Я не прошу помощи, так почему ты помогаешь?

В это же время, пока Попов предавался тягостным мыслям, трое друзей бесцельно ходили по городу. Эти шатания сами ребята назвали гордым словом «прогулка» и теперь Шастун был рад, что вытянул друзей побродить. Ему казалось, что он уже бесконечно давно не болтал с кем-то вот так: ни о чем, не замечая времени или не проваливаясь в свои мысли. Парень думал, что его молодость сыграла отличную шутку с его принятием ситуации, он не убивался горем неделями, депрессивно думая, что все кончено. Да, он вел себя иррационально, срывался, но сейчас, кажется, уже легче, только контролируемая боль и страх остались с ним, и парень очень надеялся, что такое мировосприятие не изменится.

***

— Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — у девятого класса сейчас должен быть урок геометрии, а учитель после бессонницы даже не мог вспомнить, что они повторяли на прошлом. В итоге Попов, трезво оценив свои силы, решил дать самостоятельную на всё занятие, чтобы класс хоть немного поработал своими мозгами, а не эксплуатировал учительские. Он наслаждался практически полной тишиной во время этого урока. — Ужасно выглядите, — ребята уже расходились, а Арсений подумал, что может хоть ненадолго прикрыть уставшие глаза, когда услышал голос Антона. Мужчина посмотрел на него и сильно удивился, увидев на лице легкое волнение. — Вашими молитвами, — не хватало, чтобы Антон за него беспокоился, но Шастун пропустил колкость мимо ушей и остался стоять рядом с дверью. — У вас что-то случилось, я знаю, что не могу такое спрашивать у учителя, но ваш видок… — парень помолчал, не зная, как описать то, что он видит. — Я много работаю: перед каникулами всегда так, — Попов уже хотел поскорее остаться в своем кабинете в одиночестве, потому что работы было и правда много, а он вот вообще не выспался, и сейчас выслушивать что-то о своем внешнем виде у него не было настроения. — У нас с вами очень забавные разговоры, — Антон резко переменил тему, он ужасно не хотел говорить то, что собирался, но своим маленьким признанием надеялся задеть учителя, — мы не говорим друг другу правду, но просим ее. Шастун не ждал ответа или разговора по душам прямо сейчас, точнее он вообще не ждал этого никогда, поэтому развернулся и спокойно вышел из класса, оставляя Попова удивленно хлопать глазами. Уже вечером Антона накрыла волна сожаления о сказанном: как он мог обвинить Арсения Сергеевича в сокрытие правды, когда не имел никакого права на нее? Но парню было не по себе от уставшего Попова, и он решил побеспокоиться о нем. Однако мог же Шастун уйти, видя, что учителю неприятно его волнение? Антону стало немного обидно, ведь фактически математик мог беспокоиться хотя бы формально об ученике своего класса, а вот в другую сторону это уже не работало. Он просто не нуждается в беспокойстве с моей стороны… Почему-то мысль задела, словно поранила нежные чувства где-то внутри, заставляя принимать поспешные решения. Антон хотел закрыться от учителя, спрятать все свои чувства и переживания. Не то чтобы раньше он был открытой книгой, которую Попов мог читать как настольную, но этот мужчина уже слишком много знал и видел, по мнению юноши. От мысли, что один конкретный человек видел столько минут слабости в исполнении Антона, становилось противно, парень не считал себя настолько слабым, как об этом мог думать Попов. Утро встретило не спавшего Антона колким холодом, несмотря на конец марта, наступление весны еще не чувствовалось, хотя день стал значительно длиннее и светлее. Курить хотелось сильнее обычного, и парень не стал отказывать себе в этой маленькой прихоти, останавливаясь недалеко от школы. — Не думал, что ты