Тонкости общения с детьми

#1 — Посмотри на него, — бормочет Наруто, не обращая вроде бы на Саске никакого внимания. Он вытянулся ещё больше с их последней встречи, но когда друг подходит к нему вплотную, Саске понимает — изменения коснулись и его собственного тела. Наруто практически не поднимает головы. Он непривычно тих, не здороваясь с Саске даже кивком головы. Его руки, грудь и ноги кажутся гигантскими по сравнению с крошечным человеком, умещающимся на его предплечье. Учиха наклоняет голову, равнодушно заглядывая в складки одеяла, и Наруто делает шаг вперёд. Их лбы мягко соприкасаются. Саске несколько секунд позволяет себе ослабить хватку зубастых перчаток своей воли, опираясь о лоб друга в ответ, но затем всё-таки отстраняется. По Наруто непонятно, обратил он на жест внимание или нет — взгляд сосредоточился на ребёнке, как мышцы не смеют и на секунду расслабиться, удерживая в защитном объятии. Саске глубоко, но бесшумно вздыхает, намереваясь уходить, когда одной рукой, той, что в бинтах, Наруто останавливает его. Тыльной стороной ладони отводит полу плаща и перехватывает друга за плечо. За окном глубокий вечер. Зима в этом году не хотела отступать до последнего; прохлада продиралась сквозь щели зданий. Боруто сопит. Его маленькая кнопка носа чуть красная, а приоткрытые глаза — глубокого синего цвета, как и у всех новорождённых детей. Наруто заставляет Саске шагнуть обратно, ближе, не отпускает его руку. — Он слегка беспокойный, — тихо произносит Наруто со смешком, наблюдая, как Боруто начал настойчиво выбираться ручкой из запаханного одеяла. Саске хмыкает, ощущая себя неуютно под надзором незнакомых, хоть и неопасных глаз. Боруто начинает сопеть чаще и громче, и Наруто пугливо раскачивает его из стороны в сторону, чем вызывает у Саске только новую волну веселья. Беспомощный господин Герой перед недельным ребёнком. Учиха оттопыривает указательный палец и несильно нажимает на вздёрнутый нос Боруто. Тот мгновенно отвлекается от наступающей истерики и внимательно следит за странным, раздражающим объектом. Тогда Саске снова нажимает на него. — Сарада тоже курносая, — делится Учиха, как вдруг Боруто высвобожденной ручкой хватает его за злополучный палец. Наруто усмехается чуть громче положенного, а затем тихо смеётся — его грудь мелко и часто дрожит, а на углах глаз выступают слёзы. — Он тебя теперь не отпустит, — мрачно сообщает Наруто, хмурясь, но затем снова расходится вибрирующим смехом. — Ещё один Узумаки, — спокойно комментирует Саске, сгибая палец и озадачивая ребёнка. Когда в этот раз Наруто упирается лбом ему в висок, он не отстраняется. Силы для сопротивления вдруг покидают его, и он даже позволяет уголку губ дёрнуться в улыбке, когда над бесцветными редкими бровями Боруто пролегают горизонтальные складки. Незнакомый тёмный дядя дал ему пищу для размышлений одним своим присутствием. — Смотри, сглазишь сам себя. Саске показательно закатывает глаза. Боруто увлечённо булькает, ощупывая его ноготь и пытаясь под шумок засунуть в рот на пробу. Из его носа выдувается пузырь. — Не глупи. Существует ли прилипала, способная переплюнуть тебя? Наруто улыбается. Он слегка опирается на Саске плечом, а лбом расслабленно трётся о висок. Учиха старательно концентрирует внимание на ребёнке, увлечённым то сгибающимся, то разгибающимся, то со странным звуком нажимающего на нос пальцем. Наруто, крепко держа Боруто на руке и частично повисая на Саске, с закрытыми глазами начинает сопеть. #2 Саске — устрашающий. Его рост каким-то образом перевалил за сто восемьдесят, у него длинные пальцы и узкие ладони, как в страшилках у ёкаев, которые рассказывают детям, чтобы не ходили в одиночку вечерами. Волосы — отросшие, в полном беспорядке. Он забыл, когда