Ласковый

Эмма никак не могла решить, чего ей хотелось больше: продолжить спать или врезать Рэю сковородкой по роже. Его пьяные возгласы из подъезда и громкий стук во входную дверь — определённо совсем не то, что она хотела услышать в три часа ночи. Все нормальные люди спали в это время, но только не Рэй. А теперь по его милости не спала и Эмма. Она просто лежала в их общей постели и слушала, как он зовёт её, отчаянно пытаясь уснуть обратно. У неё это плохо получалось. Рэй за дверью становился громче и настойчивее. По его голосу можно понять: точки кондиции он уже достиг, и Эмму это ничуть не радовало. Даже наоборот. Меньше всего ей сейчас хотелось вылезать из-под тёплого одеяла и идти открывать ему. Видеть его под шафе Эмма тоже не горела желанием. Вот и игнорировала его как могла. Точнее, пыталась. Однако Рэй, кажется, даже и не собирался отступать. Он не оставлял попыток попасть в свою квартиру. Стучался, нет, даже долбился в дверь, громко требовал впустить его. Но ответа от Эммы не получал. И это уже начинало его злить. — Эмма-а-а, открой! — жалобно протянул он, стукнув ладошкой по двери. «Игнорируй его. Просто игнорируй его, и тогда он замолчит», — мысленно проговаривала Эмма, до боли прикусив губу. — Ну же, открывай, любимая! — Рэй никак не хотел униматься. С каждой секундой его тон становился более настойчивым и раздражённым. Он явно закипал. Но Эмма даже не собиралась впускать его. Нет, ни за что в жизни. Только не в таком состоянии. Хотя она уже начинала сгорать от стыда. Больше всего она боялась, что от его криков проснутся соседи. Они ведь наверняка будут коситься на них утром. А этого ей не хотелось от слова совсем. — Эмма, блять! Если ты не откроешь эту чёртову дверь, я сам вышибу её нахуй! — на этот раз его голос прозвучал угрожающе. Его терпение явно уже было на исходе. И Эмма прекрасно знала, что он не шутил. «Если ты это сделаешь, то можешь сразу попрощаться с квартирой», — подумала она, поднимаясь с кровати и накидывая на плечи халат. Открывать ему по-прежнему не хотелось, но деваться было просто некуда. Такими темпами Рэй мог разбудить соседей, а выяснять поутру отношения со сварливой каргой Джонсон Эмма не собиралась. Поэтому пришлось впустить его в квартиру, чтобы избежать лишних скандалов. Когда Эмма открыла входную дверь, в нос ей тут же ударил резкий запах перегара и сигарет, из-за чего она брезгливо поморщилась. Рэй ввалился в квартиру, пару раз чуть не упав, и почти сразу же впечатался в дверной косяк. Эмма в этот момент искренне радовалась, что закрыла за ним дверь сразу же, потому что на всю квартиру раздалось смачное и громкое «блять». — Не ори, соседей разбудишь, — шикнула на него она, на что он только недовольно заворчал. — Да мне вообще похуй на твоих соседей. Хочу и ору. И ты мне не указ вообще, — заплетающимся языком, долго растягивая каждое слово, ответил ей он. Эмма судорожно вздохнула. «Совсем пьяный», — с некоторой долей отчаяния подумала она. Рэй не был пьяницей, нет. Он просто иногда выпивал с друзьями. Редко бывало такое, что он напивался до беспамятства. Чего уж, Эмма и сама иной раз могла разделить с ним бутылочку вина на двоих в выходной. Но сегодня не тот случай. Сегодня у Дона день рождения, поэтому Рэй вполне ожидаемо перебрал. Впрочем, с Доном невозможно было не перебрать. Вот она и не хотела отпускать к нему Рэя. Но разве ж он её послушает? Конечно же нет. Поэтому сейчас Эмме приходилось мучиться с ним. Обычно Рэй буйным не был. Скорее, излишне ласковым. Он никогда не любил все эти нежности, но, находясь под шафе, напрочь забывал об этом и лез к Эмме с объятиями. Собственно, как и сейчас. Он тянул к ней руки, желая заключить в крепкие объятия, пока она упорно уворачивалась от него. Она не любила подобное. Вот совсем. По этой же причине ей не нравилось, когда Рэй выпивал. — Ну Эмма-а-а, ну иди сюда-а-а, — жалобно протянул Вильсон, отчаянно пытаясь дотянуться до своей возлюбленной. Когда он был абсолютно пьян, прямо как сейчас, его настроение менялось с необычайной скоростью. Ещё пару минут назад он был пассивно-агрессивным, а сейчас уже лез обниматься. Эмме это тоже не особо-то нравилось. Даже не так. Её это раздражало. — Отстань. И вообще, иди спать, поздно уже, — громким шёпотом сказала она. В этот момент она боролась с диким желанием треснуть ему. Приходилось сдерживаться, чтобы он опять не начал орать на всю квартиру. — Без тебя не хочу-у-у, — не унимался Рэй. Он продолжал пьяно растягивать слова, и Эмму это уже начинало бесить. Хотелось, чтобы он уже наконец замолчал. Но он, кажется, даже и не думал затыкаться. — Хочу спать с тобо-о-ой… Не хочу оди-и-и-ин… — Иди в гостиную, я сказала. — Не-е-ет… Этот бессмысленный спор мог продолжаться долго, хоть до самого утра. Но Эмма была не настроена ругаться. Она просто хотела спать. Хотела снова лечь в кровать и уснуть обратно, хотела досмотреть свой сон, в конце концов. Поэтому пришлось пойти на уступки. Тяжело вздохнув, она пробормотала: — Ладно, чёрт с тобой. Но только сегодня. Лицо Рэя озарила поистине счастливая улыбка, и он снова потянулся к ней, чтобы обнять. На этот раз Эмма не успела увернуться, поэтому довольно скоро оказалась прижата к его груди. Рядом с ним отвратный запах алкоголя и никотина был особенно сильным, поэтому она инстинктивно зажала нос рукой. Но не отстранилась: знала, что бесполезно. Да и не хотела, чего уж греха таить. — Спаси-и-ибо, — протянул Рэй, зарываясь носом в пахнущие ромашкой рыжие кудри. «Горе ты моё луковое», — подумала Эмма, ласково погладив его по спине. Мысленно она уже готовилась к утреннему похмелью и его последствиям. И ведь не зря.

***

Как она и думала, наутро у Рэя началось сильнейшее похмелье. С ним такое часто бывало, если он выпивал слишком много. Эмма уже привыкла. Почти. Обычно Рэя не настигали последствия длительных попоек. Ему почти всегда удавалось избежать головных болей и сушняка. Почти. Но сегодня не тот день. Сегодня тот случай, когда похмелье добралось и до него тоже. — Эмма, принеси мне бутылку… — громко попросил из комнаты Рэй. — Сейчас, — отозвалась с кухни Эмма. Похоже, для неё это утро будет ещё более тяжёлым, нежели для него. Особенно после бессонной ночи.