Иное решение

– Подожди! Джон, вернись! Шепард непривычно резко останавливается, услышав обращение по имени. Эта миссия на Горизонте не задалась с самого начала и уже порядком выводила его из себя, особенно под конец. – Так… так нельзя, – Кайден продолжает, шумно нервно выдыхая и чувствуя, что он и сам слишком взволнован. Непростительно сильно для человека его опыта и уровня подготовки. С другой стороны не каждый день мертвые возвращаются с того света спустя два года забвения, да еще и под чужим флагом. – Мы оба должны успокоиться и поговорить. Шепард колеблется. Он не уходит, но будто весь останавливается в подвешенном состоянии, явно все еще захлестнутый волной гнева после их стычки – с виду он все так же спокоен и сдержан, как обычно, но детали выдают все. О, Кайден прекрасно о них осведомлен: о том, как именно Джон злится, а еще о том, что иногда нужно быть умнее и настоять на своем, силком вырвать его из порочного цикла злобы или чувства бессилия. Примерно как в тот раз, когда Удина сдал их, и Нормандия застряла в порту. Странно, будто это было совсем не с ними. – Шепард– – Да, – вдруг кивает он, видимо, справившись сам. – Да, конечно. Неожиданно, но они действительно говорят. Как будто неумело, каждый боясь снова повысить голос. Вид разоренной колонии с небольшой возвышенности во время этой вынужденной затянувшейся прогулки оставляет тягостное впечатление, как и их разговор. – Я не понимаю только одного, – голос Аленко звучит сочувствующе и как-то тускло. – Как ты можешь быть уверен, что они не обведут тебя вокруг пальца и не сделают в итоге козырем в своей игре? – Никак. Простота и быстрота ответа Шепарда почти пугают. Джон бегло бросает взгляд на ожидающих в отдалении напарников и в особенности Миранду, надеясь, что их не слышно. Кайден лишь наблюдает за ним, будучи совсем не рад, что попал в цель с этим вопросом. Решение приходит само собой. – Если ты закончил здесь, то пойдем. – О чем ты? – Шепард непонимающе хмурится. – Мы потратили уже достаточно времени в этой дыре, – Аленко отворачивается от зрелища редких разбросанных убежищ колонистов. – Отправлю последний рапорт командованию с Нормандии. Ты же найдешь для меня свободное рабочее место? На новой Нормандии все вроде бы по-прежнему, но лишь на первый взгляд. Теперь, будучи здесь, ты почти физически чувствуешь, что за тобой следят, и Кайден понимает Шепарда еще лучше, лишний раз убеждаясь в том, что вернуться сюда было верным решением. Еще одним неприятным сюрпризом становится то, что его старая каюта теперь стала кабинетом старшего офицера Цербера. Что ж. Миранда встречает его вежливым безразличием, и Кайден не сомневается, что под ним скрывается нечто совсем другое — это легко понять по тому, как она цепляется к нему время от времени по поводу и без. – Видимо, вам нравится быть особенным, раз вы все еще в ней, господин Аленко? – едко замечает она, кивая на форму Альянса, которую Кайден отказался сменить на аммуницию Цербера. – Нет, мисс Лоусон. Люди говорят, что у меня широкая душа и большое чувство долга, боюсь, что в вашу форму они просто не влезут. Кроме того это вопрос удобства и привычки. – Если что и не влезет, так это ваше эго, Аленко. – Или нет, — продолжает он, притворяясь, что не слышал последний комментарий, наклоняясь вперед и делая вид, что заглядывает в ее декольте. – Если в эти полимерные костюмчики умещается даже ваш... внушительный боевой опыт, может, я действительно не прав– – Сделаю вид, что я этого не слышала, – прохладно бросает Миранда через плечо, уже развернувшись и возвращаясь к себе в кабинет. К счастью, она здесь не одна; их первая встреча с Гаррусом, например, выходит вполне гладкой. – Стоило догадаться, что ты тоже здесь, – Кайден протягивает ему руку при встрече, и трехпалая турианская кисть крепко обхватывает его собственную: – Я уже боялся, что ты откажешь Шепарду. Джокер поставил на это сотню кредитов и проиграл, – почти неуловимое движение мандибул выдает легкую усмешку. – Да, как видишь, решил не пропускать все веселье. – Это ты про то, что мы летим на Тучанку? Кайден смеется: – Если по-твоему это весело, то, кажется, я понимаю, откуда у тебя столько новых шрамов. Тучанка встречает их тусклым светом, пробивающимся сквозь серые облака смога и горы радиоактивного мусора. Людям здесь явно не рады, но это не мешает Шепарду растолкать несколько агрессивно спорящих кроганов у “трона” главного. – Это же Рекс, – Кайден переглядывается с Гаррусом, но тот неуверенно пожимает плечами: – Да? Тогда нам повезло. Как ты их различаешь с такого расстояния? – Протри свой визор и тоже различишь. – Дело не в этом, – отмахивается Гаррус, удобнее перехватывая винтовку. – Для меня большинство кроганов издалека все на одно лицо. Как и люди, без обид. Кайден лишь вежливо поднимает бровь. – Что? – Мы с тобой еще поговорим об этом. – Шеееепаард! – раскатистый возглас Рекса сотрясает стены их убежища, и за этим следуют не менее по-крогански громкие приветствия. – Приятно видеть тебя в добром здравии. Кажется, мы тут слышали, как ребра Шепарда чуть не треснули в твоих объятиях, – приветливо скалится турианец, встречая его, и Рекс задорно смеется, оценив шутку: – А вы двое всегда были недотрогами! Всего каких-то пять часов спустя Кайден раздраженно стирает со стекла шлема плевок кислоты, пока Грюнт восторженно бьет себя в грудь под аккомпанемент рева молотильщика. В затылке неприятно саднит, но так даже лучше: биотический барьер вспыхивает ярче, подпитываемый тщательно взвешенной злостью. Гаррус прав: воистину, он ничего не понимает в веселье. *** – Аленко, зайдите ко мне, – профессинально-бесстрастным тоном обращается к нему Карин Чаквас. – И желательно ближе к вечеру. Женщина по-английски и весьма многозначительно поднимает бровь – так, что ему остается только кивнуть без встречных уточняющих вопросов при свидетелях: – Да, мэм. У Кайдена есть некоторые смутные предположения о том, для чего он сюда приглашен, и Карин лишь подтверждает их, когда привычно сухой тон ее голоса чуть теплеет: – Я уже боялась, что вы не придете, капитан. Мне показалось, что после той встречи с молотильщиком вы были слегка не в духе, – ничуть не теряя достоинства, женщина с легкой ухмылкой выставляет перед ним два бокала и бутылку бренди. – Я взяла на себя смелость