Потерянный кусочек паззла.

Джен
G
Завершён
18
автор
Размер:
3 страницы, 1 часть
Описание:
Билл идеально вписывался в картину мира. Будто бы всегда принадлежал ей. Будто бы всегда был тем самым недостающим паззлом, не забытым, не потерянным, а просто застрявшим в изгибах коробки.
Примечания автора:
Это единственный раз, когда я действительно не знаю, какую часть работы закинуть в описание, омг
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
18 Нравится 5 Отзывы 2 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Как бы не старалась, Мэйбл не могла вспомнить, в какой именно момент Билл вошёл в их жизнь. Не знал и Диппер, когда Сайфер стал неотъемлемой частью утра — как назойливый звон будильника, — и вечера — когда приходится отрываться от любимого сериала, чтобы поспать хоть пару часов. Пожимал плечами Форд, в очередной раз погружённый в попытки расшифровать написанное треклятым демоном. Чесал затылок Стэн, недовольно отрываясь от пересчитывания прибыли — вот кому-кому, а ему было глубоко плевать, пока выходки Настоящей Потусторонней Твари привлекали туристов. Хотя с первого взгляда последнего таковым назвать уже нельзя было — в человеческой оболочке, после того как освоился, он вполне создавал впечатление типичного жителя этого съехавшего с катушек города. Вписывался просто идеально.       В голове самого младшего Пайнса стоял вопрос: «какие цели Билл преследует в этот раз?». Первое время старшие настоятельно рекомендовали не провоцировать и просто быть начеку, но потом и сами расслабились. Возможно, Сайфер того и ждал. Возможно, он добивался доверия. Дипперу хотелось знать, куда он временами пропадал, что он замышлял, о чём он думал. Альфа-близняшка только смеялась, намекая на то, что в мыслях её братишки слишком много одной конкретной личности, и что так было с Венди. Дипперу ничего не оставалось, кроме как затыкаться и стараться не думать. Не получалось.       Мэйбл считала, что любимый братец всё же слишком увлекается собственной паранойей. В её голове ещё ярко стояли не такие уж и давние события — битва с одержимым Диппером, попытки не дать коду попасть в пухлые ручонки Гидеона. И, в той же мере, остановившийся в паре сантиметров от земли раскол. Она помнила растерянного и разъярённого Блендина, сбитых с толку дядюшек и то, как алое небо сменилось ночной синевой, а в груди постепенно рассасывалось беспокойство. Тогда она не спала всю ночь, обсуждая с Диппером произошедшее. Вернее то, что не произошло. Или что могло произойти? Никто особо ничего и не понял. Никто особо ничего и не видел. Все просто попрощались и разъехались. Забыли. Нечего было помнить.       Диппер хранил прощальное письмо вместе с приглашением дядюшек приехать в Хижину. Последнее пришло спустя пару лет, когда уставшие от длительного путешествия братья решили вернуться и сделать небольшой перерыв. Город за это время будто бы совсем не изменился — те же люди, туристы, загадки. Жизнь продолжалась, но… будто бы и не останавливалась. Странное необъяснимое чувство. «Обошлось.». Без чего? Непонятно. Но так спокойно и тихо, что хочется подольше придаваться этому непонятному чувству. Кутаться в него, как в любимый плед. Но, в тоже время, не отпускало напряжение, будто бы что-то грядёт или, наоборот, продолжается. Чувство незавершённости. Будто бы долго-долго собирал паззл странностей, но в итоге заметил, что одной детали не хватает. Обидно.       