причёсывался или укладывался. В голове ни разу и мысли не промелькнуло о резинке в кармане штанов. Будем честны, он не всегда приятно пахнет. После пути в Необъятной пустыне, сквозь Высокоглавый каньон грязь можно было отдирать с кожи корочками. Чёрная одёжда и плащ без забавных висюлек, с одной вбитой у горла застёжкой, которую часто приходилось перешивать, не прибавляли ему шарма или привлекательности. Потому люди и старались обходить его десятой дорогой, что уж говорить об их детях. А вот у Наруто — светлые волосы. Натуральный соломенный блонд. Всегда мягкий даже на вид. Голубые глаза и лицо добродушного парня, может и неловкого временами, но это только с близкими. От Наруто всегда приятно пахнет. От одежды — кондиционером, от кожи — чистой кожей, иногда постельным бельём после спокойной ночи и совсем редко — улицей, торговым рядом и костром. Когда они встречаются, и запах огня пропитывает Наруто насквозь, он нарочито громко и глубоко вдыхает воздух вокруг и на Саске, и всегда улыбается. Всегда он ему нравится. Утром, ночью, спустя недели скитаний по ледяной или песчаной пустыне. К нему не подходят лишний раз. А вот к Наруто едва не внаглую жмутся — лишь бы коснуться разок полоски незагорелой кожи на запястье. Руки Саске в перчатках. Под тканью они бледные, а вот лицо — всегда сухое, в шелухе отмершей кожи — местами обгорелое. Наруто улыбается, а вот у него часто болят мышцы над вечно нахмуренными бровями. По правде сказать, Саске даже рад. В одиночестве он может… — Дядя Саске! Кукла, ростом едва достигающая стандартного стола и, разумеется, дышащая Саске в коленки, обнимает его за ноги своими короткими ручками. И не отпускает. Учиха застыл в неестественной позе, боясь пошевелиться. Одно неверное движение, шаг ногой — толкнёт и задавит. Потому всё ему оставшееся — ступор и бушующая внутри неуверенность, как быть дальше и куда двигаться. Есть ли резон, если ребёнок так и останется держать его за ноги до конца столетия? Наруто подходит к ним чуть быстрее, чем шагом. Кивает Саске и присаживается на корточки рядом с Боруто. — Не «дядя», а «Саске-сан», — спокойно объясняет он, и в его голосе проскальзывает нотка усталости. Наруто поднимает на Саске глаза: они обмениваются парой невысказанных фраз. Учиха, сгорбленный и скрывший лицо за чёлкой, может посмотреть на Наруто с любым выражением. И он выбирает растерянное. Узумаки усмехается и возвращает внимание к сыну. Треплет его по лохматой голове и уговаривает отпустить. Саске знает, какой грязный. Он три недели пробыл в горах на одних пилюлях. На плаще — пыль, споры, запах мха и сырых пещер. Боруто бежит из детского сада — переодетый в чистенький комбинезончик вырвиглазного оранжевого цвета. Вытирает лицо о не первой свежести плащ Саске, мотая головой и отказываясь отпускать. Для баланса размазывает слюни. Наруто вздыхает. Саске замечает под его глазами тени. — Боруто, если так скучал по дяде Саске, отпусти и поздоровайся. У Саске лицо перекашивается от «дяди» из уст Наруто, но он старательно не подаёт виду. Внезапно Узумаки чуть приподнимает подбородок и показывает ему язык, скалясь. Саске задыхается от возмущения, а вот Боруто задумывается. Хватки не ослабляет, но колеблется. Тогда Наруто демонстративно встаёт с корточек и расставляет руки по бокам. — Его давно не было, — продолжает подначивать Наруто — где только научился? — А ты даже ступить на даёшь. Он, может, поднял бы тебя на ручки. Саске тихо шипит, щурясь. «Что?» Наруто с хитрым выражением лица закрывает один глаз и одними губами произносит: «Сжалься над ребёнком». Когда опускает взгляд, то видит полное жалостливой мольбы лицо Боруто. Саске на секунду отворачивается, чтобы закатить глаза, но затем всё-таки опускается на корточки подобно