предположить, что это поможет лучше, чем та “отвратительная микстура с Мендуара”, как вы привыкли ее обычно называть. Кайден позволяет себе легкую ностальгическую улыбку. То лекарство и правда было отвратительное на вкус, но он успел давно позабыть об этом. – Не могу отказаться от рекомендаций врача, док. Позже, уже за завтраком, Аленко размышляет о состоявшемся с Карин разговоре – о том, что теперь у Шепарда есть прекрасная комфортабельная каюта, но иногда это скорее плохо, чем хорошо, потому что одному богу известно, о чем он думает, часами оставаясь в одиночестве. “Джону нужны друзья, кто-то из тех, на кого можно положиться, кто был с ним с самого начала. Хорошо, что вы здесь”. Сам Шепард как-то подозрительно приглядывается к нему все утро, словно подозревая что-то (возможно, пытаясь унюхать не до конца выветрившийся бренди), но воздерживается от комментариев и просто оставляет его на Нормандии на время рутинной миссии. Черт, догадался. Однако это не помешало Шепарду присоединиться к нему за ужином: – Миранда снова на тебя жаловалась. Что ты сделал? – замечает он со смешком, понизив голос. – То же, что и обычно – не дал ей лить себе в уши про-церберовскую пропаганду; я здесь не за этим, и ты это прекрасно знаешь, – Аленко пожимает плечами. – Наверно, она думает, что делает миру услугу, направляя на путь истинный заблудшего барана вроде меня– Шепард снова тихо смеется, пригнувшись за столом: – Как ты угадал, что именно она про тебя сказала? – Мне совсем не обязательно было знать все так детально, но спасибо, Шепард, – замечает Кайден, не изменившись в голосе. На самом деле это хороший знак: он любит, когда Джон дурачится, чувствуя себя достаточно расслабленным, любит его ровный негромкий смех, исходящую в такие моменты от мужчины ауру спокойствия, хоть сейчас и совсем не время для таких размышлений. – Иногда мне кажется, что она сама ничерта не понимает в том, какую именно программу продвигает их партия и что творит ее босс в частности. Чем больше я смотрю, тем больше это замечаю. – А вот это очень точное описание моей позиции, – кивает Шепард, отхлебнув кофе. От человека вроде него редко можно услышать столь прямое подтверждение собственного бессилия, пусть и мимоходом. И это тоже хорошо – не неизвестность, а что они снова... говорят. – Но сама Миранда не выглядит потерянной. – Да, но при этом она исключительно умна, — меланхолично соглашается Кайден, взяв в руки вилку. – Так что это только пока. *** Частная тюрьма-звездолет “Чистилище” представляет собой весьма интересную по своему устройству организацию. Кайден не сомневался, что Гаррус со своим обостренным чувством справедливости и полицейским прошлым выразит большое желание побывать на ней и осмотреться, но не настолько же. – Я уже понял, что это место будет приходить к тебе во снах и именно так и должен выглядеть турианский рай, но здесь нет стойки с сувенирами, можешь не искать. – Очень смешно, – фыркает Гаррус, все еще оглядываясь. – Мне не нравится маршрут движения постовых. Посмотри, – он говорит тише, наклоняясь к мужчине, – Они как будто всегда готовы окружить нас. Это не обычная турианская выучка, я уверен, у них есть приказ. Аленко оборачивается на переместившегося к ним за спины охранника. – Считаешь, что я параноик? Кайден предпочитает промолчать. Если бы у него было больше времени или хотя бы пара минут в серверной, они могли бы получить доступ к радиопереговорам на станции, но увы. – Что ты предлагаешь? Гаррус смотрит в спину Шепарду, но это исключено: они не могут предупредить его, когда вокруг так много глаз. Все разрешается само собой. После амбициозного заявления начальника тюрьмы о том, что он не отказался бы пополнить Шепардом коллекцию своих пленников, Гаррус занимает оборону за укрытием, на ходу прицелившись в голову первому же охраннику у дверей. – Так вот почему он так настаивал на сдаче оружия, – Кайден дожидается, пока еще парочка подоспевших турианцев подойдут ближе и равнодушно отбрасывает их к стене биотической волной, где они становятся легкой мишенью для огня напарников. – В последний раз что-то похожее было в порту Новерии, и там тебя тоже пытались убить. – Я тоже что-то такое припоминаю, – прищелкивает мандибулами Гаррус, занятый перезарядкой. – Хорошая история обречена на повторение, верно, Шепард? – Даже не думайте напоминать мне о Новерии, – бросает он через плечо, легко перемахнув через укрытие, и Кайден с Гаррусом следуют за ним. – А что не так? – турианец как ни в чем ни бывало продолжает разговор на бегу, попутно отстреливаясь. – Аллергия на холод? – Или на коррупцию а так же полное неприятие твоего авторитета как Спектра? – На огромных жуков-телепатов. Можете считать, что у меня инсектофобия, – отбивается Шепард, жестом попросив у Аленко подкинуть ему новую охлаждающую капсулу. – Можно я расскажу всем? – за шлемом не видно, как вспорхнули мандибулы Гарруса, но Кайден уверен, что тот беззвучно смеется. – У великого коммандера Шепарда нашлась обычная человеческая слабость, таблоиды будут в восторге! Как выяснилось позднее, надзиратель Курил на проверку оказывается достаточно заурядным соперником, вынужден признать Гаррус, чего нельзя сказать о Джек. Владение биотикой среди турианцев было редкостью, но он был наслышан, что люди ждут от своих биотиков безукоризненной дисциплины и собранности. Джек же не демонстрировала ни первого ни второго, быть может, поэтому Аленко смотрит на неё со столь явным неодобрением. – Лучше бы мы прихватили отсюда снежный шар с электрическим стулом внутри, – так же без особенного энтузиазма замечает Гаррус в свою очередь, обращаясь к нему. – Согласен. *** К счастью, на корабле достаточно места, чтобы пересекаться реже. Джек со своей стороны также прилагает к этому некоторые усилия и остается совсем не рада, когда застает Аленко на жилой палубе поздно ночью, спустившись за хлопьями. Кружка кофе, открытый планшет – что, серьезно, так трудно читать рапорты у себя в каюте? Она с почти брезгливым видом отворачивается, упорно делая вид, что находится тут одна. Джек в самом деле не видит смысла скрывать, что он ей не нравится, как и все здесь – весь такой холёный и рассудительный, будто совсем недавно из-под юбки мамочки, которая всю жизнь дула любимому единственному сыночку в задницу – да, разумеется, она прочла