Пантеон Скандинавских Богов и дебют Валькирии.

      Сидя за невероятными историями о том, как протекает жизнь в этом месте, как что-то рушится, а на его месте возводится новое, более могущественное, я не заметила, как наступил уже вечер. Отложив книгу, я потянулась, так как все тело затекло и казалось каменным. Оглянувшись, я поняла, что в доме кроме меня никого нет.       Поднявшись, я подошла к окну и заметила, что мои друзья собрались на улице и, судя по активной жестикуляции рук, о чем-то спорили. Одна из дверей отворилась, и вышел Альв.       По его заспанному лицу было видно, что он только встал.       – Здравствуй, Альв, – повернувшись, с улыбкой сказала я.       Он слегка удивился, но тут же ответил:       – Здравствуй, – и, налив себе воды, встал рядом со мной, также устремив взор в окно.       Помолчав пару минут, я задала вопрос:       – Ты как? Прости, что втянули в эту историю, меньше всего я хотела, чтоб кто-то пострадал, особенно человек, который пустил нас под свою крышу. И спасибо, что дал возможность еще тут побыть.       Я чувствовала перед ним неловкость и даже стыд, из-за нас его держали насильно несколько дней, а мы даже не сразу заметили его отсутствие, мы находились тут дольше, чем на обещанные три дня, и он не выгнал нас, хотя имел полное право.       – Все нормально, я тоже сам виноват: как хмель ударит в голову, не слежу за языком. Меньше трепаться надо было, – он сказал мягко и, повернувшись ко мне, добавил, – тем более, я меньше всего ожидал, что именно Локи и ты пойдете меня выручать. Так что, вам тоже спасибо, что пришли мне на помощь.       Я ответила ему такой же улыбкой, и в этот момент открылась входная дверь, и мы услышали:       – Локи, морда ты козлиная, ты головой своей хоть изредка думаешь? Иногда мне кажется, ты не Бог, а обычный забулдыга-пьяница из захудалого трактира, – говорил Тор, направляясь к стеллажу и снимая верхнюю амуницию.       – Мне хотя бы для того, чтобы оставаться Богом, не нужны божественные игрушки, в отличие от некоторых, – парировал Локи и подошел к стойке, чтоб уже, как всегда, наполнить себе кубок.       Тор развернулся, пару раз раскрутил молот и, крепко сжав его, сказал:       – Я вот сейчас этой, как ты сказал, “игрушкой”, аккуратно пройдусь по твоей бороде, и посмотрим, как после ты заговоришь, – Тор говорил это без злобы, скорее с лёгким смешком.       Смотря на Тора, мы услышали чужой голос:       – Ты ударишь собственного отца? – и с кружкой уже стоял не Локи, а взрослый мужчина, у него была золотая и величественная амуниция, один глаз был закрыт повязкой, волосы были ниже плеч, а голову обвивала небольшая золотая корона. Я по описанию из книги и по фразе Локи поняла, что это Один.       Он наиграно поднял руку к груди, как бы имитируя сердечный приступ, а второй накрыл лоб.       – Разве для этого я растил тебя, чтоб потом получить такой удар в спину?       Я хихикнула, Улль и Сагр тоже пустили смешок, Альв закатил глаза, а Тор, подняв руку с молотом и направив в сторону Локи, сказал:       – Ты с огнем играешь, Локи, смотри, не заиграйся, – и, поставив молот на стеллаж, Тор сел за стол и взял яблоко из корзины, что стояла возле стула.       Локи вернул уже свой внешний вид, направил взор на меня и спросил:       – Как книга, продуктивно? – насмешливо спросил он.       – Это невероятно, я столько узнала про ваш мир, сколько он хранит тайн и сколько чудес содержит в себе, – с придыханием я ответила.       – Это ты еще вживую не видела Ёрмунганда, – с ухмылкой сказал Локи, подходя к столу.       – Огромный морской змей, что обвивает Мидгард?       – Он самый.       Дальше мужчины разговаривали о чем-то своем, а я решила, что мне необходима ванная, просто понежиться в горячей воде, расслабить мышцы, морально и физически отдохнуть. Я попросила Альва нагреть мне воду, а сама решила, что пора приготовить ужин.       “В конце концов, пора и мне что-то сделать, пусть будет малой платой за то, что они все возятся со мной”, – подумала я и принялась за готовку. Пока я была занята, мужчины все так же обсуждали планы, но я уже отключилась и ушла куда-то в себя, не особо слушая, но изредка в мое сознание просачивались громкие голоса и смех этих Богов.       