куришь, — вместо приветствия Попов решил использовать старый добрый метод нападения, хотя, конечно, мужчина помнил, что от Антона иногда пахло дымом, но решил спросить напрямую. Юноша выдохнул облачко сизого дыма и затянулся снова, поднося ко рту замерзшие пальцы с зажатой сигаретой. — И вам доброе утро, — Шастун ненавидел, когда люди хотели что-то узнать, но не спрашивали напрямую, думая, что ты сам должен додумать вопрос и дать ответ, — думаю, это мое дело, — все же он решил вежливо прокомментировать выпад учителя. Мимо них проходили другие ученики, и Антону не хотелось, чтобы кто-то видел его рядом с математиком, поэтому парень решил, что тот попросит выбросить сигарету, и они разойдутся. — На счет того, что ты сказал мне вчера… — Я ничего не имел в виду, — вчерашнее решение о соблюдении полной субординации удалось Шастуну с трудом, и сейчас он хотел придерживаться своей тактики. — Что ж, я тебе не верю. Ты сам сказал, что не говоришь мне правду, а теперь думаешь, что я приму твои слова за чистую монету? — Попов прищурился, явно, не собираясь уходить или отбирать сигарету. Сегодня он выглядел отдохнувшим и посвежевшим, и Антону стало неловко за свое вчерашнее беспокойство. Шастун выбросил окурок в урну. Ему нечего было ответить. — Скоро звонок, — парень пожал плечами и отвернулся от учителя, обсуждать вчерашний разговор не было смысла, а опаздывать — желания, — и сегодня, кстати, третий день. День прошел пресно, в прямом смысле никак, точнее так прошла первая часть дня, ведь вечером они собирались к Егору, а это явно должно быть веселее учебы.

***

Алкоголь опьянял парня так быстро, что у того даже не возникло мысли остановиться, опрокидывая в рот очередную порцию чего-то невероятно отвратительного. Тусовка давно началась, опаляя своим дыханием всех присутствующих, которые были и не против отпустить себя с тормозов, мешавших чувствовать себя расслаблено в этот вечер. — Тебе не стоит так быстро напиваться, — этот голос заставил Антона слишком быстро развернуться, даже не допив очередную стопку. — Ооо… — только и мог протянуть парень, глядя на давнюю знакомую, которая по своим причинам пропустила целую четверть. — Последнее время все только и говорят, что я должен делать, а чего нет. А ты какими судьбами? Катя улыбнулась, ей не очень нравилось состояние парня: он был слишком пьян, чтобы уловить ее флирт, но при этом слишком трезв, мысля здраво. — Я с отцом уезжала, помнишь? Из-за развода родителей, но я не особо хочу это обсуждать, — девушка подошла еще ближе, проходясь глазами по столику с алкоголем, — выбор не велик, что посоветуешь? Музыка и крики голосов мешали не совсем трезвому парню слышать внятно слова собеседницы, но суть он уловил, наливая ей напиток, который на его притупившийся вкус казался менее противным. Сам он тоже решил не отставать, сейчас казалось, что алкоголь делает все его проблемы менее значительными, словно внутри есть только расслабленность и никаких забот. Такого пусть и мнимого спокойствия Антон не ощущал уже давно, купаясь в этих недолгих чувствах. Шастун помотал головой, пытаясь найти своих друзей и осознавая, что, видимо все-таки перебрал. Но эта здравая мысль потонула в других, когда Катя выдохнула ему слова прямо в ухо: — Я люблю эту песню, — он услышал ее усмешку, хотя и не мог увидеть, — потанцуем? Антон не видел ничего такого в обычных танцах, он не любил танцевать и считал, что не умеет, но сейчас ему было все равно на свои мысли. Шастун отбросил все страхи и начал наслаждаться музыкой, не обращая внимания ни на кого вокруг. А вокруг творилась настоящая попойка для несовершеннолетних. Подросткам было уже все равно как они выглядят со стороны, и они делали то, на