его личное дело, как и всех здесь. В самом деле, почему нет? — Это правда – то что о тебе говорят? – небрежно бросает она через плечо, заставляя мужчину отвлечься от чтения. – Смотря что именно. — Что ты неровно дышишь к коммандеру, а еще до сих пор пользуешься этим старьем L2? Не скрипит? Она нарочно оборачивается сейчас, чтобы подгадать момент и насладиться тем, как Аленко меняется в лице. Нетрудно догадаться, что он вынужден проглотить какую-то первую пришедшую на ум резкость и промолчать, ограничившись формальным нейтральным ответом. Ха, как она и думала. — Тебе то какое дело? — Так, просто. Думала ты разозлишься. Ты всегда такой скучный и до тошноты правильный? – А ты всегда такая неуравновешенная агрессивная сука? Людей, которые были лично ответственны за то, чтобы сделать тебя такой, уже едва ли можно найти и призвать к ответу, но ты можешь так и остаться падалью и продолжать кидаться на всех вокруг, колоться и закидываться красным песком, или попытаться стать кем-то другим. – Можно подумать, ты знаешь, о чем говоришь! – мгновенно вспыхивает Джек, сократив расстояние между ними и полыхнув биотикой. – Ты то никогда не стоял перед таким выбором! – Ты уверена? – мужчина поднимается, предупредительно обрастая сиянием биотического барьера. – Думаешь, это меня остановит? – она насмешливо кивает на чужой барьер, отчаянно силясь задеть Аленко сильнее, поддеть снова, сделать что угодно, в конце концов силой запихать его последние слова обратно ему в глотку. – Думаю, что ты не рискнешь проверить, – полностью игнорируя ее присутствие, он забирает планшет, отворачивается и уходит. Рыча от гнева, Джек с чувством разбивает пару тарелок перед тем, как вернуться к себе в грузовой отсек. *** Безжалостное солнце Хестрома мешает разглядеть ландшафт впереди – с ним едва справляются даже фильтры шлема – и Кайден предусмотрительно прячется за парой стальных канистр от высокой мутноватой тени по ту сторону горного карьера. – Это Прайм! – предупреждает слегка взволнованный возглас Миранды. – Всего один? – уточняет Аленко, вызывая панель омнитула. Последние несколько лет он вынужден регулярно обходить их наступательную тактику. Ничего необыкновенного. Просто рутина. – Прикрой меня. – Если решил выпендриваться, то лучше дождись, пока я перегружу его щиты. – А ты еще этого не сделала? Я то думал, Цербер всегда на шаг впереди, если верить тебе. Из коммуникатора Шепарда доносится легкий смешок; сам он, видимо, не спешит вмешиваться пока отстреливает гетов с флангов, и Лоусон раздраженно фыркает: – Вы оба иногда просто невыносимы. Тяжелое тело Прайма оступается под градом пуль, замирая, и обрастая перебегающими по нему зарядами тока. Выглянув из укрытия, Кайден легко поднимает его в воздух, отбиваясь от волн гетов послабее и позволяя Лоусон выиграть время. – Сейчас? Женщина встречается с ним взглядом, кивая. Она выбрасывает руку для атаки, так же позволяя своей биотике объять корпус гета, и Кайден чувствует ее присутствие. Ему нечасто удается так близко поработать с другими биотиками, но каждый такой опыт не похож на предыдущий; он сосредотачивается, меняется и перестраивается, позволяя потоку чужой энергии включиться в его собственный и объединить силы; больше всего это похоже на то, как вода течет сквозь расставленные пальцы, если разжать кулак. Электризующий поток темной материи усиливается и набирает скорость, достигая своего максимального усилия, точки невозврата, стоит поймать и ухватиться за него; так раскалывается и неминуемо взрывается на тысячу осколков каленое стекло от внутреннего напряжения, выделяет выброс энергии изотермическая реакция при смешивании воды с кислотой; волна порождает цунами, безжалостно обрушивающееся на цель. Шепард прикрывает визор шлема от слепящей глаза мощной сине-фиолетовой вспышки. Парочку стоящих рядом гетов разбрасывает взрывной волной, а от корпуса самого Прайма остается совсем немного тлеющих обломков. – Вперед, – командует он отряду, вскоре уже сам переступая через покореженные останки. Технические помещения наполнены гнетущей тишиной и телами мертвых кварианцев, и все это под тихий рокот автоматических аудио-дневников, отчего все становится еще более зловещим. – Они погибли не так давно, – замечает Аленко, отводя руку с омнитулом от ближайшего тела. – Тали может быть еще жива, если мы поторопимся. Шепард лишний раз убеждается в том, что взять сюда двух биотиков сразу было верным решением в попытке выиграть время – автоматические дроны прекрасно бьются на части, если швырнуть в них пару биотических волн подряд вместо того, чтобы целиться из оружия. Подъем на подобие смотровой площадки оказывается неожиданным: Шепард сразу замечает через стенной проем вдалеке шагающий танк гетов, еще до того, как тот успевает выпустить заряд. Не раздумывая особо, Джон одним движением отталкивает Миранду в сторону и валит Аленко на пол – секундой позже стальные двери у них за спиной отдаются тяжелым гулом, принимая на себя весь заряд из масс-пушки гета. – Ты тяжеловатый, Шепард, но спасибо, – сдавленно сознается под ним Кайден, пока Лоусон бегло выглядывает в бетонный проем: – Как они умудрились приволочь сюда Колосса? – Это же геты. Тебе правда интересно? – Вниз, – перебивает их Шепард, подав руку Аленко, и первым добирается до лестницы короткими перебежками. Здесь, в слепой зоне, они будут в безопасности, по крайней мере пока. – Почему каждый раз, когда Колосс хочет меня убить, ты всегда где-то рядом, Шепард? – Хочешь, чтобы я ушел? – Джон игриво приподнимает бровь, но не успевает продолжить, потому что Миранда красноречиво вздыхает где-то у них за спинами и быстро обгоняет, не оборачиваясь. Проводив ее глазами, Шепард бросает Аленко вопросительный взгляд, но тот лишь пожимает плечами, и они вдвоем следуют за Лоусон сквозь завалы. Беглый разговор с Кэл Ригаром не оставляет сомнений в том, что справиться с хорошо укрепленной базой гетов во главе с Колоссом втроем будет нелегко. – Обычно у нас был хотя бы Мако для стрельбы по ним, – замечает Аленко, встретив очередного гета подножкой и добив уже на земле биотикой. – О, извините, что не озаботилась тем, чтобы укомплектовать вторую Нормандию этим антиквариатом, – отзывается Миранда, уворачиваясь от очередного заряда масс-пушки. – Хватит, – отрывисто бросает Шепард