Runaway

Ослепительное солнце, лучи которого проникают в комнату девушки с прекрасными, как шёлк, белыми волосами. Но её лицо, оно разбито. Красные и опухшие от слез глаза и обкусанные губы. Вдруг по комнате раздался звон колокольчика и свежий запах с улицы. — госпожа, наступил новый день. Просыпайтесь! Как можно жизнерадостно произнесла зашедшая горничная, она прекрасно знала, что вчера произошло. — оставь меня… Послышался тихий голос Нэнэ, она все ещё шокирована. — госпожа, прошу вас… Сев на колени у сидящей на кровати девушки, умоляюще произнесла Катрина. — вам нужно быть сильной, вы должны потерпеть. Всё ради цели, госпожа. — цели?.. Ха… ха Посмотрев стеклянными от горя глазами на свою горничную, дрожа произнесла Нэнэ. — да! Все письма вашей бабушке уже доставлены, она будет готова встретить вас там в конце месяца. И вы свободны — смогу ли я…дожить? Катерина, порой легче сдаться… Закрыв лицо руками прошептала девушка. Ей было неимоверно больно, но с первым разом это не сравнится. Тогда она сама пошла в ловушку, пытаясь наладить отношения с братьями. — ну же госпожа! Вы Яширо! Сильная духом! Утрите им нос! Взяв за холодные руки своей хозяйки, решительно произнесла Катерина. — ты права…я справлюсь. Нужно потерпеть… Вздохнула белокурая, перед тем как встать с кровати. — дай мне платье, которое прислала моя бабушка… Стоя у длинного зеркала, мягко сказала она горничной. Всё её тело, душа и разум отравлены и осквернены. Она давно не обращает внимание на синяки или шрамы, оставленные ими.

***

Тихая и давящая обстановка царила в столовой. Только постукивания столовых приборов хоть как-то смягчили её. — сестра, я жду тебя после твоего урока арфы в саду. Взглянув на «милое» личико своей сводной сестры, прощебетал Аманэ. Он знал все и в мельчайших деталях. — господин, вы не мою… — все хорошо, Катерина. Я приду, дорогой братец. Перебила она свою слугу, встав из-за стола. — я наелась, спасибо. Взяв руку Катерины по-крепче прихрамывая от боли ушла к себе. — доволен, Цукаса? Я же говорил тебе подождать, она ещё не восстановилась. Посмотрев строго на своего брата, сказал Аманэ. От такого младший близнец всего лишь ухмыльнулся. — кто же знал, что она окажется такой прекрасной. — что ты ей вколол? Если это «солнце». Я обещаю, что ты ощутишь на себе все его 50 мл. — да, «солнце». И что с того? Она крепкая, я знал, что она не откинется. К тому же доза… Не успев договорить свою речь его перебили. — тогда ты будешь не против тоже ощутить его на себе. Ведь ты, как я слышал, ни разу не колол его себе. Жалкий. С этими словами стул Цукасы был опрокинул, а на самом Цукасе сидели и держали его руки. — скажи «Аааа» Свободной рукой в открытый рот залили ту же жидкость, что кололи вчера Нэнэ. — глотай, ублюдок. Давил на его рот Аманэ, впиваясь янтарными глазами в брата. Наконец яд был проглочен, а Цукаса плевался кровью, пытаясь удержаться на ногах. Ты хочешь жить?