что не решились бы в более трезвом состоянии. Куча потных людей, с трудом державшихся на ногах, танцевала и пила и все это повторялось по кругу. Более трезвой Кате не нравилась эта атмосфера, она схватила Антона за рукав и потащила его на кухню, где было тише и свежее. В маленьком помещении предназначенном для готовки людей было мало, но все они смотрели заинтересованно на пришедшую парочку. Девушка снова решила поговорить с Шастуном, хотя его состояние было заметно хуже, чем при встрече: — Антон, ты никогда раньше столько не пил, что-то случилось? — парня начало раздражать намерение всех и каждого спросить о его проблемах. — Почему я должен отвечать? Девушка вспыхнула от разочарования, слыша такой грубый ответ, но списала все на опьянение Антона: — Потому что я волнуюсь? — Слишком много вас — волнующихся, а мне это не нужно, — Шастун увидел меняющееся от его слов лицо девушки и попробовал сгладить острые углы, — давай вернемся, потанцуем? Я не хочу здесь сидеть больше. Егор, который среди немногих тоже был на кухне, медленно подошел к парочке, собирающейся уходить. — Вы так громко ругаетесь, — фыркнул хозяин квартиры. — Со стороны было похоже на сцену ревности. — Мы просто разговаривали, — ответила девушка, недовольная, что личный разговор прервали. — Так вы вместе? — Егор просто веселился, глядя на этих двоих. Он был почти трезв и оберегал квартиру от необратимых разрушений. Парню было почти скучно на своей вечеринке, и он хотел развлечься со старыми знакомыми. — Не твое дело, — отчитываться Шастун точно не собирался, поэтому поймал руку девушки и повел ее в комнату, где сейчас было веселее всего. Когда они вернулись, Дима недолго понаблюдал за таким другом и решил, что пора вмешаться, потому что даже во время танца Антон умудрялся пить с легкой руки Кати. Позов хлопнул парня по плечу: — Пойдем, покурим? — Дима даже не надеялся, что друг согласится пойти домой, а проветрить голову на улице и взять перерыв в алкомарафоне Антону было необходимо. Позов отмахнулся от мыслей, понимая, что не ему решать, что нужно другу. Шастун пытался сфокусировать взгляд на лице Димки, осознать его слова было еще сложнее, поэтому Антон пошел за парнем скорее из-за доверия к нему. Неожиданно уже возле самого выхода из помещения уже Шастуна за руку поймала Катя, которая была удивлена уходу парня. — Антон, я не договорила, — тот удивленно посмотрел на девушку, ожидающей его реакции. — Мы с тобой так давно не виделись, — звук музыки все еще давил на барабанные перепонки Шастуна, а нетерпеливый Позов с хмурым видом ждал чуть поодаль, — и я поняла, что ты мне нравишься. Антон не назвал бы происходящее с ним резким протрезвлением, но соображать он стал быстрее, судорожно подбирая хоть какой-то ответ. Девушка смотрела на него с надеждой, которая быстро сменялась разочарованием, готовым вот-вот пролиться слезами. Однако Шастун даже несмотря на просветление в голове не знал, что сказать, но парень не был уверен в вине алкоголя: даже будучи трезвым, подобное признание ввело бы его в ступор. — Я… Я скоро вернусь, — парень начал отворачиваться от девушки, когда та сумела дотянуться до его губ и оставить легкий поцелуй на них. Димка ухмыльнулся, но ничего не сказал, утягивая друга за дверь, подальше от тусовки. — Ты как хочешь, а я туда не вернусь, — ответил на взгляд Антон, когда зажигалка подпалила кончик сигареты, — где ты потерял Матвиенко, он же с нами был? — Если бы ты чуть больше времени сегодня уделил друзьям, то знал бы, что Серый ушел два часа назад, — невозмутимо ответил друг, обдумывая все ли вещи они взяли, чтобы свалить с пьянки. — Черт, прости, но я даже не уверен, что сейчас смогу сам дойти до дома, — Антону было