Наруто. Лицо Боруто круглее, чем у Наруто в детстве. Благодаря шарингану воспоминания Саске не ослабевают, когда он путешествует по их лабиринту во снах. Боруто пухлее, а глаза его, кажется, голубее, чем у Узумаки-старшего. На щеках размазанные слюни, а третьей пары полосок усов не достаёт — в остальном же копия отца. Глаза ребёнка блестят восхищением, едва не слезами (чему Саске успевает испугаться). Учиха удерживает его на предплечье, а Боруто крепко сжимает в кулаках плащ на плечах. — Хочу горки! — восклицает он, как только Саске распрямляется, и теперь Боруто оказывается на их с Наруто уровне лиц. Учиха озадаченно наклоняет голову. — Горки! — громче просит Боруто, его ладони (все ли дети такие сильные, когда чего-то хотят?) ощутимо тянут натянувшиеся складки плаща. Наруто задумчиво чешет щёку, снисходительно смотря на разбалованное чадо. — Боруто, а если Саске не хочет? На глазах, блестящих от восхищения, появляется блик разочарования, обиды и целого спектра тоски. — Горки… — ноет он, и из носа начинает течь сопля. У Саске настолько ошарашенный и растерянный вид, что Наруто ничего не остаётся, кроме как взять ситуацию в свои руки. Он подхватывает Боруто под мышки и отнимает у Саске. Одним движением перекидывает его над головой друга — Боруто мгновенно ориентируется, опуская ноги на грудь Учиха, а руками обвивая его голову. Вот теперь Саске действительно беспомощен. Боруто совершенно беспардонно сжимает его подбородок и щёки, дрыгая ногами и отбивая по груди, как по барабану, ритм пятками. Да и в целом ведёт себя, как… ребёнок. Наруто стоит рядом, поддерживая его за спину и не давая завалиться назад. Виновато поглядывает на Саске, но у того ни единой негативной мысли в голове. Боруто опускается щекой на его макушку и обнимает крепче. — Вам следует перестать баловать его бургерами, — цедит Саске для поддержания имиджа. Губы Наруто дёргаются в улыбке. — Мне не жалко. — Станет жалко, когда он сам станет как один большой бургер в человеческий рост. Узумаки закусывает нижнюю губу, пытаясь не смеяться. — Как Чоуджи? Саске поднимает руку и удерживает мотыляющуюся ногу Боруто на месте. — Как Чоуджи. #3 В этот раз его задание затянулось. Сначала прошёл год: Новый год Саске провёл в пещере, укрываясь от бурана. Остались позади дни рождения, к которым он собирался с силами, чтобы отправить одно-единственное «поздравляю». Полтора года миновали вдали от Конохи, а Саске не спешил придавать этому значение. На два года в одном футляре ему прислали сразу несколько писем. Он, балуя себя, прочитал первую строчку в письме Наруто и оставил его на потом. «Сарада не любит помидоры. Представляешь?» — И робкое в конце: — «Когда ты приедешь домой, Саске-кун?» Сакура всегда использовала бежевую или голубую разлинованную бумагу. Дорогую и с приятным запахом. И чем дольше его не было дома, тем незаметнее становился аромат. В конце письма Наруто — обо всём на свете, разумеется, — намного более коряво, размашисто, но всё так же без знаков препинания, приписка на четыре строчки: ДЯДЯ САСКЕ КОГДА ПРИЕДЕТЕ Да, Саске, — приписка ниже в виде пост скриптума, — когда? Он обещает себе неделю в пути до границы страны Льдов, а оттуда — всего пара дней до Конохи в его обычном темпе. Но неделя превращается в месяцы, когда под руку подворачиваются слухи и незапланированные задания. Сарада — забавный карапуз. Такой же ребёнок, как и остальные. В красивом сарафане, туфлях, как на кукле из столицы. Во времена его хождения пешком под парты в Академии таких не то что не продавалось — их не существовало. Она стеснительная и в меру обидчивая. А ещё — чересчур воспитанная для ребёнка. Только вот Саске не умеет общаться с детьми. Но как объяснить ей, что причина его успеха в общении с Боруто заключается конкретно в самом Боруто? Для него загадка — другие дети и люди, но вот Наруто — раскрытая книга. Боруто что внешне, что характером очень напоминает своего отца. Достаточно вопроса — что нужно сказать, чтобы успокоился Наруто? Удвоить настойчивость, можно даже не прикидываться дурачком — в некоторых вопросах Боруто даже посообразительнее. Может, в силу детской непосредственности. Ему накладно с Сакурой, хотя она очень старается. Он исправно давит из себя скудные ответы на письма, и когда, возвращаясь с самой длительной своей миссии за последнюю пятилетку, видит, что Сараду забирает из детского сада Какаши, передаёт Хинате, и дочь обедает вместе с Боруто из крошечной игрушечной посуды, испытывает подобие облегчения. Сарада не одна, а Сакуре помогают. Чувство вины дымкой проносится в его голове, но с первым же порывом ветра он забывает о нём. Первое, что ему нравилось в Наруто — не нужно было наступать себе на горло, чтобы без лишних переживаний находиться рядом. Тем же вечером он приглашён на ужин в дом Узумаки. Два года и шесть месяцев — срок немалый. Им уже по двадцать семь; трети жизни как ни бывало. А может, уже и больше половины. Сакура кривится, будто одним своим взглядом он умудрился пристыдить её, и сразу отворачивается. Я в порядке, — еле передвигает губами она, когда они пытаются сложить мало связанные предложения в слова на кухне дома Узумаки. Надо бы хоть как-то отреагировать, похвалить или извиниться, но Саске опирается поясницей о край кухонного стола и отмалчивается. — Сарада тоже. Спрашивает про тебя… иногда. — Это хорошо, что не слишком часто. По лицу Сакуры видно — ей тоже не хочется, чтобы у дочери возникло неправильное впечатление. Но есть ли правильное в сложившейся ситуации? Харуно — теперь Учиха — становится рядом, но не приближается, избегая касаний. Она устало вздыхает. Саске отпивает из кружки заготовленный пряный напиток. Они мнутся в тишине, слушая звуки активной игры из соседней комнаты, и непонятно, чего ждут. Она поднимает лицо к потолку и рассматривает люстру. Саске тоже рассматривает, но пол. В щели между косяком и дверью периодически исчезает полоска света — кто-то постоянно проверяет, чем они тут занимаются, и ему даже не нужно догадываться, кто. Они оба думают, как им быть. Даже слушают, как по очереди их лёгкие наполняются свистящим воздухом, знаменуя начало монолога. Но каждый вариант изложения решения оказывается забракован, и они так и стоят. Ждут друг от друга уже хоть какого-то решения. Или кого-то. Хлопает входная дверь с другой стороны дома. На пороге кухни через несколько секунд появляется Сарада: почти не смотрит на Саске, а когда пересекается взглядами, тут же опускает подбородок на грудь, пряча взгляд. Как и всегда при виде незнакомцев. — Мама. — Да, котик, что-то случилось? — Наруто-сан пришёл. Сакура отлипает от стола и, подходя к Сараде, бросает на Саске красноречивый взгляд. — Тогда пошли, поздороваемся. Она поднимает дочь на руки и выходит из кухни, мягко притворяя за собой дверь. Саске рассматривает кусочки ягод и трав на дне чашки, чувствуя, как сердце поднимается своим бешеным стуком к горлу. Он слышит голоса из гостиной и даже тот, что преследует его во снах, но никак не может понять, о чём они ведут разговор. Спокойно, — приказывает он себе, но на спине выступает испарина, а ступни и ладони холодеют. Около кухни слышатся шаги. Они замедляются, а владелец голоса суматошно пытается что-то донести другим гостям. Опускает ручку с другой стороны вниз, но замирает, приоткрыв дверь. Теперь его голос звучит чуть громче. — Да-да, одну секунду! Наруто резво проскальзывает на кухню, закрывая дверь и для верности припирая её спиной. Он тут же облегчённо вздыхает, опустив голову