Пантеон Скандинавских Богов и дебют Валькирии.

POV Локи.

…Первая ночь в трактире у Альва…

      Я сидел и просто смотрел в камин. Никаких мыслей, просто нравилась тишина. Я периферическим зрением заметил, что вошла наша гостья из мира людей.       – Золотко, может, ты уже пройдешь, и вместе выпьем? – я медленно повернулся и отсалютовал кружкой.       “Какая разница, одному сидеть или с ней, главное, чтоб громко не трещала”, – про себя подумал я.       – Я так сопьюсь тут с вами, – сказала она и села в кресло напротив.       – Ну-у, не самое плохое дело, я тебе скажу. Сейчас принесу, – я поднялся и пошел за второй кружкой. Краем глаза заметил, что она повела плечами. Замерзла. Уже на обратном пути искоса посмотрел на плед. Мне, конечно, все равно, холодно ей или нет, но она начнет стучать зубами, потом попросит все равно укрыться, и в любом случае придётся тащиться сюда. Лучше сразу.       – Заметил, что ты замерзла, вот, принес. Скажешь потом, наколдую новую одежку, – я сел обратно в кресло, откинулся назад. Огонь, всегда нравилось смотреть за ним.       “Старина, это твоя стихия, конечно тебе нравится”, – сам себя подстегнул я, но даже в голове это прозвучало устало, и тут я подумал о Лив. Странная земная женщина, она странная даже не потому, что попала сюда, так еще умудрилась получить подарок от Одина, а то, как она ведет себя. В одной из битв, которая была очень давно, воин, который больше всех расхваливал себя, начал плакать над тем, что ему грозили смертью. За двое суток произошло столько всего, а она ведет себя так, как будто так и должно. Я решил, что могу и вслух озвучить свои мысли.       – Как ты держишься? – мой вопрос получился неожиданным и вывел ее из раздумий, ибо все это время мы молчали. – Я чем больше смотрю на тебя, тем больше поражаюсь твоей стойкости. Дух у тебя посильнее, чем у воинов, которых я встречал.       – Я... я не знаю. Просто, наверное, еще до конца не осознала, что произошло, – она сделала глоток и посмотрела на огонь.       “Скрытная, не хочет говорить. Может, и к лучшему, мне так точно хватает проблем, а слушать еще чужие проблемы ну выше моих сил”, – я был морально уставшим. Столько усилий мне стоило спрятаться от Одина, что вот такой спокойный вечер был подарком судьбы. Не хотелось шутить, язвить, хотелось просто молчать и наслаждаться тишиной. И тут я услышал:       – Локи, ты как-то сказал, что любишь поговорить. Расскажи мне про ваших Богов, начни с себя, – она сделала глоток, поставила кружку на пол и подперла лицо руками, облокотившись на подлокотник кресла.       – С меня? – я повернулся лицом ко ней и сделал глоток, не отводя взгляд.       – Да.       Я удивился. Она могла спросить про все вещи этого мира, но хотела узнать про меня. Я ухмыльнулся, сделал еще глоток, подошел к камину, и, смотря в огонь, начал рассказывать, но решил это сделать как будто со стороны, что меня это совсем не касалось, я рассказывал чужую историю.       – Что ж, начнем с того, что я должен представиться полностью. Локи Лаувейcон, – произнося полное имя, я сморщился. Я не любил свое полное имя, слишком много боли держало оно в себе, того, прошлого меня.       Я начал рассказывать свою легенду. Кто мои родители, и что было со мной. Мне не было больно или же неприятно, но выговаривая это все вслух, мне становилось легче, как будто вся та усталость выходила из меня с каждым предложением.       – …мудрый Один знал, что эту силу можно использовать в своих целях и решился на обряд побратимства с сыном Лаувейи, чтобы всегда чувствовать связь с Локи и легко следить за ним.       – П… подожди, ты не приемный сын Одина? – она удивленно вскинула брови.       – Нет, – меня раздражало, что все думали, что я его сын.       “Будь оно так, то может быть все получилось иначе, но ты, Один, сам создал меня таким”, – я подумал об этом достаточно холодно и продолжил:       – Встали они в круг из насыпанной земли, порезали себе руки и кровью скрепили будущее братство. С тех пор именно таким способом скандинавы братались друг с другом. Но время идет, отношения накаляются, его считают главным злодеем, но на самом деле Локи постоянно балансирует между добром и злом, совершая и хорошие, и плохие поступки, – с ноткой грусти сказал я и сделал глоток.       – Почему его считают злодеем? – тихо прошептала Лив.       Она что, сопереживает? В глазах я увидел нотку… понимания? Глупая. Как твои людские проблемы могут встать в один ряд с моими? Так, я тоже, конечно, идиот, разошелся. Наверное, пойло мне развязало язык. Чтоб уйти с этой темы, я сказал:       – Это я тебе потом как-нибудь расскажу, – я улыбнулся, подошел впритык и протянул руку. – Давай я нам налью еще.       Когда я вернулся с добавкой, на ходу, не знаю, зачем, пнув бочку, она с ухмылкой спросила:       – Ты собрался разорить Альва и меня споить? – сказала, принимая из моих рук кружку.       – Ну, насчет разорить, что-то не вижу тут толпу, желающую надраться элем, а насчет споить… игра стоит свеч? – лукаво я глянул на неё исподлобья.       – Смотря что ты подразумеваешь под “свечой”, – сказала она с вызовом.       “Опа, а кто это у нас тут такой самоуверенный?” – язвительно я подумал и сказал:       – Не забывай, я – Бог огня и коварства, а ты – земная женщина, и в этой “игре” я тебя обыграю, – я усмехнулся, не сводя с нее взгляда.       Она замолчала, как бы обдумывая что-то, но тут взгляд изменился, в нем читалось желание.       – Ах, Локи, Локи. Коварнее и сильнее тебя никого нет, – проведя рукой по шее и ключице, сказала она.       – Тут ты прав. В тебе есть все: ум, красота, стержень, – поднимаясь со своего места, Лив начала медленно подходить.       “Решила соблазнить Бога? Интересно. Дерзко, даже для нее. Хотя почему бы и нет, она хороша собой, представляю, что за прелести под платьем”, – я не сводил с нее взгляда, пока она двигалась в мою сторону, и когда она была уже рядом, я нагло завел руки ей за спину и усадил к себе на колени.       – Все так, золотко, все так, – я повернул ее лицо, – я прошел такой длинный путь, сколько существ жалели, что встали на моем пути, сколько врагов полегло, – положил руку ей на скулу. – А знаешь, красавица, почему все так происходило и происходит по сей день?       – Почему, великий и коварный Локи? – выдохнула прямо в лицо мне.       – Я всегда добиваюсь того, чего хочу, и беру то, что мне нужно, – я сказал это, уже возбудившись, да, я хотел эту земную женщину, было даже интересно, на что она способна.       – И чего же ты хочешь сейчас, а, Локи?       “Да черт тебя побери, такие глупые вопросы задают все люди на земле или ты у нас такая одна, одаренная?” – но вслух решил сказать:       – Твои губы и твои объятья, – я уже хотел накрыть ее губы своими, но тут она прошептала:       – Хоти дальше, коварный ты мой, – и отстраняясь, вернулась в свое кресло.       Я слегка растерялся. Я пытался понять, что вообще сейчас произошло, сама же начала со мной заигрывать, а тут оборвала. Я перевел на нее взгляд и увидел, что она еле сдерживает смех.       – Ты забыл, что у женщин черный пояс в коварстве, – со смешком сказала она.       – Какой пояс? – я до сих пор не понимал, но тут до меня начало доходить, и я мысленно засмеялся в голос.       “Меня обставила девчонка с земли, на моем же “поле”, меня обыграла эта бестия. С ней становится все интереснее и интереснее”, – я с уважением подумал, смотря на нее, и сказал вслух:       – А ты хороша, золотко, но ты забыла одну важную вещь.       – Что же? – она спросила с лисьим прищуром.       – Я всегда добиваюсь того, чего хочу, и беру то, что мне нужно, – я кинул в нее все еще возбужденный взгляд.       “Красотка, ты сейчас кинула вызов самому Богу, так что потом не обижайся”, – коварно подумал я.