очень стыдно просить друга провожать его, но его запинающаяся речь говорила обо всем сама. — Я и не собирался тебя бросать, — Позов дождался, пока друг докурил, и они медленно пошли от подъезда. — Я не хочу с ней встречаться, — прервал молчание Антон, ему очень хотелось спросить совет у друга, но его страхи казались необоснованными, — я боюсь, что не могу лечиться и встречаться с кем-то. Димка выглядел удивленным откровением Шастуна, но он мог сказать, что понимает его насколько это вообще возможно в этой ситуации: — Я бы спросил, не боишься ли ты пить и лечиться, потому что насчет Кати я понимаю, — приподнял бровь Позов. — Но я не хочу ее обижать, — Антон не собирался обсуждать меру выпитого сегодня, тем более не помнил, сколько это было. — Ты, правда, полагаешь, что дело в обиде? А о своих чувствах думать не хочешь? — вести конструктивный диалог с пьяным другом становилось все сложнее. — Не думаю, что мои чувства разделит другой человек, — Шастуна вело не туда, как будто кто-то тянул его за длинный язык. — О чем это ты? Точнее о ком? — Димка заинтересовался, с сожалением отмечая, что они скоро доберутся до квартиры друга, он немного помолчал, но ответа не дождался. — Ладно, ты мне все равно не ответишь, завтра в школу придешь? Там только классный час, можно и пропустить. Антона очень соблазняла мысль никуда не вставать утром, но следующая мысль была о том, что он вопреки желанию и здравому смыслу ходил (только вдумайтесь) целых три дня подряд, не пропуская уроки. Сдаваться на финишном броске юноша не собирался — это было не в его характере. Однако вопреки боевому настрою тело его подводило, похмелье сильно ударило по юному Шастуну: голова раскалывалась, он чувствовал ужасную слабость, временами его даже подташнивало. Мамы уже ожидаемо не было дома, и Антон очень надеялся, что разговор с ней не состоится, все-таки вчера он хоть и пришел поздно, но старался не шуметь, чтобы не разбудить спящую мать. Женщина считала его ответственным, вопреки мироощущению самого парня, который в своем возрасте уже курил, прогуливал, а от переживаний отвлекался алкоголем. Шастун не хотел бы думать о себе в настолько негативном ключе, но утро отнюдь не способствовало более радужным мыслям. У Антона не получилось дойти до школы одним махом: в каждом дворике он делал остановку, чтобы посидеть и отдохнуть, а кое-где и покурить, мысленно обещая себе больше не пить. Из-за этих остановок он почти опоздал, заходя в класс математики вместе со звонком. При первом взгляде на парня у Арсения из рук чуть не выпал листок с техникой безопасности на каникулах, Шастун выглядел отвратительно и если чувствует он себя также, то Попов ему искренне не завидовал. Сделать вид, что появление в классе настолько обескровленного, еле передвигающего ученика, от которого еще и сигаретным дымом воняло, было просто невозможно, поэтому классный руководитель решил взять ситуацию в свои руки: — Шастун, останься после классного часа, пожалуйста, — отсутствие ответа послужило Арсению сигналом, что он делает все правильно. Когда бренное тело уселось позади своих друзей, Попов заметил в дверях класса еще одно. Незнакомая девочка переступала с ноги на ногу, сомневаясь, стоит ли заходить: — Извините. — Извиняю, — не совсем педагогично брякнул в ответ учитель. — Я ученица девятого класса, — была заметна ее неловкость на этих словах, — я была на домашнем обучении последнюю четверть. — Екатерина Ракушкина, — быстро вспомнил Арсений, заметив кивок — ему говорили по поводу этой девушки, — заходи. Тоже останешься после уроков. Шастун не уловил ровным счетом ничего на классном часу, хотя математик старался говорить по делу, но мысли парня занимало только его