровь из вены и выяснить некоторые данные о мозге. — Вы думаете, с ним могло случиться что-то худшее, чем амнезия? — женщина в ответ еле слышно усмехнулась, будто не хотела ранить Хэмметта плохими новостями. — Мы пока можем только предполагать... — она сделала короткую паузу, но, не позволив Кирку раскиснуть, продолжила: — Сможете приехать с ним сегодня в одиннадцать часов? — Да, конечно. Врач положила трубку, а Хэмметт ещё минуту стоял недвижно, слушая гудки. Это известие поразило его, хотя вроде ничего ужасающего пока не произошло. Но снова больница, койки анализы... Вдруг... Нет. Лучше об этом не думать. С его любимым всё будет в порядке. А сейчас надо разбудить его и приготовить завтрак.

***

В назначенное время Клифф и Кирк уже стояли у регистратуры, ожидая врача, которая не заставила себя ждать. Поздоровавшись и дождавшись подписания всех нужных документов и согласий, она повела музыкантов в кабинет. Хэмметт остался ждать в коридоре, отвлекая себя пересчетом цветков на плитках стен, пока кровь Бёртона сочилась в пробирки. Затем последовал другой кабинет, где последнего уже поместили на лежанку, которая словно пришла из хорроров, и двадцать минут голова его находилась в объятиях лазерных приспособлений. Но пытка больницей наконец подошла к концу, и врач, оповестив о телефонном звонке, который вскоре нагрянет в дом Клиффа, отпустила обоих. Они отправились домой, и за всю дорогу Кирк не только не произнёс ни звука, но и будто забыл о существовании Бёртона, не отвечая на вопросы. Его повергло в жуткое состояние известие о том, что происходит с Клиффом, и даже мысли о нахождении в моменте не в силах были вытащить гитариста.

***

В такой обстановке прошло ещё два дня, и Хэмметт снова прервал треск телефона, в котором снова послышался женский голос, оповестивший: — Анализы готовы. Клиффу Бёртону придётся лечь в больницу для обследования... Кирк испугался сильнее, но пулей примчался с басистом в назначенную палату, движимый желанием раскрыть тайну мозга своего любимого. — Черепная коробка повредилась при аварии, что нанесло незначительный ущерб. Обследование рекомендовано, так как, вероятно, поможет восстановить память. Остальное не пострадало, — врач вывела Хэмметта из палаты, где уже расположился Клифф, и наконец полностью объяснила совершённые над ним действия. Лицо гитариста заметно просияло: появилась надежда вернуть воспоминания, вернуть старого доброго Бёртона и их любовь... Кирк поехал домой, вдохновлённый идеей врачей, и тут его, впервые за последний месяц действительно повеселевшего, осенила невероятно простая истина. Она заключалась в том, что, скрыв от Клиффа их прошлое, он обрубил все совместные пути в будущее — светлое и прекрасное. «Ох, как можно быть таким глупым?» — неоднократно спрашивал себя Хэмметт по дороге в дом, но оправдывал отсутствие действий своим депрессивным состоянием. Вернувшись, он тут же наплевал на все запреты Клиффа и перерыл несколько ящиков, вывалив на пол нескончаемое количество исписанной нотными станами макулатуры, после чего наконец нашел заветную синюю тетрадь. Он пролистал несколько страниц, которые были покрыты ничем иным, как описанием их совместного времяпровождения, а самые яркие моменты даже подкреплялись небольшими зарисовками с изображениями забавных лиц самого Хэмметта. Слёзы былого счастья сами выплыли из глаз гитариста, случайно попав на пару страниц. Это, пожалуй, был один из незабываемых моментов, тот, который хочется пережить огромное количество раз и чувствовать чистое и благостное умиротворение. Он читал и читал, зачитывался до радостных истерик всем, что произошло, что откладывалось в его памяти на протяжении многих лет и оказалось собрано в этом дневнике, в этой простой синей тетради...

***

— Здравствуйте. Это лечащий врач Клиффа Бёртона. Мы провели небольшую операцию с согласия пациента и он просил сообщить, что... очень хочет вас увидеть... — женщина делала паузы, потому что, похоже, была слегка впечатлена эмоциями выздоровевшего басиста. Это насторожило и одновременно порадовало Хэмметта. Он снова примчался в больницу, и теперь на лице его отражались самые искренние непонимание и любопытство. Он буквально влетел в палату Бёртона, супергеройски развивая белый халат, но при виде Клиффа остолбенел: на него смотрела привычная и родная физиономия со знакомой гримасой гнева. — Кёрки, твою сраную мать. — А?.. И Клифф рассмеялся так громко и заразительно, что даже сконфуженный гитарист сначала хихикнул, а потом почти свалился на пол рядом с койкой. — Я всё вспомнил. Каждый, блять, момент своей грёбаной жизни, — сказал Бёртон, уже успокоившись. — И я, чёрт тебя дери, не понимаю, почему нельзя было просто рассказать мне всё с самого начала. Линда — какая нахрен Линда?! — век мне не помнить этого имени! Лучше бы после аварии мне вышибло часть мозга, которая отвечает за воспоминания о ней! А ты ведь знал, как я её недолюбливаю... Но ты, вероятно, растерялся, мой милый Кёрки? — и он улыбнулся так нежно, как только мог, склонил голову и растрепал кудрявые волосы, обладатель которых сейчас выглядел отруганным родителями маленьким мальчиком. — Д-да... Прости, я такой дурак... Но мне правда было очень плохо, и я дошёл до этой мысли, но только в конце... И я так рад, что ты снова помнишь! Кирк бросился в объятия, наплевав на всяческие провода и капельницы, и прослезился, зацеловывая возлюбленного до посинения. — Кстати, я принёс твой дневник. Зна-аю, ты просил не рыться там, но мне же надо было как-то исправить ситуацию с памятью! — он выдал тетрадь Бёртону. — Ха! Да уж, там много занимательного. Но спасибо, ведь это было действительно необходимо мне. Теперь я точно вспомню абсолютно всё. — Вот, оказывается, где ты хранишь те важные и чудесные воспоминания, о которых так часто упоминал?..

***

Что для влюблённых может быть бо́льшим счастьем, чем видеть друг друга счастливыми? Пожалуй, ничего. Вот и эти двое заснули прямо в палате, обретя окончательное успокоение и гармонии в созерцании простой, но искренней улыбки ближнего.

*

— Это ещё что за хрень?! Ему нужен покой! — врач ворвалась в палату и шёпотом накричала на Хэмметта, гневно вышвырнув его в коридор за шкирку, пока он смеялся и благодарил её за дарованную Клиффу память!