Пантеон Скандинавских Богов и дебют Валькирии.

             – Ты уверен в этом? – темный силуэт стоял неподвижно и не отрываясь смотрел на своего собеседника.       – Ты сомневаешься в моих словах? – в голосе звучала усмешка.       – Иногда я сомневаюсь даже в том, что вижу своими глазами.       – Твои условия я услышал, не скажу, что они полностью меня устраивают, но для достижения цели мне нужны твои силы, – человек поднялся и двинулся к своему собеседнику.       – Тогда можешь считать, что мы договорились.       Два дня пролетели для меня мучительно долго. Большую часть времени я сидела в своих покоях, иногда меня навещал Тор, но, видя кислую физиономию, сдержанно улыбался и говорил, что я привыкну. Я не посвящала его в наши планы с Локи, потому что не знала, кому могла верить тут, а кому нет. Когда я очередной раз, от нечего делать, бессмысленно кинула игровые кости в дверь, раздался стук.       – Войдите, – крикнула я, подперев обратно голову рукой. В комнату зашла Эва и, слегка кивнув, сказала:       – Тебя зовет на аудиенцию Один, – я округлила глаза.       – Зачем? – Эва пожала плечами и ответила:       – Прости, не могу этого знать. Пойдем, я тебя провожу, – поднявшись из-за стола, я поравнялась с Эвой, и мы вышли из моей комнаты.       Пока мы шли к Одину, я терялась в догадках, зачем он меня вызвал. Хотя, сегодня ночью будет обряд, наверное, хочет поговорить со мной об этом.       “Чего я гадаю, сейчас встречусь с ним лицом к лицу и узнаю”, – мысленно отмахнулась я от других предположений и со светлой головой двинулась дальше за Эвой. Стражники, что стояли по бокам больших дверей, открыли мне их, и я зашла внутрь. Я прошла вглубь и увидела большой трон, на котором в расслабленной позе сидел Один.       – Приветствую тебя, дитя, – его голос был глубокий, сильный. Такое чувство, что он даже гипнотизировал.       – Здравствуйте, – я склонила голову и выпрямилась. Легкое волнение внутри все-таки было; осознание того, что передо мной был всеотец, будоражило сознание.       – Как тебе в Асгарде, ничего не тревожит? – я удивилась вопросу, ибо считала, что Одину все равно.       – Да, все отлично. Спасибо за гостеприимство, – я мягко улыбнулась и завела руки за спину.       – Гейр мне поведала о том, что сегодня ночью тебя ждет обряд вознесения. Волнуешься? – он слегка склонил голову набок и внимательно смотрел на меня.       – Как ни странно, но нет, – он тихо рассмеялся от моего ответа и сказал:       – Ну с такой поддержкой, как у тебя, никто бы не боялся. Как Локи кстати? Извини, что спрашиваю это у тебя, когда он был в Асгарде, почему-то не захотел уважить старика и не посетил меня, – я начала чувствовать, как ладони вспотели. Я слегка растерялась и не знала как ответить.       – Простите, я не знала… – он поднял руку, и я умолка.       – Не стоит, дитя, я тебя ни в чем не виню. Тем более, для Локи никогда не были писаны какие-либо правила, он каждый раз их нарушал, так что сокрушаться на этот счет уже бессмысленно, – он говорил это мягко, но я была уверена, что за сладкими речами могло быть и что-то иное.       – Не хочу показаться бестактной, но я кратко знаю, что у вас с ним разногласия, – Один поднял на меня взгляд и безэмоционально сказал:       – Что именно ты называешь разногласиями? Убийство моего сына чужими руками или то, что он кинул мне вызов и пригрозил убийством? – я слегка отпрянула, но призвала себя к стойкости.       – Простите меня, если мои слова вас оскорбили, просто мне не за что ненавидеть его, – за спиной я заламывала себе пальцы, ибо разговор мне все больше не нравился.       – Так ли не за что? Дитя, ты по своей юной легкомысленности доверилась Богу обмана и лжи, уверена ли ты, что он достоин твоей веры? – Один оперся на свою секиру и внимательно посмотрел на меня.       – Люди не рождаются сразу плохими, их к этому подталкивают те, кто должен был направить в нужную сторону, – я не ожидала, что получится так резко, и немного закусила губу.       “Лив, твою мать! Грубить Одину – это уже перебор. Мы хоть и немного бессмертны, но, думаю, убить он нас все-таки может”, – я мысленно давала себе подзатыльники, а Один, неожиданно для меня, рассмеялся.       – Дерзость, теперь понимаю, что выбор Локи пал на тебя не только из-за внешности и твоего предназначения, – сказал он и поднялся с трона.       – При чем тут мое предназначение? Даже я сама не знаю, для чего я тут, – я следила за тем, как Один медленно двигался ко мне.       – Ты может и не знаешь, а вот Локи, возможно, знает. Просто не поведал тебе, – в горле неприятно засаднило, я понимала то, что не стоит верить Одину: он добивается того, чтоб в моей голове посеялось сомнение насчет Локи.       – В любом случае, даже Вельва не может сказать зачем я тут, так что, думаю, вы ошибаетесь, – он уже стоял пред мной и смотрел в мои глаза.       – Что ж, будем надеяться, что так оно и есть. Знаешь что, дитя, когда увидишь его в следующий раз, передай, что двери Асгарда для него открыты, – он посмотрел на свою секиру, а я удивилась.       – Но вы же против Локи, а теперь чуть ли не приглашаете его.       – Ты сама сказала, что нужно показать правильное направление. Думаю, можно оставить в прошлом наши разногласия, а сейчас ступай. Эта ночь станет для тебя роковой, изменяющей твою жизнь, тебе нужно подготовиться, – он положил руку мне на плечо и заглянул в глаза. Было чувство, что он как будто проникает в меня, в самую глубину. Я слегка задрожала, меня окутали страх и беспомощность. Я сделала шаг назад и растерянно посмотрела на Одина. Он кивнул мне с какой-то странной улыбкой, а я, развернувшись на пятках, стремглав выбежала из зала. Двигаясь в неизвестном мне направлении, я вышла к балкону и оперлась на него руками. Мне нужно было перевести дыхание и собраться с силами.       “Что сейчас, черт возьми, было?!” – мысли судорожно метались в голове. Один внушил мне страх, но суть этого страха я так и не поняла. Когда я успокоилась, на балкон вошла прислуга и сказала:       – Вас ожидают во дворе, – я развернулась к ней и, кивнув, вышла с террасы.       Гейр стояла и смотрела куда-то в небо. Когда я уже подошла к ней, она опустила взгляд на меня и легонько кивнула. Я вторила ей и спросила:       – Ну что, можем выдвигаться. А где остальные?       – Они ожидают тебя уже на месте. Лив, я хочу тебя сначала предупредить, – она сделала паузу, видимо, обдумывала, как правильно сказать. – Ты должна понимать, что обряд – вещь серьезная и твоя жизнь уже не будет прежней, – Гейр посмотрела мне в лицо, и мне даже показалось, что в глазах промелькнуло беспокойство.       – Ничего, я готова, – я вскинула лицо и уверенно посмотрела на нее. Она коротко кивнула и взяла меня за руки. Гейр прикрыла глаза и что-то зашептала, а я начала проваливаться во тьму. Когда я распахнула глаза, мы стояли у входа в пещеру. Пока я оглядывалась, решила задать вопрос:       – Вы умеете перемещаться? – вокруг меня была густая растительность, которая скрывала вход в пещеру от случайных глаз.       – Только к священному месту, чтобы никто не мог выследить одну из нас и осквернить святыню. Пойдем, – она вошла в пещеру, а я следовала за ней. Пока мы двигались по каменному коридору, факелы, что были на стенах, при нашем приближении загорались и потухали, стоило их миновать. За все время нашего шествия мы не проронили и слова.       Мы вышли к небольшому озеру, над которым витали странные сферы, освещая все вокруг. В центре озера, в воде, стояли Валькирии и держались за руки.       – А почему они уже в воде? – тихонько шепнула я.       – Подготавливались. Пошли, ты должна войти в центр нашего круга, – Гейр, не снимая одежды, вошла в воду. Я решила, что странно будет раздеваться перед всеми, и последовала за ней. Когда я была в кругу, я слегка удивилась, ибо заметила Лиод.       – Ты? – она улыбнулась мне и кивнула. – Почему не сказала мне, что ты Валькирия? – он поднесла палец к губам, тем самым призывая меня к молчанию. Раздался голос Гейр:       – Ты готова? – я молча кивнула и замерла.       Девушки взялись за руки и закрыли глаза. Синхронно начали звучать какие-то предложения на языке, известном только им. Но они как будто не говорили, а пели. Их голос разносился по всей пещере и, отражаясь от стен, возвращался обратно, проникая глубоко в душу. Я прикрыла глаза, и в груди что-то неприятно заныло. Я зажмурилась и истошно закричала от саднящей боли в районе солнечного сплетения.       Не знаю, сколько я падала в непроглядной тьме, но в какой-то момент я неожиданно почувствовала опору под ногами. Когда я распахнула глаза, увидела вокруг себя только мрак. Просто давящая темнота, от которой нельзя спрятаться или убежать.       – Малышка, зачем ты пришла? – я повернулась на голос и увидела маму. Поджилки предательски задрожали, а я оцепенела.       – Мама… – я тихо прошептала, прижимая руки к груди.       – Зачем ты нас убила, мы же тебя любили, – лицо мамы было в ожогах, а по щекам текли слезы. Одежда была вся в саже и крови.       – Мамочка, я не убивала вас... – я протянула руку к ней, но она сделала шаг назад.       – Ты нас убила, убила близняшек, которые любили тебя больше жизни– – из-за ее спины вышли Мэри и Томас, я не могла смотреть на них. Их лица были в глубоких ранах и ожогах. Они взяли маму за руку и сказали:       – Мы тебя так любили, а ты позволила жить не нам, а Ричарду, – я упала на колени и начала плакать. Мое тело билось в каких-то конвульсиях. Боль била по каждой клеточке моего тела, каждое их слово резало душу.       – Я… я хотела, я правда хотела отомстить за вас… – мамин силуэт уже мутно проступал пред мной, ибо глаза застелила пелена боли.       – А папа, он же тебя любил как никого? Он жил для тебя… – мамин голос дрожал, а я не могла поднять глаза на них.       – Я вас тоже любила! И люблю до сих пор! Каждый чертов день своей жизни я о вас помнила! – я кричала это, не узнавая свой голос со стороны. Отчаяние с примесью боли. Слезы, уже не останавливаясь, орошали землю подо мной.       – Не ты сделала это, но ты и не предотвратила нашу гибель. Преступник не только тот, кто совершил деяние, но и тот, кто не предотвратил, – вышел папа, взял на руки заплаканную Мэри, а руку вложил в мамину ладонь и переплел пальцы. Мой вырвавшийся крик оглушал даже меня саму, это было похоже на пронзительный вой раненого животного. Именно эти слова сказал мне Ричард, когда я не смогла его убить. Они правы, только я была виновата в их смерти.       – Папочка, пожалуйста… простите меня, я… я не хотела этого, – я уже заикаясь говорила с ними, мне казалось, что у меня не найдется сил даже поднять голову, не то что целое тело.       – Надеюсь, ты достойно проживаешь жизнь, ценой их судеб, – мне на плечо легла рука, и я вымученно подняла голову.       Ричард.       – Ты. Ты превратил мою жизнь в ад! – во мне проснулся гнев, который вибрациями расходился по всему телу. Он засмеялся и развел руки.       – Я дал тебе приглашение в этот ад, и ты его приняла. Ты привела их ко мне на эшафот, ты положила их голову на плаху, а топор над ними возвел я, – он кривил губы в ухмылке, а я поднялась на ноги и встала напротив него.       – Я не знала! Я ничего не понимала, конченный ты ублюдок! – я с остервенением это кричала, просто выплевывала ему это в лицо.       – Но ты и не убила меня, – он плотоядно улыбнулся, а я высвободила свой меч из ножен.       – Судьба мне подарила второй шанс, чтобы это исправить! – он усмехнулся и достал свой меч.       – Дочка, ты и так много боли привнесла в этот мир, хочешь продолжить это? – тоненький голос мамы выбил меня из колеи.       – Это он сжег вас, это все сделал он! Я хотела к вам, я… я хотела вам помочь, но он просто забрал меня! Он забрал вас у меня! – мое лицо искажалось болью, я не знала, куда мне деваться. Я упала, и меч выпал из рук, мое тело содрогалось от слез, каждый всхлип был жалостнее предыдущего.       – Золотко, соберись, – услышав голос, я вымученно подняла голову. Локи присел возле меня и сжал мою руку.       – Это видения, это твои страхи. Ты должна быть сильнее этого, ты не должна быть в их власти, – он говорил это нежно, а я не могла успокоиться.       – Я не могу, Локи… мне… мне больно, – я задыхалась от нехватки воздуха.       – Ты все можешь, я с тобой. Мы справимся, победи своих демонов, – он погладил меня по лицу, и в следующий момент его грудную клетку пронзил меч и тут же вышел.       – Нет! – я истошно закричала, ловя его тело. Ричард вытер клинок на сгибе руки и сказал:       – Еще одного человека ты убила, – я держала лицо Локи в руках и беззвучно плакала. Только не он, лучше меня, чем его. Нет, нет, нет, пожалуйста. Он протянул руку ко мне и прохрипел:       – Золотко, я люблю тебя, – он издал последний вздох и полностью обмяк у меня на руках, устремив пустой взгляд сквозь меня. Я содрогалась в истерике, сжимала его одежду, и не могла сказать и слова. Я понимала, что это видение, но я увидела, какой исход может быть, если я буду медлить. Я не готова еще раз потерять то, что мне дорого. Я не переживу еще раз это.       – Каково это любить кого-то и убивать? Я этого не пойму, ведь я даровал тебе жизнь, не тронул тебя, – голос Ричарда звучал насмешливо, а я, в последний раз погладив лицо Локи, аккуратно положила его голову и встала. Слез больше не было, и я подняла голову к нему.       – А каково знать, что ты одинок и никому не нужен? – я говорила это ровно, мой голос перестал дрожать.       – Мне никто и не нужен, – он усмехнулся и скрестил руки на груди.       – Да? А зачем все эти жертвы? Ты всю жизнь гнался за мной, но оказался мне не нужен, – я раскинула руки и продолжила, – я всегда была любима, всеми. Я нужна была людям, а ты нет. Локи, он убил так много людей и существ, но мне на это плевать. Он мне нужен, а ты нет, – я скривила губы в презрительной ухмылке, а Ричард начал чернеть.       – Что ж ты не убьешь меня, раз я тебе так не нужен, – он развернулся корпусом, а я глумливо рассмеялась.       – Убийство – это как хорошая еда. Начнешь есть всякую падаль, то сам станешь ей. Нет, смерть для тебя – это непозволительная роскошь, – я подняла свой меч и вставила его в ножны. – Для тебя самое ужасное жить дальше и осознавать, что этот мир никогда тебя не примет. Ни одно живое существо тебя не полюбит и не поймет. Ты никчемный, Ричард, запомни это, – я развернулась к нему спиной и пошла в глубь темноты.       – А ты идиотка, раз поворачиваешься к врагу спиной, – услышала я и в следующий момент отразила атаку, парировав меч своим стилетом. Ричард слегка растерялся и посмотрел на меня. Я усмехнулась и подбросила стилет, он сделал переворот в воздухе, и я поймала кончик его лезвия подушечкой пальца.       – Я не виновата в смерти родных, я виновата в том, что была единственной во всем мире, кто тебя любил, – он рассёк воздух мечом, а я перехватила клинок и виртуозно уклонилась от нападения.       – Я видела, насколько ты ничтожен, и жалела тебя, – его лицо исказила гримаса гнева, и произошло новое нападение, я прогнулась назад, и клинок просвистел прямо над моим лицом, а я тут же выпрямилась и толкнула Ричарда в спину.       – Но тебе было этого мало, ты хотел большего от меня. Ты был жаден, Ричард, и в конечном итоге не получил ничего, – я улыбнулась ему, но улыбка была больше похожа на оскал хищника. Я перехватила стилет поудобнее, и началась схватка. Звуки клинков оглушали, но я четко делала каждое движение, и каждый раз выходила победителем. Это был какой-то смертоносный танец, где два виртуозных бойца проводят свои пируэты оружием.       Я потеряла счет времени и не могла четко сказать, сколько длилась схватка. С каждым новым ударом во мне просыпались силы. Когда я отразила очередной удар, я присела и полоснула его по ноге. Ричард застонал от боли, а я ударила под колено, и он склонился на одну ногу.       – Ричард, ты был моим личным демоном. Ты знал это и питался все эти годы моим страхом. Я сама тебя подпитывала, но ты этого не достоин. Ты не достоин даже быть моим страхом, – он тяжело дышал, а я обошла его со спины и встала перед ним.       – Посмотрим, как ты заговоришь, когда я убью твоего рыжего дружка, – он вскинул на меня взгляд, а я присела на один уровень с ним и сказала:       – Мелковат ты для Бога, – и сжав руку в кулак, ударила его в скулу. Он пошатнулся назад, а я встала и посмотрела на него с высоты своего роста.       – Может, в реальной жизни тебе повезет и ты не умрешь от моей руки, но в моем сознании тебе пора уходить. Ты и так задержался, – я вскинула стилет и вонзила ему в сердце. Он слегка вскрикнул и обмяк в моих руках, а я упала на колени. Он посмотрел в мое лицо, не могу сказать, какие именно эмоции его сейчас одолевали, но он измученно усмехнулся и начал рассеиваться. Я склонила голову и закрыла глаза. Свою личную войну я выиграла. Я вышла победителем. Если моя душа и была адом, то я стала Сатаной и обуздала демонов.       В какой-то момент, я почувствовала, что наполняюсь энергией. Она просачивалась сквозь отметку, разливалась по прядям волос. Все плохое сейчас выходило из моей души, а на его месте появлялось что-то новое, неведомое мне. Я медленно подняла голову, а за моей спиной раскрылись два огромных белых крыла. В этот момент я увидела маму. Она вышла из мрака и присела передо мной, наши лица оказались на одном уровне.       – Я горжусь тобой, моя девочка. Мое сердце разрывалось каждый раз при виде тебя, ты винила себя в том, в чем не была повинна никогда. Но ты смогла, ты справилась, – она положила руку мне на плечо, а я протянула свою ладонь к ее лицу.       – Я вас люблю, я вас так сильно люблю, мамочка, – одна слеза скатилась по щеке, а мама взяла мою руку в свою и поцеловала.       – И мы тебя любим, крошка, – она начала тоже рассеиваться, а я прикрыла глаза и утонула во мраке.              Когда я распахнула глаза, пред мной был потолок пещеры. Я лежала на поверхности воды с раскинутыми руками. Но, теперь на этот мир смотрели другие глаза, другой Лив. Я перевела свое тело в вертикальное положение и увидела на берегу Валькирий. Они стояли и испытывающее смотрели на меня. Я начала медленно выходить из воды, а их лица все больше озарялись удивлением, с каждым моим шагом. Когда воды было по пояс, я раскинула крылья в разные стороны. Ударная волна произвела рябь по поверхности воды. У меня не было страха, смятения или неуверенности. Больше всему этому нет места в моей душе.       Когда я вышла уже на берег, девушки расступились, и я подошла к Гейр.       – Приветствую тебя, Скёгуль, – я коротко кивнула и обвела каждую взглядом. Все смотрели с каким-то изумлением вперемешку с восхищением.       – Сестра, – сказала одна девушка. Ей вторила вторая, за ней третья. Каждая Валькирия называла меня сестрой. Я чувствовала свою силу, я поняла, что теперь она в моей власти, а не я в ее.       – Пропустите ее, она должна привыкнуть, – Гейр отступила назад, и девушки сделали то же самое. Я все так же, не проронив и слова, вышла на из пещеры. Когда я была на улице, я тут же вознеслась вверх. Я знала, как надо летать, знала, как спрятать крылья, когда понадобится. Я все теперь знала и понимала. Я летела без какой-то четкой цели, просто мне нужно было выплеснуть свои эмоции через адреналин.       Я приземлилась на какую-то гору, и крылья сложились. Я вдыхала этот ночной воздух, я дышала обновленной собой. Я чувствовала силы в себе, их присутствие во мне. Я вознеслась внутри себя, даже без помощи крыльев.       – Привет, золотко. Красивые крылышки, но мне ты нравишься больше без них, – я повернулась на голос и спросила:       – Здравствуйте, а вы кто?