…Второй день в трактире у Альва…

      “Я смотрю сейчас на эту девушку, которая с таким глупым видом рассматривает снег, как будто никогда раньше его не видела”.       Что ты такое и почему Один отметил тебя?..       – Локи, молотом тебе в бороду, что это за дева, и какого черта тут происходит? – Тор свирепо восседал у основания стола и сверлил меня взглядом.       – Происходит дерьмо, откровенное, – я усмехнулся и повернулся к нему.       – Почему тебя разыскивает Один, и как ты смог скрыть свою энергию от него? – у него резко такое глупое лицо стало, что я искренне рассмеялся.       – Мои дела с Одином и Асгардом тебя не касаются, сделали тебя защитником – защищай, а меня не трогай.       Он подошел к окну, возле которого я стоял, и тоже посмотрел в сторону Лив.       – Красивая…       – Обычная, – я холодно пожал плечами и посмотрел в его сторону. – Но проблема в том, что Один дал ей отметку, а когда она тут появилась, я вообще оказался в ее теле, а она в моем.       – Как обычная девушка, человек, смогла попасть сюда?       – Она нашла артефакт, и он перенес ее сюда, – я еще раз посмотрел на нее. – Я не смогу ее перенести обратно, даже если найду способ – отметка не даст. Грубо говоря, Один приковал ее к нашему миру…       – Пророчество…       – Не неси чушь, этой сказкой пугали детей, – ненавидел, когда он начинал заводить эту песню.       Мы повернулись к столу и сели за него, обсуждая еще какие-то вещи, касающиеся Мидгарда и Асгарда, и кидаясь теориями, зачем тут Лив.       Она вошла в дом, и Тор, естественно, извинился, иначе никак. Очень нужно быть хорошим в глазах кого-то.       – Раз мы все решили, то предлагаю подготовить уже баню, потому что разогреваться она будет долго, а мы с Лив выйдем, надо поговорить, – я прервал эту милую беседу и решил попытаться разобраться, что происходит и во что мы все вляпались.       Оказавшись на поляне, я посмотрел ей в глаза. Я видел то озеро, давно, в своих видениях. И она обмякла, я тихо и мягко положил ее себе на колени. Метка сияла ярче, чем солнце в летний день. И в какой-то момент я посмотрел на нее и услышал мысли обо мне.       Он рядом, он тут. Эгоист, который поставил мои интересы выше своих. Лжец, который всегда говорил мне только правду. Одинокий, имея кучу соратников рядом. Противоречивый. Я дошла до того места, на котором оборвался мой сон. Дальше неизвестность, но мне не страшно. Я ничего не боюсь. Я вышла к берегу озера, я видела только темную гладь, на секунду мне стало не по себе, но я знала, что я должна это сделать.        Меня ударило током, я смотрел на эту девушку в моих руках, а мозг уже отказывался понимать.       Снова видение:       “Золотко, я рядом”.       Если ты не знаешь, куда направляешься, лучше не делать это в одиночестве. Но я не одна, ты во мне, ты со мной. Ты веришь в меня, так же, как и я в себя. Да, я верю.       “Как она это делает, как она так уверенно справляется со всеми, ощущая еле видно мою энергию?”       Представьте, что испытал Бог, держа в руках обычную девчонку.       Растерянность.       Я даже рассмеялся в голос. Я посылаю ей импульс и вывожу из этого видения.       Она смотрит вверх куда-то, мимо меня.       – Ты выспалась, золотко? – усмехнулся я.       – Тебя кто-нибудь когда-нибудь посылал в задницу?       – Ну, настолько никто не осмеливался хамить Богу коварства, так что нет, – я засмеялся от ее дерзости, это так смело звучало из ее уст, мне нравится.       – Тогда иди в задницу, Локи.       Она уже начала подниматься, и я поцеловал ее. Зачем? Я не знаю. Она не сопротивлялась, только прикрыла глаза и положила руки мне на лицо. Мне нравится. Мне начинает нравиться, как я себя чувствую в ее компании. Каким раскрываюсь самому себе, я давно не видел в себе таких эмоций. Это интересно и интригующе.       “Что ты такое?”

…Второй вечер в трактире у Альва…

      – Золотко, я готов попасть к Одину в Асгард хоть завтра только за то, что буду знать, что ты этот вечер проведешь рядом и в одном покрывале, – я сказал это, выйдя в главный холл, где стояли мой полуголый племянник и Лив, которая слишком усердно его рассматривала. Она обернулась и уже смотрела на меня. В глазах читался интерес, и она в открытую меня рассматривала. По искоркам в глазах я понял, что она, скорее всего, довольна увиденным.       “Придет день, и оценю уже тебя я”, – я со смешком подумал, и мы услышали:       – Локи, не позорь меня и себя, твой похабный юмор в сторону Лив выглядит паршиво, – Тор с осуждением сделал последний глоток и начал уходить.       – Брат, знал бы ты, как эта бестия недавно меня вокруг пальца обвела, то понял бы, что она не из робкого десятка, – уже ему в спину прогорланил я.       – Локи, я хотела сказать… – начала уже она, но я решил перебить:       – Лив, давай поговорим поздней ночью, когда все уснут. Надо кое-что обсудить, – я двигался в ее сторону, в ее глазах не было страха, она никогда не боялась рядом со мной, самое смешное – она мне доверяла.       “Забавная, доверять Богу коварства и лжи”.       – Звучит… интригующе. Объясни, как ты из любой безобидной фразы делаешь флирт? – она двинулась ко мне навстречу, с грацией кошки. Аккуратная поступь, прямая спина, это заводило даже больше, чем те слова, что она говорила прошлой ночью.       – Может быть, кто-то хочет, чтоб так это звучало? – между мной и ей оставалось совсем небольшое расстояние.       – Знать бы еще, кто этот “кто-то” … – и она подняла на меня глаза. И я почувствовал какой-то укол. Какое-то неведомое, новое чувство. Ранее я точно этого не знал и сейчас не мог описать, что это. Эта дерзкая девочка не отводила от меня взгляда, она всегда держалась уверенно. Мне это нравилось в ней. Меня многие боялись, дрожали при виде меня, но не она. Лив умудрилась даже доверять мне, видеть во мне другие ипостаси моей души. Она повела головой, решая увести взгляд.       “Ну уж нет, золотко, так просто я тебе сдаться не дам”, – я аккуратно остановил ее за подбородок и, повернув обратно, сказал шепотом:       – Vi var motsetninger. Helt Annerledes, men utrolig nær.       – Что ты сказал и на каком языке? – также шепотом спросила она. И я только понял, что сказал это вслух. Я удивился даже самому себе, что я уже перестаю контролировать то, что говорю, поддаюсь этому внутреннему порыву. Но я не готов ей переводить это, это лишнее, все действия, что мы делаем по отношению друг к другу, – лишние. Это переплетает наши с ней души, все глубже и глубже.       – Это язык наших первых Богов, древний как мир, забытый, уже никто даже не говорит на нем. А то, что я сказал – узнаешь уже ночью, – я отпустил ее лицо и ухмыльнулся.       “В конце концов, потом она уже и не вспомнит, и переводить не придётся”. (прежде, чем перейти к прочтению, включите это и наденьте наушники) Einaudi: Experience Ludovico Einaudi, Daniel Hope, I Virtuosi Italiani

…Этой же ночью…