прежде, чем Аленко успевает ответить, и бросает ему в руки ракетницу. – Прикройте меня, я его отвлеку. Кайден испытывает облегчение, когда спустя какое-то время Колосс наконец заваливается набок, отключаясь, а Тали разблокирует дверь. – Кила! Может, хоть ты мне объяснишь, что здесь происходит?! – уже на борту Нормандии она отводит его в сторону, понижая голос. – Чем вы вообще здесь занимаетесь под крылом у Цербера? – Собираем старую команду? – Эти люди воскресили Рахни. Создали Экзо-Гени… – Я тоже этого не забыл, – мягко перебивает ее Кайден и жестом предлагает остановиться, указав на камеру над ними. – Если не можешь бороться со злом, иногда лучше возглавить его. Но на грамотных условиях. – Вы с Шепардом правда в это верите? Что Цербер не подставит вас в нужный момент ради собственной выгоды? – Конечно, нет. Именно поэтому стоит быть к этому готовым, в компании тех, кому мы привыкли доверять. – Он и тебе это сказал? – Тали смеется за шлемом, указывая в сторону брифинг-зала, где недавно говорила с Шепардом. – Что? С чего ты взяла? – Да так, – она отмахивается, тем не менее, явно слегка расслабившись. – Хорошо. Я хочу увидеться с Гаррусом, а после этого не покажешь мне новый инженерный отсек? – С радостью, Тали. – С ней ведь не будет проблем? – обращается к нему Джейкоб выйдя из зала для брифинга и поравнявшись с Аленко, когда Тали уже скрывается в лифте. – Например, каких? Кайден прикидывается, что не понимает, о чем они. На самом деле ему правда интересно, как Джейкоб озвучит свои опасения. Он отличается от остальной “верхушки” Цербера – самого Призрака, Миранды – с виду не такой радикальный, быть может, поэтому Аленко замечает за собой, что не против его его выслушать. – Ну, большинство из тех, к кому Шепард прислушивается здесь, не большие фанаты Цербера, и ты в том числе. Честно говоря, относительно твоей вербовки я удивлен. – Взаимно, – оборачивается Аленко, наконец взглянув ему в глаза. – Неужели жалование в Цербере настолько выше, что стоило уйти со службы в Альянсе? – Эй, ты не понимаешь, – мужчина без тени обиды разводит руками. – Это сложно объяснить, просто к какому-то моменту я начал понимать, что устал смотреть на то, как мы бездействуем, пока Цербер реально делает что-то в интересах человечества. – Например? – Аленко едва заметно хмыкает, и Джейкоб едва заметно хмурится, проглотив это: – Разве Альянс пытался расследовать атаки Коллекционеров на колонии? – А зачем по-твоему меня отправили на Горизонт? Джейкоб отвечает усмешкой, кивая: – Ну да, только вот это уже никак не доказать. Не поздновато по-твоему? – Это стало приоритетной миссией сразу после того, как Флот завершил очередной рейд в системы Терминуса для борьбы с Гегемонией. Разве не Призрак использует доход из оффшор, толкая террористам нелегальное оружие? – Этого не может быть, – лицо Джейкоба мрачнеет. – Мы с Мирандой знали бы. – Этого тоже уже никак не доказать, – эхом повторяет за ним Аленко. – Когда я начинал работать с Шепардом, на Онтароме прятался ученый, причастный к опытам по введению людям яда молотильщика. Мы практически получили от него устное признание в том, что он сотрудничал с Цербером, но позже он отказался от своих показаний, а перед помещением под стражу очень удачно скончался от сердечного приступа. Разве нужно знать что-то еще, чтобы составить мнение о ваших методах? Джейкоб молчит какое-то время и наконец медленно кивает: – Знаешь, что я понял за эти годы? Кайден вопросительно поднимает бровь, показывая, что слушает. – В мире все редко делится на абсолютно черное и белое. Где бы и с кем бы я ни работал, по обе стороны баррикад всегда находился кто-то, готовый помочь, когда дела были совсем ни к черту. Аленко понимает, к чему он клонит, и предпочитает не перебивать; возможно, Джейкоб прав, у них и так слишком много новых врагов сейчас, чтобы скрупулезно перебирать старых. – Я не Миранда, так что не буду пытаться тебя переубедить в чем-то, так что… – он легко приглашающе разводит руками. – Если будет настроение просто пропустить пару стаканчиков и обсудить пушки, можешь заглянуть. Кайден кивает. Не сейчас, но быть может, когда-нибудь он обдумает это предложение несмотря на неприятное соседство оружейной с лабораторным блоком – Мордин уже не раз выражал нездоровый интерес к L2 как к “весьма интересной архаичной человеческой технологии”. Кайден не горит желанием однажды случайно обнаружить себя на операционном столе эксцентричного ученого а также на собственном опыте проверять, что из того, что он говорит, шутки, а что нет. Хотя слушать его интересно практически всегда. Кайден который раз убеждается в том, как тесен мир, когда узнает, что Мордин служил с Киррахе. Это имя воскрешает слишком много непрошенных воспоминаний сразу. Первая Нормандия, преследование Сарена, полупустая тропическая планета. Вермайр. Эшли… Эш. – Когда-нибудь был на Иллиуме? – бодрый голос Шепарда заставляет его выплыть из раздумий, пока Джон садится рядом. – Говорят, миры азари впечатляюще выглядят. – Насмотрелся на рекламу турагенств? – осведомляется Кайден, безропотно позволяя ему отпить из своей кружки. – И да и нет. Так ты в деле? Позднее он вынужден признать, что Лиара здорово изменилась со времени их последней встречи. Продажа информации, политика, администрирование… мало похоже на круг интересов доктора наук по истории. Видимо, Шепард тоже это заметил; Кайден интуитивно ощущает что-то невысказанное и гнетущее его по дороге в квартиру азари. – Ты всегда был плохим водителем, Шепард, но сейчас это особенно заметно. – Только не говори, что тебя укачало. – Нет, но тебя явно что-то тревожит. Не хочешь говорить? Шепард поводит плечом, хмурясь. – Джон, это не ответ. Неожиданно они снижаются, и Шепард паркует такси на ближайшей крыше. На Иллиуме уже давно зажглись вечерние огни, и здесь действительно есть на что посмотреть: строгая стильная архитектура, подсветка… Это напоминает Кайдену их первый визит на Цитадель и короткий разговор на обзорной площадке. Джон подходит ближе к заграждению на парковке и облокачивается на парапет: – Почему-то вспомнил, как все начиналось, – негромко делится он, отвлеченно следя за огнями аэрошоссе внизу. – Не ты один, – слегка перегнувшись через перила, Кайден так же разглядывает панораму под ними. – Забавно. Упустив два года из