Закончив с едой и ее подачей, я улыбнулась присутствующим и ушла в комнату, где Альв уже наполнил мне деревянную ванну, на поверхности которой плавали хвойные ветки и какие-то цветы. Когда я полностью погрузилась под воду, я протяжно застонала. Это было настоящее блаженство, я поняла, что мои мышцы были настолько каменные, что сейчас я как будто скидывала пару тонн со своей души, а тело решило полностью обновиться. Запрокинув голову, я закрыла глаза и блаженно улыбнулась. Пока я находилась в таком положении, я услышала голос откуда-то спереди:       – А я думал, что меня уже нечем удивить, но, видимо, ошибся, – с ухмылкой в голосе сказал Локи.       Я резко опустила голову и раскрыла глаза от удивления. Я молниеносно поджала руки на груди и скрестила ноги.       – Локи, мать твою за ногу, ты что тут делаешь? – грозно вскрикнула я.       – Пришел спасибо за ужин сказать, было довольно неплохо.       – А ты не мог подождать, когда я выйду?       – И пропустить такое? – удивлено вскинул бровь. Он стоял, оперевшись на стену, со скрещенными руками на груди, в своей излюбленной позе, а на лице блуждала ухмылка. Я чувствовала смущение, мои щеки зардели, а руки прижались еще теснее к телу.       – А ты случайно не охренел, Локи?       – Ну, охренеть мне сложно, нагие тела я видел и до этого, но, скорее, я приятно удивлен, как я и предполагал, выше всяких похвал, – со смешком сказал он. – Тем более, золотко, что я там не видел, тебе напомнить, что я был в твоем теле?       – Ты был в моем теле пару часов и на моих глазах.       – Ну так я же раньше тогда очнулся.       Я вспыхнула, примесь смущения и стыда накатила с новой силой. Как бы ища спасения, я глубже улеглась под воду, пытаясь как-то спасти ситуацию.       – Мерзавец.       – Тебе нечего стесняться, золотко, у тебя все как надо, – он двумя пальцами указал в мою сторону, за все время разговора ухмылка с его лица ни разу не сползла.       – Легко говорить "не стесняться", когда сам в одежде, – пробурчала я, отворачивая голову в сторону.       Локи вскинул одну бровь, слегка наклоняя голову вбок, и произнес:       – Намек понял.       Я недоуменно повернулась – в следующий момент он стоял абсолютно голый передо мной. Сказать, что я охренела от такой наглости – ничего не сказать. Сначала от шока я зависла на пару секунду, но когда шестеренки заработали, я резко отвернула голову в другую сторону и прошипела:       – Ты придурок, что ли, я не это имела в виду.       Я услышала, что он в голос засмеялся и после сказал:       – Да все, можешь повернуться.       Я медленно повернула голову и увидела, что он стоит в своей прежней одежде, но тут же вспомнила о своем положении.       – Не хочу показаться грубой, но, может, ты свалишь из этой комнаты? – смотря ему в глаза, с раздражением сказала я.       – А я надеялся – предложишь присоединиться, – он усмехнулся, для него все еще было забавно, как я смущаюсь.       “Да пошел ты нахрен, Локи”, – про себя подумала я и в этот момент расставила руки по разные стороны, положив на края ванны, и улыбнулась, той самой улыбкой, которая обещает многое.       Он продолжал смотреть мне в глаза, но в какой-то момент начал движение в мою сторону. У меня пошли мурашки от его взгляда, от атмосферы, что тут витала, от того, что я полностью голая, хоть и вода скрывает мое тело.       Когда он подошел и двумя руками облокотился на края ванной, и навис прям надо мной, мои мысли начали путаться и хаотично метаться:       “Если он сейчас меня поцелует, то я сдамся ему”, – подумала я, и глаза начала застилать дымка возбуждения.       Он смотрел прямо в глаза, ничего не делая, и тут я услышала:       – Смогла обнажить тело, но не душу, – с какой-то грустной ухмылкой он это сказал. Я распахнула глаза в удивлении и уже собиралась сказать пару ласковых, но, опередив меня, Локи сказал:       – Отдыхай, жду тебя в главном холле, – и когда в следующий момент я моргнула, его уже не было в этой комнате.       На маленьком столике уже лежала новая одежда, а я, мысленно махнув на все это, откинула опять голову назад и продолжила наслаждаться моментом.       В этот раз платье было темно-бордового цвета, ближе к оттенку “спелая вишня”, волосы я решила заплести в косы, благо длина позволяла, выпустив две прядки возле лица. Я посмотрела в зеркало и осталась довольна своим внешним видом.       Уже выйдя в холл, я увидела, как Локи и Тор сидели друг напротив друга и о чем-то вполголоса говорили. Заметив меня, Тор махнул рукой, призывая присоединиться к ним, а Локи ухмыльнулся и подмигнул.       “Ну, в конце концов, он Бог коварства, чему еще удивляться”, – я усмехнулась в ответ и подсела к ним.       Тор, допив свой бокал, поставил его на стол и, хлопнув руками по ногам, встал.       – Ну, что ж, я откланяюсь, хорошего вам вечера, – он мягко улыбнулся мне и похлопал по плечу Локи.       Оставшись наедине, Локи встал к столу, налил новый бокал, подал его мне и сказал:       – А теперь рассказывай все, что произошло там, на озере.       Мой рассказ не занял больше десяти минут, когда повествование подошло к концу, я задала вопрос:       – Почему, когда ты увидел амулет, ты сказал, что я застряла тут у вас?       Он задумчиво смотрел в камин и, не поворачиваясь, начал говорить:       – То, что висит у тебя на шее, называется Трефот. Говорят, что этот знак хранит в себе силу трех стихий: воды, воздуха и огня. В изображении талисмана скрыто число три, которое также несет в себе особое значение. Говорят, что тройка – это энергия, жизнь, новое начало. Помогает символ людям, которые хотят многого достичь, стремятся к победе, никогда не сидят на месте, – пока Локи все это мне рассказывал, я крутила талисман у себя в руках, рассматривая его ближе, между тем рыжий продолжил, – такие вещи может даровать только сам Один, а если еще Хавфруа сказала, что твоего появления ждали давно, то теперь я уверен, что ты тут не случайно, а это означает, что вернуть тебя в твой мир становится затруднительно, – он сказал это с какой-то грустью, с сожалением.       “Ну вот, а я думала, он обрадуется, что я задержусь тут, с ним. Видимо, я сама себе что-то надумала, поверила в свою же придуманную сказку, что кому-то важна и нужна”, – с горечью подумала я и хмыкнула.       – Как ты решил вопрос с Эрлендом? – ровным, холодным тоном спросила я, тем самым неожиданно меняя тему разговора.       Прежде, чем ответить, Локи хмыкнул, сделал глоток и сам себе под нос пробурчал:       – Вот так, старина, кто бы мог подумать… – он еще раз ухмыльнулся.       – Я задала вопрос, Локи, – стальным голосом я привлекла его внимание.       – Я отдал ему амулет и нет, ты ошибаешься, ты мне важна, а не радуюсь я только потому, что переживаю и боюсь за тебя. А то, что амулет был предназначен тебе, все усложняет, – говорил он уже это мне в лицо, а я застыла с недоуменным, глупым видом.       “Он отдал амулет, а это означает…” – я не успела закончить мысль:       – Да, Один знает, где я.       "Избранные среди павших назывались в Асгарде эйнхериями. Для них Один возвел огромный чертог Вальхаллу. Пятьсот сорок дверей было в Вальхалле, чертоге убитых, и каждая из них пропускала по восемьсот воинов разом. Что ни день эйнхерии облачались в свои доспехи, снимали со стен оружие и шли сражаться друг с другом. Раненые тотчас исцелялись, и все в мире и добром согласии усаживались пировать. Сам Один потчевал своих воинов и бражничал вместе с ними, но к пище не притрагивался.       Эйнхерии ели жаркое из мяса вепря Сэхримнира, каждый вечер забиваемого и каждое утро возрождавшегося. Пили они мед, сваренный из молока козы Хейдрун, щипавшей листву дерева Лерад. И валькирии, мудрые и бесстрашные девы-воительницы, ходили среди них, наполняя рога этим хмельным напитком.       Самой юной из дев-воительниц была Брюнхильд. Но ей Один показал больше рун мудрости, чем кому-либо из ее сестер. И когда пришла пора отправлять Брюнхильд в Мидгард, Всеотец одел ее в наряд из лебяжьих перьев, в какой прежде одевал трех сестер-валькирий - Альвит, Ольрун и Хладгрун".