      Когда уже наступила ночь, я вошел в холл, Лив сидела и смотрела в камин. Я решил пока не выводить ее из раздумий и начал ее разглядывать. Красивая. Длинные светлые волосы, с пепельным отливом, подчеркивали лазурность ее глаз. Вздернутый носик, пухлые губы. Не могу сказать, что красивее никого не видел, я, в конце концов, Бог и живу не одно столетие, но что-то выделяло ее на фоне всех.       “Ее характер. Стойкость. То, как она проходит все те сложности, что свалились на ее плечи. Она вызывает… уважение? – я даже сам удивился, – уважение. Ранее никто не вызывал у меня таких чувств”, – я решил, что пора уже объявиться и аккуратно позвал ее:       – Лив... Думаю, пришло время обсудить кое-какие вещи.       Она посмотрела прямо мне в глаза, ожидая продолжения. Я медленно прошел к стеллажу, достал темную бутылку, налил себе в кубок и сел в этот раз напротив неё. Я раскручивал кубок в руках, почему-то в ее присутствии мысли начинали судорожно разбегаться, а собрать их с каждым разом сложнее.       – Локи?.. – она позвала меня тонко, тихо. Я замер. Просто остановился и поднял на нее взгляд. Она все так же гордо и спокойно смотрела, но где-то в глубине ее озёрных глаз заблестело беспокойство. Ее душа, ее прошлое были за семью печатями, за огромной эмоциональной бетонной стеной, за которую она не то что не позволит пройти, а даже заглянуть. Я спросил у нее что-то про зиму, чтобы дать время ей успокоится.       “Или же себе оттягиваю время?”       – Что ты увидела в последнем видении? – я сказал это ровно, но в ее глазах заиграло нарастающее беспокойство.       – Я говорила тебе, я все рассказала… – она смотрела прямо мне в глаза.       Я поднялся, подошел на свое любимое место, возле камина.       – Я не хочу врать тебе. Я могу лукавить кому угодно, но только не тебе, – сам не знаю, зачем такая откровенность.       – Почему?       Я не повернулся, но напрягся.       “Старина, а что ты хотел, получить откровенность человека, сам играя в тёмную?”       – Я слышал, что ты говорила в видении, там, на поле.       Она молчала. Удивленно смотря на меня, я чувствовал это спиной.       – Ты первая, кого я зауважал, из всех, кого я знаю. Один, Тор… я трезво оценивал соперников, но я их не уважал. Ты первая, кто вызвала у меня уважение. Я был там, с тобой, на озере, я видел твое отчаянье, твою силу, жажду преодолеть страх…       “Ты единственная, кто после… кто после тех событий слышит эту откровенность и такие слова...”       – …но мне не дает покоя один вопрос, – я повернулся и начал двигаться к ней.       “Я хочу понять тебя, найти в тебе ответы на мои вопросы”.       – Что могло изрезать юную девушку, что она, оказываясь в теле Бога, не теряется, не хнычет, а спокойно реагирует? – я медленно двигался, – сначала я списал это на шок: не пришла в себя, не до конца верит. Я вспомнил наш диалог на входе в лес, когда ты собиралась пойти со мной:       “Золотко, ты мне настолько не доверяешь?”       “Я доверяю тебе”.       – Потом битва на древе… ты боролась, ты не встала за спину, ты готова была к борьбе, – расстояние сокращалось. – Я видел тот лес, я тоже был там однажды, только в своем видении, но в твоем... – я присел рядом с ней.       “Я смог убрать расстояние здесь, физическое, но смогу ли душевное…”       Я прикоснулся к виску и показал ей видение, ее же. Ее опущенные ресницы дрожали, руки било мелкой дрожью, я вижу, как она сопротивляется, не дает кому-то прикоснуться к ее душе. Она так смело доверяла мне свою жизнь, была готова пойти в бой, плечом к плечу, но все, что касалось ее внутреннего мира, она скрывала. По щекам потекли слезы. Меня ударило током. Последнее, что я хотел, чтоб она плакала.       “Она открывается. Она показывает свою боль, что она не такая железная. Сейчас на щеках течет… течет ее душа”, – я восхищенно смотрел за этим, но решил поскорее вернуть ее в сознание. Она открывает глаза и смотрит, как бы что-то прося от меня. На меня смотрели два лазурных камня.       – Что изрезало и истерзало твою душу, Лив? – я старался говорить тихо, чтобы не напугать ее, не причинить еще больше боли.       