жизни, я вынужден то и дело сталкиваться с тем, что что-то неузнаваемо изменилось за это время – люди, места, последствия моих решений, вообще все. Наверно, это бесит меня больше всего. – Больше, чем тот факт, что тебя вернули с того света только чтобы сделать чьим-то оружием? – Кайден встречается с ним глазами, но снова возвращается к разглядыванию пейзажа, когда Шепард медлит с ответом. – Я понимаю, – наконец замечает Аленко, вздыхая. – Ты хочешь, чтобы все было как обычно, чтобы ориентироваться снова было легко и просто, но прошло еще недостаточно времени. Это… это все вернется. Придет, просто нужно подождать еще немного. Шепард рассеяно кивает, но выглядит мало убежденным его словами. – Вокруг тебя снова собирается множество талантливых людей, и не только людей, Шепард. Миранда права, это лучшая команда, чтобы пройти через ретранслятор четыре, – Кайден останавливается, когда коммандер чуть морщится от упоминания финальной миссии. – Я хочу сказать, что тебе всегда есть к кому обратиться. Например, если тебе понадобится справка по взаимоотношениям и составу группировок в Терминусе, можешь спросить меня – я полгода оформлял по ним отчеты, – Кайден фыркает, надеясь перевести все в шутку. – Дипломатические отношения между бандами ворка и батарианцами за границами третьего квадранта. – Серьезно? – хмыкает Шепард, слегка отвлекшись от хандры. – Абсолютно. Хуже, чем лежать под огнем гетов с утра до ночи, можешь мне поверить. Джон лишь легко усмехается, и Аленко продолжает: – Если ты расстроен приемом у Лиары, то я тоже в смешанных чувствах, может, тебя это утешит. Надеюсь, без Никсерис за спиной она заговорит проще. – Не стоит опаздывать, – кивает Шепард, быстро собравшись и будто очнувшись. – Идем. Оставшийся путь до дома Лиары проходит в куда более расслабленном настроении, так что зрелище погрома в квартире становится неприятным сюрпризом, как и помешательство Телы Вазир. – Уже который по счету Спектр, которого я встречаю, и тоже предатель, – Кайден присаживается у тела азари, попутно подключаясь к ее омнитулу. – Это что, воздушно-капельным передается? Шепард лишь неодобрительно поджимает губы, выразительно склонив голову. – Что? Я не про тебя. Последующая поспешная вылазка на Хагалаз выдается нелегкой и еще более скомканной. Это глупо, но потеря Лиары ощущается несколько болезненно. Конечно, быть Посредником – лучшая судьба для нее и самая подходящая, и тем более им просто удобно иметь такого союзника на своей стороне, но это второй член старой команды после Рекса, не вернувшийся на борт Нормандии. К счастью, здесь и без того достаточно народу, чтобы жилая палуба не казалась пустоватой; в честь победы над Серым Посредником и вербовкой двух новых наемников на Иллиуме, Шепард позволяет устроить скромный праздничный вечер с выпивкой. – Ты спятил, вот так просто подойдёшь к ней и скажешь? — уточняет Джейкоб, бросив взгляд в сторону смотровой палубы и сжав свой стакан. — Это же юстицар. – Да, та еще штучка, – хрипло вставляет Заид. – На твоем месте я бы еще подумал, парень. – Откажет так откажет, – пожимает плечами Аленко, не понимая, что тут такого, но Джейкоб лишь качает головой: – Думаешь, ты готов? – Не узнаю пока не попробую, – он запрокидывает голову, вливая в себя остатки виски на дне стакана. – Удачи, – Заид с чувством хлопает его по плечу, и они просто продолжают пить, лениво перебрасываясь комментариями. Следующим же утром Кайден появляется на пороге каюты Самары. – Вы что-то забыли, Шепард? – азари не оборачивается, но вдруг словно интуитивно – или по затянувшемуся молчанию – догадывается, что приняла его не за того. – Прошу прощения. Самара оборачивается через плечо, и сияние биотики вокруг ее тела потухает, когда азари жестом предлагает ему занять место рядом. Поколебавшись, Аленко садится напротив, встречая ее взгляд – спокойный, внимательный и ясный. – Я пришел с просьбой. – И я готова ее выслушать и выполнить, если она не противоречит Кодексу. – Я хочу научиться выполнять Опустошение. Они оба знают, что этой атакой обычно владеют только опытные азари. Кайден надеется, что не увидит на лице Самары вежливого снисхождения или чего-то похожего, но та лишь наклоняет голову, рассматривая его. Не исключено, он улавливает что-то похожее на интерес, но, быть может, ему просто кажется? – Тейн Криос отзывался о вас как о весьма целеустремленном человеке, – потусторонним задумчивым тоном замечает наконец Самара. Для Кайдена остается загадкой, откуда дрелл так хорошо его знает; конечно, иногда они говорят на отвлеченные темы, в основном поневоле пересекаясь в лазарете, но сам он никогда не считал это чем-то особенно значимым. – Я готова попробовать обучить вас. Разумеется, это тоже не укрывается от Шепарда. Допросы о том, зачем он регулярно посещает каюту Самары, изрядно веселят Кайдена, и он юлит как может, потому что любопытство (или беспокойство?) Джона кажется ему очаровательным и забавным. – А на что это по-твоему похоже? – О, ну я даже не знаю, – Шепард хмыкает. – Ко мне же ты не заглядываешь с такой периодичностью. – А должен? – усмехается Аленко, заставляя Джона слегка поперхнуться кофе. – Не уходи от вопроса. – Ты так же допрашиваешь Джейкоба по поводу того, знает ли он, что его типаж во вкусе Касуми? Или про дружбу Гарруса и Тали? – Коммандер, вас вызывает Призрак в командном центре, это срочно, – перебивает их подкравшаяся Келли. – Прошу прощения… – Ничего страшного, спасибо, – отзывается Шепард, быстро поднявшись, и что-то в груди Аленко на секунду замирает, когда ладонь Джона ненадолго касается его плеча, а его тон становится теплее. – Извини. Не найдясь с ответом, взволнованный, Аленко удивленно оборачивается Шепарду вслед, но тот уже уходит к лифтам, не оборачиваясь. *** Поросший джунглями дикий, давно забытый мир – Прагия – а точнее исследовательский комплекс на ней, кажется, никого не оставляет равнодушным. Стычка Лоусон и Джек становится ожидаемой развязкой миссии, и Кайден потирает занывший от громкости женских криков затылок. Они с Мирандой уже некоторое время как достигли хрупкого перемирия, даже если не сказать больше – эпизодов вынужденного сотрудничества, и он знает, что делает хуже, лишь обнажает и заостряет конфликт, но почему-то ничего не может с собой поделать и следует за Лоусон, чтобы поговорить