ужасное состояние, однако пару фрагментов он услышал. Во-первых, Попов предупредил, что к школьной форме относился лояльно, просто потому что был их классным всего неделю, а после каникул ситуация изменится. Во-вторых, после этих же каникул будет пробник, который нельзя пропускать, учитель настаивал на стопроцентной посещаемости данного мероприятия. Ну и напоследок Арсений напомнил, что на пропуски и прогулы он не собирается закрывать глаза и будет в первую очередь звонить родителям. Закончив этот парад цифр и подпунктов, классный руководитель отпустил, учеников похвалив их за успеваемость в этой четверти. Все то время, пока Антон молча умирал за последней партой, Попов обеспокоенно поглядывал на него, надеясь, что тот не заснет хотя бы до конца классного часа. Шастун подорвался сесть ближе для разговора с учителем, больно с размаха ударившись кистью об парту, он и сам не до конца понял: была ли это его привычная неуклюжесть или же это последствия слабости. — Давай, я с начала с твоей подругой по несчастью разберусь, хорошо? — заметив порыв, осадил парня Арсений, боясь, что тот сейчас убьется. Этого было достаточно, чтобы Шастун со стоном сел за первый стол, обессиленно кладя голову на сложенные руки. С Екатериной дела решились довольно быстро, и она, клятвенно пообещав ходить с первого учебного дня последней четверти, удалилась в коридор. Попов сразу, как только прикрылась дверь за девушкой, достал пластиковый стаканчик и налил туда обычной воды: — Пей, — мужчина дождался, пока парень напьется и его взгляд обретет осмысленность, — а теперь ты расскажешь мне, что с тобой сегодня ночью приключилось, или, обещаю, ты отсюда не выйдешь, — прорычал Попов, ужасно злясь на парня. — Я не выспался. — У тебя дикое похмелье, а ты всего лишь не выспался?! — гнев закипал в всегда спокойном учителе, и тот сел на свое место, чтобы вдруг случайно не обнаружить себя рядом с парнем, — не нужно лгать, Антон, ты и так слишком часто это делаешь! — Хорошо, и что вы от меня хотите? Я пришел в школу, потому что обещал приходить четыре дня, — юноша ощетинился, не собираясь позволять нападать на себя. — Я допускаю, что ты можешь иногда пить алкоголь, как другие подростки, курить, если у тебя зависимость, прогуливать, когда важные дела. Я просто хочу знать, что у тебя все в порядке, это ведь так? — уже спокойнее продолжил Попов, видя, что ученик заинтересованно смотрит на него. — Нет. Нет, черт возьми! — спокойствие последних дней вдруг покинуло Антона, он вдруг остро осознал, насколько у него все не в порядке, казалось, что любую проблему можно решить, кроме того, что у него рак. Шастун закрыл лицо руками, чтобы немного успокоиться. — Хорошо, могу я тебе помочь? — это было сказано очень мягко, почти граничило с нежностью. — Такое чувство, будто мне уже никто не поможет, — плечи парня затрясла крупная дрожь, и Арсений решил, что у того опять истерика, но глаза ученика оставались сухими, хотя и очень красными. Антон обнял себя за плечи, пытаясь унять трясучку. Он усмехнулся, почти придя в себя после вспышки отчаяния. — Это просто стресс, всё в моей голове. — Я увижу тебя после каникул? — почему-то Попову казалось, что выйдя из кабинета, парень просто растворится в воздухе, будто его никогда и не было. Арсению стало страшно, как иногда бывает страшно потерять самых близких. — Конечно, думаю, мне уже лучше, — Антон встал из-за парты и пошел по направлению к двери, но заметив тревогу в глазах учителя, он подумал, что заставляет Арсения переживать за него. — Я могу вам писать пожелания на ночь, если вам станет легче, — его ироничное замечание принесло заметное облегчение учителю. — Ты уж постарайся. Я каждый день стараюсь ради вас…