и отдыхая. Саске подносит чашку к губам, делая вид, что пьёт. Наруто закусывает губу и несколько секунд колеблется, а затем поднимает взгляд. В его глазах столько растерянности и замятой радости, смешанной с целой гаммой чувств — там и облегчение, и ожидание, и удовлетворённость увиденным, что Саске теряется и забывает о собственных переживаниях. — Привет, — задушенно выдыхает Узумаки, тут же давясь смешком и рассеянно отводя взгляд в сторону. Учиха даже не может осудить его — сам в смятении спрятался за чашку ещё до его прихода. Наруто глубоко вдыхает и, отлипая от двери, смело смотрит на него вновь: — Давно тебя не было. Саске задумчиво пожимает плечами и собирается с силами, пряча эмоции под маску равнодушия, отставляет чашку. — Время идёт по-другому там, где я бываю. Жалкая отговорка, оно и понятно, но ни в чём каяться или признаваться он не собирается. Сакура расстроенно пожала плечами (кажется, именно от неё он подхватил этот жест), но ничего не ответила: красноречивее не отказать в более частых посещениях. Значит, они каждый сам за себя. Опять. — Складывается ощущение, — Наруто смущённо сдвигает брови к переносице, — что за лишнее предложение в письме тебя обезглавят. Они настолько пресные, что я даже иногда не показываю их Боруто. А дети, знаешь ли, очень чувствительные. Губы сами собой сжимаются в тонкую полоску. Саске переминается с ноги на ногу; теперь уже он отводит глаза. — Ты показываешь то, что я пишу тебе, Боруто? — старательно сворачивает с темы. Наруто хмыкает и несмело подходит. Теперь их разделяет всего пара шагов. Жаль, Саске отступать лишь вбок — да и не из тех он, кто убегает. Быть может, только иногда и точно не от Наруто. Дело это бесполезное и невыигрышное, как показал опыт. — Конечно, — убеждённо кивает Узумаки, не стушевавшийся под его упрёком. — Он по тебе очень скучает. Даже больше, чем Сарада. По вечерам единственная возможность уложить его — задобрить историями о тебе. Саске смотрит в сторону и чуть вверх. — То, что я пишу тебе, адресовано исключительно тебе. У Наруто в лице проскальзывает недоумение, но в голосе — улыбка. — Там же ничего такого. Из груди Саске вырывается истерический смешок; он опускает голову, пряча лицо за волосами. — А ты хочешь увидеть в них что-то особенное? Узумаки молчит, и Саске не планирует помогать ему выпутаться из сложившихся обстоятельств. Хотя бы потому, что всё ещё надеется услышать что-то кроме лекции про дружбу. Наруто чешет затылок и подходит к Саске ближе. Его скрещённые колени оказываются меж расставленных ног господина Хокаге. — Только посмей обнять меня, — для верности цедит Саске, дёргая бровью. Наруто кривит губы в нервной улыбке, медленно опуская руку и соскальзывая к ладони Учиха, держащей чашку у поверхности стола. Он отставляет её, и теперь не остаётся оттягивающих обстоятельств. У Саске затекает одна нога, но он целенаправленно терпит до последнего. Он знает, все те разы, когда Наруто задерживал на нём взгляд дольше положенного, они думали об одном и том же. — Я всё же обниму, — хмыкает Наруто, наклоняясь и удерживая его руку на месте. Для верности и невозможности отстраниться он кладёт перебинтованную ладонь Саске на шею. И наклоняется с намерением сыграть на разнице в два сантиметра роста и уложить щёку у Учиха в сгиб шеи. — А что вы делаете? Наруто замер всего на секунду, чтобы затем резко отстраниться и обернуться к двери: там, повиснув на дверной ручке, дулся Боруто. Когда Саске зашёл в дом, Боруто отлип от его ноги только уговорами Хинаты посмотреть мультик и помочь маме. «Саске-сан устал с дороги, Боруто. Отпусти его, дорогой». А тут такое. В самый, что понятно, неподходящий момент. Наруто открывает рот, подбирается всем телом и делает шаг к Боруто, чтобы