Мэйбл отчётливо помнила, что Билл не всегда был в человеческой форме. В самые опасные моменты — коими чаще всего являлись ночёвки её подруг, с которых они с Диппером сбегали, сверкая пятками, в лабораторию Форда, — он предпочитал всё же «классические углы». Все привыкли к сменам формы, как привыкли к его чувству юмора — настолько чёрному, насколько черна чёрная дыра, — и постоянным «подгрузкам», когда ему нужно было как-то выразить свою реакцию на что-либо. Демону сложно давалась эмпатия, он не сразу запоминал «как нельзя»; мог нагрубить, даже сам того не зная. Он был одновременно до скрипа зубов прямолинеен и загадочен до умопомрачения. Он знал тысячи вещей — от самых удивительных — «Чайная ложка нейтронной звезды будет весить 6 миллиардов тонн», «Я могу съесть звезду?», «Это будет считаться каннибализмом», — до самых бесполезных — «Международный телефонный код Антарктиды "672"», «Да чт- Что я должен делать с этой информацией?». И в то же время он был абсолютно потерян в самых привычных вещах — от «забыть как моргать», до «что говорят на прощание?». Он отлично разбирался в искусстве — презирал эпоху классицизма, терпеть не мог фотореализм и с истинным восторгом отзывался об абстракционизме, — и музыке, — выл от одного упоминания Баха и Шопена, зато с интересом относился к творчеству The Damned и Black Flag, — и в то же время мог зависнуть на вопрос: «сколько ложек сахара тебе в чай?». И в этом, в принципе, не было ничего странного, как бы парадоксально это не звучало. У демона никогда не было настоящей человеческой жизни и ему нужно было время, чтобы привыкнуть. Мало знать, как двигаются мышцы во время ходьбы, пока не встанешь на ноги — не поймёшь каково это.       Стэн предпочитал игнорировать Сайфера. Это было идеальным и всегда работающим способом заткнуть демона. Не имея публики тот не рвался демонстрировать актёрское мастерство и ушивался куда-нибудь творить хаос, что непременно привлекало всеобщее внимание на следующее утро. Пайнсу нравилось видеть на обложках газет очередную неоднозначную выходку, так легко воспринимаемую как паранормальщину и в то же время отлично поддающуюся рациональному объяснению. Идеальная реклама. Бесплатная реклама. Он не мог отрицать — после появления Билла дела Хижины пошли в гору.       Ещё до злосчастного падения в портал Форд не любил долго сидеть на одном месте. Одно дело, когда ты погружён в какие-либо исследования, что полностью забивают твою голову, а другое, когда заняться откровенно нечем. Он провёл в этом городке довольно много времени, чтобы особо не удивляться его диковинкам. Да, за тридцать лет его отсутствия тут много чего изменилось и появилось, но на целый новый дневник не хватало. Благо, он должен был сидеть на месте всего несколько месяцев. Не больше. И всё же, это время нужно было как-то коротать. Он слабо представлял, чем бы занимался, если бы не Сайфер. С момента возвращения в Родные Края, Форд забросил найденные за время скитания тексты. Он собирался было заняться ими, но раз уж вернулся, то все источники, с помощью которых их можно было разобрать, стали недоступными. В итоге у него пылилась целая стопка «бумаги», исписанной странными закорючками-иероглифами-символами, с которой он не знал, что делать. Зато Билл в свободной форме как читал, так и говорил на тех языках. С письмом у него были определённые трудности, но после долгих уговоров, едва не закончившихся сделкой, он всё же согласился помочь. На одном условии, что будет писать он на более близком ему самому языке, которому, так уж и быть, научит простого смертного. Конечно, всё не могло быть гладко, когда имеешь дело с демоном разума. Один раз ему подсунули рецепт шарлотки, вместо описаний кровавого ритуала, и что что-то не так Форд понял, лишь написав на английском половину. Когда он поднялся наверх, чтобы отчитать несносного демона, тот, вместе с Мэйбл, уже едва не катался по полу в истерике. Диппер отчаянно зажимал рот ладонями, чтобы не издать и звука, но всё же выдал себя, когда Форд начал гневную триаду. Другой раз описание исчислений привели к формуле, график которой состоял из двух дуг. Подпись из четырёх букв долго доходила до защищённого стальной пластиной разума Шестипала, но в итоге дошла. Сайфер на тот раз благоразумно — что от него совсем не ожидаешь, — смылся. И, как Форд понял по едва сдерживающим смех близнецам, очередной выходкой успел похвастаться.       