У нее падает кружка…       “Это пик. Она сдалась в этой эмоциональной битве. Я не рад, мне почему-то неприятно. В этих больших оленьих глазах я увидел знакомую боль. Я ее видел уже когда-то. Когда смотрел в отражение. Отражение себя”, – я хотел что-то сделать для нее, чтоб разделить эту боль, чтобы она хоть на чуть-чуть почувствовала себя счастливой.       – Есть те, кого бы ты хотела увидеть сейчас? Кого-то родного, важного? – я поднял пальцами подбородок, а слезы безмолвно катились.       – У меня нет никого.       Удар. Она одной фразой начала рушить что-то у меня в душе. Эта сильная девочка сейчас сидела заплаканная передо мной, разрывая мою черствую натуру на тысячу кусков.       – Что было в твоей прошлой жизни? – я сказал это очень тихо.       – Я… я пока не могу, пожалуйста, не поступай со мной так же, только не ты. Я увидела себя в тебе, я... я поняла, что я могу преодолевать свои страхи, я могу не бояться, что я больше не жертва, а хищник… – она говорила это мечась, сидя на одном месте, ее речь походила больше на бред сумасшедшего, и я решил прервать, чтобы показать ей еще видение, ту часть, что волновала меня больше всего.       “Золотко, ты как?”       Он рядом, он тут. Эгоист, который поставил мои интересы выше своих. Лжец, который всегда говорил мне только правду. Одинокий, имея кучу соратников рядом. Противоречивый. Я дошла до того места, на котором оборвался мой сон. Дальше неизвестность, но мне не страшно. Я ничего не боюсь.       Я собирался с силами, чтоб задать вопрос.       – Ты считаешь до сих пор так?       Тишина. Полминуты. Две.       – Да.       Я пропустил еще удар. Я внутренне слышал звук разбивающего стекла. Она одними фразами разбивала что-то внутри меня. Она не делала этим больно, наоборот. Я начинал осознавать что-то новое в себе.       “Что это? Лив, что ты делаешь?” – я молча поднялся и налил ей новый стакан. Ей надо успокоиться, прийти в себя. Она, видимо, не открывалась так давно… а возможно и никогда.       Я сел на свое же место и смотрел на нее. Не моргая, не отрывая взгляда. “Я увидел ее уязвимость, ей тяжело надеть обратно свою броню. Она не может сейчас даже поднять свои глаза на меня, я не хотел ее ломать, я хотел понять и найти ответы на свои вопросы”, – я чувствовал себя подонком, который заботится только о себе любимом и, проходя, оставляет за собой только боль и разрушения.       “Новое чувство... вина? Мне впервые стыдно”.       Она поднимает глаза, и для меня это было последней каплей. Она смогла, несмотря ни на что, она вернула ту броню. Во взгляде не было ненависти, страха. Она смотрела… с благодарностью? Это был последний удар, который я пропустил от нее. Она даже молча смогла это сделать.       – Ты хочешь узнать перевод фразы?       – Да.       Я показал ей тот отрывок, где говорил на нашем старом, забытом языке.       – Совершенно разные, но при этом до невозможности близкие.       Я подписал этой фразой сам себе приговор. Я связал воедино нашу боль, то, что открыл в ней я, а она во мне. Она открыла во мне новое, мне неизвестное. И самое ужасное, что теперь во мне появился страх это потерять…

      В этот вечер два истерзанных судьбой и жизнью человека обрели новое. Как будто две блуждающие души наконец-то объединились. Они сделали то, что обещали никогда не позволять в своей жизни – впустили кого-то в свою тьму. Лед их душ дал трещину.       Хладная дева с лазурными озерами в глазах и огненный Бог с тлеющей лавой в душе. Те, кто был неуязвим, не имел страха и слабостей, в эту ночь обрели их в лице друг друга.