в излюбленной родительской привычке «успокоить» ребёнка, дабы не кидаться в объяснения. Он набирает в грудь воздуха, но Боруто перебивает его: — Целуетесь? Саске не выдерживает и прыскает. Наруто шикает на него. — Конечно нет, сын, мы всего лишь… — Я всё видел, папа, — хмурится Боруто, начиная злиться на лукавство. Самое ироничное, что они в действительности ничего не успели сделать. Боруто толкает дверь, захлопывая её, и шагом победителя подходит к ним, тут же цепляясь за штанину на ноге Саске. — Почему тебе можно целовать дядю Саске, а мне нельзя? Из ныне живущих людей по имени его зовут всего два человека. Наруто, потому что он никогда не спрашивал разрешения. И Какаши, когда в письмах неустанно пытается его пристыдить. А теперь ещё и эта профессионально сделанная — никак, тот его сменщик из Корня подсуетился и нарисовал — ожившая копия. С характером много хуже, чем у отца. — Боруто, — Наруто становится на одно колено, и теперь стыдиться под детским серьёзным взглядом становится сподручнее, — дорогой, мы обнимались. Когда он озвучил их действия, они стали действительно реальными. — А почему мне нельзя поцеловать дядю Саске, если тебе можно? Саске поднимает брови, перехватывая взгляд Наруто. Тот загнан в угол и не представляет, как выкручиваться. — И мне нельзя, — почти по слогам произносит Узумаки, пытаясь отфильтровать правильный ответ, но как обычно выбирая осадок. — Мама сказала, что в семье можно целовать и обнимать. Дядя Саске что, не семья? Наруто испускает сдавленный смешок. Собственный сын загоняет его в угол. Закапывает прямо перед Саске. — Семья, конечно, — медленно соглашается он. Немного в другом смысле, но семья. Боруто, не сломленный, всё же краснеет и готовится брать своё истерикой и слезами на правах возраста. Саске с весельем наблюдает за метаниями Наруто, который всё никак не придумает выхода из положения. — Можешь поцеловать папу, — разводит руками он с улыбкой. Боруто выпячивает нижнюю слюнявую губу и повышает голос. Узумаки-старший изо всех сил цокает на него, поглаживая по плечу, но ребёнок вырывает ручку, цепляясь и ею за пострадавшую штанину Саске. — Тогда я меняю папу на дядю Саске! Его глаза, похожие на два круглых окна в голубое летнее небо, такие непропорционально большие на детском лице, наполняются в мгновение слезами. Наруто морщит лоб, признавая поражение. Вразумительные аргументы разбегаются от него вместе со словами. — Ну, Боруто, ну чего ты… Лицо Боруто пятнами краснеет в цвет помидора, а из скривившегося рта и курносого носа начинают стекать слюни и сопли. Ещё секунда — и он закричит, а на вопли сбежится вся семья и гости, требуя объяснить, почему ребёнок в слезах. Саске вздыхает и опускается на корточки рядом с Наруто и Боруто. Уцелевшей рукой он пододвигает обиженного и рассерженного Узумаки-младшего к себе, мягко целуя в пухлую, надутую от расстройства щёку. Боруто тут же обнимает Саске, усмехнувшегося, за шею. А всё потому, что невозможно сдерживать веселье при виде полного ревности и — точь-в-точь как у сына — обиды усатого лица. Даже нижняя губа так же выпячена. Держать Боруто на одной руке, пока он крепко держится за шею Саске и вытирает сопливое лицо о щёку Учиха, неожиданно удобно. В тот момент, когда они втроём поднялись с колен, на кухню заглядывает Хината. Она тут же расплывается в улыбке, замечая их троих: — Всё в порядке? Боруто очень просился к вам, и я ему разрешила. — Ага, — буркает Наруто со скрещёнными на груди руками. — В полном. Боруто сильнее обнимает Саске за шею, демонстративно высовывая язык и показывая его отцу. Только Наруто мог обидеться на того, кому сам же и подарил все эти приёмы воздействия на Учиха. Хината хихикает и закрывает с другой стороны дверь. — Ну вот и славно.