Последняя ночь

Энди курит на крыше. Прокашливается, затягивается снова, опять прокашливается - курить он не любит. Терпеть не может. Но сейчас зачем-то впускает едкий дым на пару с холодным вечерним воздухом в лёгкие. Табак горчит на языке и Энди думает, что все эти новомодные электронные сигареты получше будут, от него хотя бы не будет нести смесью смол весь день. Оливер наваливается на него сзади, обнимает за шею и ловко выхватывает из длинных тонких пальцев недокуренную сигарету. - Тебе вредно, - фыркает он и затягивается, сжигая последние миллиметры никотиновой палочки. - А тебе нет что ли? - в голосе у Энди нет обиды или удивления, он привык, что Оливер такой: странный, иногда нелогичный, временами совсем неуклюжий, но чертовски милый. - У меня иммунитет, я на дряни и потяжелее сидел, - Сайкс словно гордится этим своим достижением. Докурив, он тушит сигарету о парапет и кидает её в кусты, мокрые от недавно прошедшего дождя. - Сидел? - Энди выделяет последнюю букву, намекая на том, что пагубная зависимость никуда не пропала, а лишь слегка изменила свою форму. - Эй, я уже год чистый, - Оливер хмурится, смотря на бесстыдно ухмыляющегося парня. - И, вообще-то, я обидиться могу. Ты в меня не веришь. - Верю. Просто иногда ты ведёшь себя... - Как накуренный? Травка не наркотики, она частично легализована, - Энди закатывает глаза. Он не верит в подобные заявления, но тратить время на споры не хочется. - Когда там Алисса возвращается? - спрашивает он. Холодный ветер забирается под чёрную майку, оглаживает худые бока, заставляя поёжиться. - Завтра, часа в два, - заметив как мелко дрожит Энди, Оливер обнимает его крепче, хотя его самого едва ли спасает тонкий белый свитер в черно-фиолетовую полоску. - Пойдём в дом? Я замёрз как собака. Бирсак не возражает, нехотя выпутывается из тёплых объятий и плетётся следом за солистом "Брингов", с досадой понимая, что пачка сигарет в кармане джинсов безжалостно смялась и, скорее всего, несколько никотиновых палочек сломалось. Оливер закрывает окна, чтобы не впускать холодный воздух и задвигает шторы. По комнате плывёт романтичный сумеречный флёр, на стенах поигрывают цветные блики от светодиодной полосы, протянутой по всему плинтусу. Сайкс заваливается на широкую кровать и хлопает рядом с собой, подзывая Энди. Тот не думает, быстро падает рядом и оказывается захвачен в капкан татуированных рук, которые без промедления начинают гулять по худому телу, словно в первый раз исследуя каждый изгиб. Оливер смотрит в глаза жадно, хищно, а потом целует совсем нежно, мягко. Сегодня их последняя ночь вместе, а потом опять туры, работа, клипы, у Оливера - Алисса, у Энди - Джульетт. И неизвестно когда им снова выпадет шанс побыть вместе, как в этот раз получилось оторваться от остального мира на целую неделю. - Оливер, мы можем хоть одну ночь..? - простестует Бирсак, когда чужие губы отавляют на шее крупный багровый засос, а крепкие чужие руки спускаются всё ниже по его животу, зацепляя ремень джинсов. - Ладно, - просить долго не приходится, в этой комнате и так не было тихо целую неделю, и теперь Оливер не против просто полежать, смотря как цветные блики играют на любимом лице. - Поедешь встречать Алиссу? - Энди устраивает одну руку под подушкой, а второй пространно водит по тёмно-синей поверхности мятого одеяла. Сайкс ничего не говорит, только утвердительно мычит и лёжа пытается изобразить что-то вроде кивка. - Во сколько мне уезжать? - Завтра ещё не наступило, не торопись, у нас ещё есть время, - Оливер ловит блуждающую между ними ладонь Энди и сжимает в ободряющем жесте. - Хочешь поговорить? - Нет, - Бирсак почти зарывается лицом в подушку, одним взгядом всё равно наблюдая как его руку поглаживает серая ладонь и не зататуированные длинные пальцы. Нет смысла разговаривать, оба понимают в чём проблема и никто не знает что с этим делать: с дикой привязанностью, со страстью, которая из-за расстояния и редких встреч становится только сильнее, с чувствами, от которых не получается избавиться. Разговоры не помогут, как бы ни хотелось, иногда помогает присутствие, новости, короткие сообщения в перерывах между концертами в турах. - Знаешь, жить моментом приятно, - Оливер улыбается уголком губ и пробегается пальцами выше по предплечью, к локтю, дальше - к плечу. - Я много их помню. Ну, из тех, когда не был под травой. С тобой - все. Энди утыкается лицом в подушку, стараясь скрыть улыбку и поворачивается к Сайксу спиной: это незащищенная точка, но тут прятаться не от кого, Оливер, конечно, иногда бывает занозой, но не в такой ситуации, обстановке... Не с Энди. Оли устраивает ладонь на талии, обтянутой чёрной тканью майки и покрывает поцелуями голые, почти беззащитные плечи. У Энди по телу пробегают мурашки. Оливер не знает кто придумал историю про их непримиримую вражду до гроба, но он рад, что она верно служит им занавесом от посторонних глаз.