Для близнецов лес всё ещё кишмя кишел разнообразными загадками и приключениями. Где приключения — там и опасность. Диппер не особо понимал, почему дядюшки внезапно тем начали заботиться, но одних искать проблемы на пятую точку не пускали. Мэйбл поддерживала возмущение — они в двенадцать лет монстров как орешки щёлкали. Один раз даже отбили нападение зомби! Ну и что, что вместе со Стэном? Ну и что, что из-за Диппера они восстали? Это вообще мелочи. Главное — результат. Билл же только вздыхал и сетовал на то, что ему с детьми скучно — никакой опасности для него те аномалии не представляют, и он просто не может прочувствовать всю прелесть адреналина в крови. Сетованиями с жалобами всё и ограничивалось — он настойчиво выставлял детишек за двери, поправлял лямку почтальонской сумки и выжидающе смотрел на подростков. Его способ «присматривать» был непостоянным. Он мог следовать за ними бесшумной тенью, растворив физическую оболочку. Тогда демон не вмешивался, лишь наблюдал за разгадывающими очередную загадку близнецами, что загривком чувствовали насмешливую улыбку. Иногда он пробирался через колючие ветки и спотыкался о камни наравне с детьми и приходил, также, как и они, весь испачканный в траве и грязи, а иногда и мокрый до последней ниточки. В последнем случае он сразу же гнал детей в душ, а сам бежал отчитываться о «скучнейшем дне за все тысячи лет существования». Рассказывал так серо-красочно, что ему даже поверили бы, если бы не счастливый блеск в глазах и улыбка «до ушей». Он не портил «момент» — никогда не помогал убегать от разъярённых чудовищ, не давал избегать ловушки, не давал подсказки и отчаянно старался не использовать свою демоническую натуру. Близнецы были благодарны за это. Они верили, что Сайфер зависает — в прямом и переносном, — с ними только из-за невозможности вернуться в Хижину и не получить по первое число. В то же время, они чувствовали себя иррационально — на их взгляд, — защищёнными. Диппер объяснял это тем, что странно бояться аномалий, когда самая большая из них буквально каждую минуту у тебя за спиной.       Город свыкся с демоном. Старожилы сплёвывали и ворчали на «современную молодёжь» и «проклятых фриков», молодое поколение спрашивало за «линзы», работягам было не до того. Туристы, в особенности приезжие из крупных городов, обходили демона стороной — они насмотрелись на необычную внешность у себя на родине и не хотели связываться с «очередными не такими как все подростками». Сайфер не выглядел особо взрослым. Он не был высоким или широкоплечим — он был роста ниже среднего, практически низким; худощавым, что прятал за растянутым джемпером и старой всегда расстёгнутой на верхнюю пуговицу рубашкой; с широкими золотистыми глазами, будто бы всегда выражающими любопытство; россыпью едва заметных веснушек; и с пушистыми-пушистыми пшенично-золотыми вьющимися локонами, придающими ему особой нежности и невинности. Его внешность была абсолютно противоположной его натуре, благодаря чему он легко внушал доверие. Никто не счёл бы, что шестнадцати-восемнадцати летний паренёк способен причинить им хоть какой-то ущерб — от морального до материального. Это давало ему идеальное алиби, даже если его заставали на «месте преступления».       Билл идеально вписывался в картину мира. Будто бы всегда принадлежал ей. Будто бы всегда был тем самым недостающим паззлом, не забытым, не потерянным, а просто застрявшим в изгибах коробки.
Примечания:
Очередная коротка зарисовка от слишком уж мягкосердечного меня. Изначально планировалось стекло, потом харт\комфорт, и вот переросло во флафф. Дженовый. Кто-то вообще такое читает..?

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Гравити Фолз"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты