поиск.

он ищет способ умереть, но все пути ведут его в одном направлении — к красному макияжу, напоминающему подтёки крови. единственная, кто может помочь ему обрести покой, утолив бесконечную ненависть к человеческому роду, мелькает здесь и там, дразнит, только никак не хочет пообещать. лоба вообще никому ничего не обещает. она ищет. всегда что-то ищет, но эти поиски упираются в одно и то же: призрачные надежды на то, что смерть можно тоже заставить работать на себя. конечно, она не собирается нанимать этого чокнутого. просто хочет выманить его и поговорить с глазу на глаз. хочет заставить его поплатиться за родителей. хочет увидеть, как умирает искусственно созданная жизнь, если выдрать ей всё, что делает её условно живой. затем она одёргивает себя: он ведь этого и хочет. ей нужно, чтобы он страдал, поэтому она подарит ему только одно — долгую-долгую жизнь. они пересекаются по касательной. иногда лобе мерещится на периферии зрения знакомый костлявый силуэт, но это оказывается лишь игрой воображения. размахнувшись, она с удовольствием выбивает всё дерьмо из марвина кулаком. костяшки и пальцы саднят, но под ноги высыпаются пули и пара банок для зарядки щита. слабый улов. зато на душе легче. ревенант разряжает обойму в нелепую надувную куклу лобы, парящую в небе где-то ближе к центру арены. он не может убить настоящую, потому что не намерен хоронить свои шансы на покой, но выплеснуть остатки того, что у людей называется «чувствами», ему надо. будь он жалким мешком мяса и костей, он бы назвал это ощущение беспомощностью, перетекающей в гнев. хорошо, что он перестал быть человеком. их отряды пересекаются подозрительно быстро после этого: видимо, заслышав звуки выстрелов, они решают, что лучше напасть первыми, чтобы не стать добычей. ревенант хмыкает: ничего нового. искать себе сообщников — и пассий — эта девчонка никогда не умела. лобу приходится схватить за горло и зажать в углу арены. она скалится дикой волчицей, выпускает когти, плюётся в него проклятиями. почему-то называет дьяволом, и ревенант невольно ухмыляется: иногда его зовут ангелом смерти. где-то вдалеке свистит трос и звучат отклики, но ревенант пристреливает спешащую подмогу, даже не повернув голову в ту сторону. тело падает с отвратительным звуком шмата мяса, приземлившегося на асфальт со второго этажа. чьё бы оно ни было, чемпионом арены ему уже не стать. — я нашёл тебя. — я не пряталась. лобе тяжело. ей хочется пустить пулю ему в лоб, ей хочется разорвать ему глотку, ей хочется выдавить ему глаза и проделать дырку в трахее своей тростью. ей тяжело от того, что металлическое тело не сломается так просто, и ещё тяжелее от того, что смерть — это то, чего он так жаждет. кому-то в мире впервые жаль, что он перестал быть человеком. — ты знаешь, что мне нужно. — а ты знаешь, что не получишь этого. между ними могли бы свистеть пули и лязгать клинки, но вместо этого — летят искры и звенит недосказанность. лоба упрямая — она знает это, она использует это, она гордится этим, потому что упрямство и умение идти до конца она взращивала в себе с тех пор, как осталась одна. ревенант — сломлен. или, по крайней мере, так бы это назвали, будь он человеком. он не хочет, не может, не будет больше адской гончей на чьей-то цепи. он больше не хочет, чтобы им вертели, как марионеткой. но у них разные цели. молчание между ними накаляется докрасна. они не сводят взгляда друг с друга, но воздухе слышится знакомый звон, и лоба исчезает в мгновение ока, летя вниз головой с корабля вместе со своим браслетом. ревенант раздражённо дёргает плечом и перезаряжается, через мгновение прыгая следом. их бесконечные поиски друг друг начинаются по новому кругу, пока кто-то из них не решит уступить своим принципам — или своим внутренним демонам.