наедине. – Не делай вид, что сама не шокирована тем, что творилось на Прагии. Миранда невозмутимо поднимает взгляд от документов и, как и всегда, технично уходит от вопроса: – Я не отдавала приказ сделать с ней это. Если хочешь записаться в фан-клуб сиротки, милости прошу, но не вынуждай меня слушать эту истеричку и ее беспочвенные обвинения. – Истеричка она или нет, – Кайден делает шаг вперед, сам не зная, что им движет, пока его голос становится, нет, не громче, но жестче и увереннее. – Но в чем-то она права. Цербер сделал это с ней, тот самый, за который ты так ратуешь и защищаешь дни напролет; можно было просто элементарно заткнуться и позволить ей выговориться, и этой ссоры бы не случилось. – Но она произошла, – очаровательно-ласково напоминает Миранда, явно нарочно глядя на него, как на идиота. – Когда у меня будет недостаток в бесполезных советах, я обращусь к вам, мистер Аленко, – Миранда снова переходит на “вы”, увеличивая дистанцию, но это не помогает: – И ради бога, хватит прикидываться, что ты рождена стервой и являешься ею двадцать четыре на семь. Мы уже убедились, что это не так, так что делай перерывы хотя бы по праздникам и выходным. – Это все? – с прохладным равнодушием осведомляется Лоусон. – Если да, то дверь у вас за спиной, а мне нужно работать. Не став больше препираться, Аленко уходит. Встреча с Джек следующей ночью, все на той же жилой палубе вряд ли сулит что-то хорошее, так что он уже готовится уйти, утомленный конфликтами и тем, что никогда не может промолчать, чтобы добиться правды, но Джек не позволяет ему этого сделать: – Эй, притормози. Знаешь, не надо было за меня заступаться перед этой сучкой-черлидершей. Я все слышала, – объясняет она, – слежу за камерами. А то выглядит, как будто донжуан вроде тебя ко мне подкатывает. – Джек со смешком нагло садится на стол совсем рядом. – Не в этой жизни, слишком велик риск заразиться от тебя чем-нибудь. – Взаимно, – отзывается она, хохнув, видимо, воспринимая их разговор как веселое развлечение. – В любом случае ты классно ее поддел, так что если сильно достанет, заходи. Видя недоумение на лице мужчины, она хмыкает и уходит. Неожиданно, но приятно – вынужден признать Кайден. *** Спустя всего пару дней картина их относительно размеренного существования, если так можно назвать подготовку к самой амбициозной самоубийственной миссии в истории, нарушается встречей с кораблем Коллекционеров; Кайден испытывает смутную тревогу, пытаясь отогнать нехорошее предчувствие и не самые приятные воспоминания. – Сигнатуры корабля Коллекционеров совпадают с тем, что уничтожил первую Нормандию, – отчитывается Сузи, подтверждая его опасения. Недоумение. – Это слишком опасная миссия, и ты остаешься на Нормандии. – Шепард– – Кайден, это приказ. Не вынуждай меня напоминать об этом. И гнев. – Призрак заманил нас в ловушку, – констатирует Самара. – Совсем не ново для Цербера. Кайден чувствует, как в груди закипает колючая, жалящая злость. Она пульсирует, едко разливаясь по всему телу отдельными тяжелыми волнами. Его раздражает все происходящее после того, как отряд возвращается на борт, и больше всего – необходимость держать язык за зубами, пока Джон ищет слова, чтобы преодолеть раскол в команде, потому что это то, что он должен сделать как командир отряда, и было бы бессмысленно ставить ему палки в колеса. Миранда, кажется, только рада подлить масла в огонь, хотя вряд ли имеет в виду что-то подобное, осторожно как бы невзначай интересуясь: – Хочешь узнать, почему он не взял тебя, верно? При мне он тоже отказался прокомментировать состав отряда и проигнорировал рекомендации взять с собой кого-то из широкопрофильных специалистов. Да, это очень его волнует, особенно Шепард с его дурацким невнятным мямлящим оправданием, чтобы не взять его с собой, хотя всем было понятно, что это будет одна из самых сложных и опасных миссий за последнее время. Но больше всего его бесит Призрак. Кайден медленно дышит глубже, пытаясь подавить яростную дрожь внутри себя, тяжелое дикое озлобление, доходящее почти до легкого помутнения в голове; разумеется, у Харпера всегда есть наготове с десяток отговорок, но даже подкрепленные попытками Шепарда замять вопрос, они злят его только больше. – Мне нужны ответы, – заявляет он, едва переступив порог капитанской каюты. – Я понятия не имею, почему он сдал нас, и знаю об этом не больше, чем ты, – Шепард выглядит не сильно воодушевленным тоном этого разговора и тоже скрывает усталость и раздражение. – Чего еще ты хочешь? – Я не про Призрака, с ним и так все ясно, – вскользь брошенный безобидный комментарий Лоусон эхом отдается в голове, когда Кайден наконец собирается, чтобы прямо задать действительно интересующий его вопрос. – Почему не я? Напряжением, повисшим в комнате, кажется, можно резать алмазы, но Шепард хранит молчание, вынуждая Аленко продолжать: – Мы оба прекрасно знаем, что на сложные миссии без внятного брифинга, где ты не знаешь, что тебя может встретить, должны идти штурмовик и страж. Этому учат на втором курсе академии, так что ты можешь сколько угодно прикрываться уставом флота– Он замолкает, когда Шепард с мрачным видом подходит ближе, перебивая: – Хочешь сказать, что это что-то личное? – Я знаю тебя много лет, есть ли хоть одно иное объяснение? Они застывают друг напротив друга, и больше всего это похоже на Горизонт, но иначе, по-новому, и Шепард наклоняется к Аленко, приблизившись почти вплотную: – А знаешь что еще “личное”? То, как ты ввалился сюда без приглашения, и принялся орать на старшего по званию. Кайден давится воздухом, не находя, что ответить, потому что внезапно Шепард прав, и он совсем не понимает, как гнев – и один гнев ли – завел его так далеко. – Так что теперь я тоже хочу узнать, в чем дело. Джон наклоняется пугающе близко и говорит почти в его губы, так что Кайден чувствует острую необходимость убраться отсюда. Что он должен ответить? Что он вообще м о ж е т сказать в ответ на это? Что Джон мог погибнуть? Что он… волновался? Полная херь, учитывая, что они оба кадровые военные. Люди вокруг них умирают, пропадают без вести или становятся калеками, к этому давно пора привыкнуть. – Нечего сказать? – Нет, коммандер, – хрипло откликается Аленко, пробуя отодвинуться и старательно отводя глаза, пока чувствует, как собственное сердце бьется где-то у него в горле. – Значит, коммандер… — Шепард кивает сам себе, и его тон не сулит ничего хорошего. — Тебе не кажется, что на деле мы уже давно переступили грань исключительно профессиональных отношений? Голос Джона преобразуется, становясь ниже и требовательнее, как будто насыщеннее, и Кайден неожиданно чувствует, что хотел бы, чтобы Шепард говорил так с ним всегда. – Мне не стоило начинать этот разговор сегодня, – вставляет он, отведя руку назад и пытаясь нащупать сенсор, открывающий дверь, но Шепард оказывается быстрее и останавливает его, перехватывая за запястье: – Теперь точно переступили. Все еще ничего не хочешь рассказать? Аленко пытается рывком освободить руку, но Шепард лишь усиливает хватку и тянет его к себе, пытаясь перехватить за оба запястья. Между ними завязывается короткая борьба, в ходе которой ткань на кителе Шепарда издает жалобный треск, стоит Кайдену схватиться за нее и поволочь коммандера за собой. – Я не собираюсь с тобой драться, Джон, – ожесточенно выдыхает он куда-то над плечом Шепарда, не позволяя заломить себе руки за спину. – А что мы по-твоему делаем? Я не взял тебя потому, что не хотел рисковать тобой; ни на Вермаере, ни во время нападения на первую Нормандию, ни сейчас. Но ты всегда был упрямцем, не желающим признавать очевидные вещи или видеть намеки, Кайден, мне стоило привыкнуть. Глаза Аленко ненадолго вспыхивают насыщенно-синим, и в следующую секунду Шепард обнаруживает себя прижатым к стене каюты, явно не без помощи легкого биотического выброса. – И мы с тобой оба знаем, что если бы ты действительно хотел, то уже давно бы ушел, но ты явился за подтверждением, – насмешливо продолжает Шепард как ни в чем не бывало, и Кайден только сейчас запоздало чувствует на своей щеке его сиплый горячий шепот. – Посмотри на меня. Рука Шепарда бесцеремонно ловит его лицо: пальцы крепко смыкаются вокруг нижней челюсти, вынуждая приподнять голову, и Аленко тяжело выдыхает, почему-то именно сейчас с какой-то покорностью и спокойствием глядя в синие глаза Шепарда. Цепенея, Кайден не сопротивляется и легко встречает его поцелуй. Этой ночью он ночует у себя, но что-то подсказывает Кайдену, что это ненадолго. Многим позже, размышляя об этом вечере, он изредка задумывается о Миранде – могла ли она нарочно обронить ту фразу, чтобы целенаправленно спровоцировать его на разговор с Шепардом и свести их? Маловероятно, но с другой стороны Лоусон ничего не делает просто так. Скажи ему сейчас, что после Суицидальной миссии она первой разочаруется в Призраке, а меньше чем через каких-то полгода сама примется саботировать работу ячеек Цербера, он бы вряд ли поверил, хотя чем черт не шутит. И уж тем более не поверил бы, что доверит ей командование своим отрядом в Лондоне со словами о том, что эмблемы на форме – понятие относительное — когда сам отправится с Шепардом к Катализатору. Но будущее всегда туманно, и больше всего его сейчас должны волновать краткосрочные начинания, например, получение системы свой-чужой с мертвого Жнеца, а не бесцельные отвлеченные размышления о том, как прокрасться в каюту Шепарда после отбоя незамеченным. Внутренности опустевшего корабля являют собой жуткое зрелище. Кайдену давно не приходилось видеть “драконьи зубы”, тем более так близко. Это – и данные о числе персонала Цербера – вполне объясняет количество хасков здесь. Тупая ноющая боль в плечах нарастает, взмах, другой – и пара омни-клинков легко вонзаются в грудь очередного хаска. Они с Шепардом стоят спина к спине, и Кайден хладнокровно приподнимает тело над собой, позволяя глубже насадиться на лезвия, пока руки хаска все еще близоруко цепляются за его броню – и одним движением резко разводит резотроны в стороны. Грудь существа с треском разламывается надвое, взгляд потухает, а из вывороченной раны и уродливого черного рта по лезвиям и прямо на руки стекает мутная синяя масса; Кайден не уверен, можно ли назвать эту грязь кровью, и отбрасывает обезображенный труп в сторону. Грюнт прикрывает их, оставаясь неподалеку, но никто из них не был готов к встрече с такой массивной волной врагов. – Есть идеи, кто был снайпером? Шепард, так же занятый борьбой с парочкой особо настырных особей, отвечает не сразу: – Понятия не имею, но Гаррус наверняка захотел бы посоревноваться с ним в тире. – О, ну еще бы, – хмыкает Аленко, сбрасывая с себя хаска, настойчиво пытающегося перекусить ему запястье. – Сразу после того, как закончит калибровку. Его мало заботило то, кем окажется здешний стрелок, раз он на их стороне, но… гет? – Мы – Легион. – Зря ты его включил, – констатирует Кайден стоя у Шепарда за спиной уже на Нормандии неподалеку от парочки напряженных охранников и Миранды с Джейкобом. – Брось, он спас меня. – Верно, Шепард-коммандер. Эта платформа не заинтересована в конфликтных отношениях с органиками и предназначена для коммуникации и сбора данных. Это очень странно – слышать от гета внятную речь. – Из всего потенциально опасного, что ты приволок с миссий на борт, Грюнт оказался еще очень даже ничего, – резюмирует Кайден, в конце дня проходя за Шепардом в капитанскую каюту. – Но активация гета – это что-то новенькое. – Есть хоть одна вещь, прихваченная мной с миссий, необходимость которой ты не поставил бы под сомнение? – между прочим интересуется Шепард, раздеваясь по пути в душ. – Да, – неожиданно отзывается Кайден. — Тот классический мужской костюм. Шепард останавливается и бросает вопросительный взгляд. – С вечеринки у Донована Хока. Поблагодарю Касуми за него. – Мне стоило догадаться, что ты его запомнишь. Что ж, ценитель… как ты там сказал? Классических мужских костюмов? – Да, именно так. – Не желаешь ко мне присоединиться? Они оба знают, что слишком устали сегодня, а сделать нужно еще очень много, но, видимо, ничто в мире не может удержать Джона от флирта. Это заставляет что-то в груди Кайдена приятно сжаться. – Иди уже, – Аленко смеется, поймав брошенные в него брюки Шепарда. – Надеюсь, просьба Легиона слетать к базе еретиков – не ловушка, – тянет он уже вечером, борясь со сном и заглядывая через плечо в рапорт Джона. – Не должна. Они еще никогда так не ошибались. Кажется, после нападения коллекционеров на Нормандию по опустевшим палубам гуляет эхо; необходимо собрать и успокоить оставшийся личный состав, перераспределить обязанности и график ночных дежурств, подготовить план проверок систем жизнеобеспечения и настройки орудий, собрать отчетность… Возможно, Лоусон понадобится помощь. – Где вы все были, черт возьми?! – сокрушается Моро, явно игнорируя попытки Сузи внести ясность и утешить его. – Гаррус с Джейкобом займутся реинвентаризацией и орудиями, я проконтролирую работу внутренних систем, тебе остаются только рапорты и персонал, – негромко замечает Аленко Миранде на ухо, и та кивает, не отвлекаясь от разговора. Кайден уже отправляется восвояси, предпочитая больше не тратить время и начать работу, когда в спину ему доносится короткое “Спасибо”. – Так что ты решил? Шепард освобождается ближе к полуночи и понуро облокачивается на стол, отложив планшет. – День-два на подготовку, и мы идем вслед за ними. – Через ретранслятор четыре? Кайден сам не знает, зачем задает этот дурацкий вопрос, если все и так понятно. Шепард устало кивает: – Думаешь, рано? – он первым нарушает возникшее между ними и уже привычное за годы службы понимающее молчание и чувствует, как ладонь Кайдена опускается на его плечо: – Нет, Джон. В самый раз. *** – Шепард, подтвердите координаты места назначения. Система свой-чужой активна, однако переход через ретранслятор невозможно будет отменить. – Я не передумаю, Сузи. Странно, но Кайден чувствует воодушевление – то, чего меньше всего ожидаешь в шаге от чего-то с названием самоубийственная миссия – и не только свое собственное, но общее. Оно просачивается в каждый отсек корабля, становясь чем-то самостоятельным и почти осязательным. – Вы действительно провели нас так далеко, Шепард. У вас получилось, – Миранда искренне улыбается Джону, отсалютовав, и Шепард отвечает сдержанной вежливой улыбкой: – Спасибо, Миранда. Аленко, зайдите ко мне. Кайден кивает и делает вид, что не понимает, зачем; он завершает работу и, выждав немного, отправляется за Шепардом к лифту, чувствуя приятное нарастающее волнение. — Ты быстро, — встречает его Джон, и эта, уже адресованная ему улыбка выглядит куда живее. – Не люблю заставлять знаменитого коммандера Шепарда ждать, — поравнявшись с ним, Кайден легко целует мужчину в щеку. — Ты правда думаешь, что когда обращаешься ко мне так официально, приглашая зайти, они не догадываются? – Я не сомневаюсь, что все уже давно в курсе, но делаю вид, что не знаю, что они знают. – То есть это попытка сохранить субординацию? – со смешком понимающе кивает Кайден, позволяя поймать себя за талию и привлечь ближе. – Ее остатки, – соглашается Шепард на полтона тише и обрывает разговор поцелуем. Кайден близко – умопомрачительно близко – и Шепард ненадолго зажмуривается, тут же оказываясь в тесных объятиях мужчины. Он чувствует себя как никогда живым, особенно сейчас, когда язык Аленко легко скользит вдоль его собственного, вынуждая поддаться и углубить поцелуй, а пальцы цепко впиваются крепче, практически вжимая его в грудь Кайдена. Шепарду нравится такой Аленко. Увлекающийся, требовательный, наконец-то не пытающийся скрыть свой темперамент за прилизанным уставным формализмом и деловой этикой. Непредсказуемый. Переменчивый. Даже сейчас переходящий от импульсивной настойчивости к чувственной обволакивающей мягкости: Кайден первым разрывает поцелуй, чтобы отдышаться, и их глаза ненадолго встречаются. Во взгляде Аленко все еще отражается решительность, невысказанная врожденная сила, но его движения меняются; Шепард не может устоять перед тем, как теплые ухоженные руки Кайдена берут его за подбородок, вынуждая приподнять голову, и следом за этим плавно следуют ниже вдоль груди – смело, уверенно – совсем так, как нужно, пока на скулах остаются бережные аккуратные поцелуи. Шепард и сам знает, что им обоим это необходимо, а еще – насыщеннее, сильнее – и к счастью ему уже отлично известно, что для этого нужно делать, так что он всей пятерней зарывается в густые темные волосы Аленко. – Даже не думай, – предостерегающе и пока вполне миролюбиво замечает Кайден, чувствуя, как Джон его провоцирует, слегка потянув за пряди. – А иначе что? – усилив хватку, он легким рывком вынуждает мужчину откинуть голову. Усмешка тотчас же пропадает с губ Кайдена, выдавая скрытое напряжение. Он едва заметно хмурится, сопротивляясь, и что-то в его взгляде мрачнеет перед тем, как Аленко наконец строптиво вырывается из рук, качнув головой. – Как ты там говоришь обычно… “это не ответ”? – тянет Шепард, потянувшись навстречу в попытке урвать очередной поцелуй, зная, что испытывает судьбу, но чуть пошатывается после ощутимого толчка в грудь. Еще шаг – и Аленко без лишних слов опрокидывает его в постель, мгновенно оказываясь сверху. Прижатый к постели весом чужого тела, Шепард лишь раскрывает руки, принимая Кайдена в объятия. Над ухом звучит хриплый теплый смех Джона, когда Кайден чувствует, что его пытаются повалить на бок, но Аленко не позволяет этому случиться: – Прекрати, ты мне мешаешь, – его голос звучит не строго, а даже… ласково? А следом за беглым поцелуем Шепард чувствует, как чужие руки планомерно расстегивают его форму. – Люблю создавать трудности, ты меня знаешь, – предпочитая не бездействовать, Шепард сам тянется к воротнику Кайдена, ослабляя его и потянув вниз потайную молнию. – Помолчи. Теплый выдох касается ключицы Шепарда, заставляя его вопреки своему обыкновению не спорить и затихнуть. Может быть, завтра не наступит – по крайней мере не для них. Китель Кайдена летит на пол, и ладони Джона жадно обхватывают его тело, скользя по груди, бокам, переходя на спину и хватаясь за рельефные плечи; сухая горячая ладонь снова опускается в темные волосы, но на этот раз вдумчивее и мягче, и Шепарду кажется, что время остановилось. Больше нет завтра или послезавтра, которое может случиться или не случиться, нет всех этих бестелесных событий и безликих людей в будущем или прошлом; но есть мы. Короткие жалящие поцелуи, тяжелое частое дыхание, хриплый возбужденный шепот над его шеей; больше всего Шепард хочет быть застигнутым врасплох, захлебываться в стремнине, быть захваченным ураганом, оказаться в его эпицентре. А еще – выжить, чтобы испытать это снова. Так что когда через два с половиной часа коммандер Шепард принимает командование, то не чувствует ни усталости, ни малейших сомнений или опасений, а лишь крайнюю заострившуюся решимость.