Пантеон Скандинавских Богов и дебют Валькирии.

       – Рагнарёк уже был, ваш мир сгорел ко всем чертям. В нашем времени – вы все мертвы.       В комнате повисла тишина, ибо заявление Ричарда повергло нас в некий ступор. Первым все-таки очнулся Фенрир.       – Ты блаженный? Черт, все-таки приложил я его, видимо, сильно, – я никак не отреагировала на его реплику и уточнила:       – Хочешь сказать, что мы сейчас находимся во времени, что предшествует концу девяти миров? – он сощурил глаза и язвительно сказал:       – Ну, хоть одна мыслительный процесс запустила, – Локи скрестил руки на груди и спокойно сказал:       – А теперь давай по порядку. С самого начала, – Рич побренчал оковами и ехидно заметил:       – Тогда снимите оковы, я не буду в роли пленника вам тут все разжёвывать. Тем более, на мне ваша побрякушка, она сдерживает мои силы, – мы все с сомнением переглянулись, по глазам Гейр и Фенрира было видно, что они категорически против. Локи пожал плечами и спокойно сказал:       – Решай ты, мне лично все равно. Надумаешь рыпаться – убью без промедления, – я подошла к пленнику и заглянула прямо ему в глаза.       – Если я сниму с тебя оковы, обещай, что не причинишь никому вреда, – тот хмыкнул, а я добавила стали в голосе, – Рич, я не шутила, когда угрожала тебе пребыванием в вечных муках огня. Я уже не та маленькая сирота, что не смогла пустить тебе пулю в лоб, – в этот раз в глазах не было язвительности, он выглядел задумчивым.       – Обещаю, на вечер берем нейтралитет, – я кивнула, и Локи убрал оковы Ричарда.

***

      Мы сидели за большим столом, и в воздухе витало всеобщее напряжение. Один только Ричард с аппетитом уплетал местную снасть. Локи в расслабленной позе сидел в кресле, раскручивая кубок с терпким элем.       – Кстати, поздравляю. В этом мире ты поднялась выше, чем в нашем, – прожевывая хлеб, сказал мне Ричард. Я скривилась и ответила:       – Тебе сказать, куда нужно засунуть свои поздравления? – тот хмыкнул и запил элем кусок еды.       – Ты начнешь рассказывать? – раздраженно сказал Фенрир, а Ричард пожал плечами и сказал.       – Задавайте вопросы, что конкретно вас интересует, – первая заговорила я:       – Расскажи про Рагнарёк.       – Конец девяти миров уже был. Была великая война, когда все Боги начали убивать друг друга. Ты реально не интересовалась историей, ты ж чистая норвежка? – я хотела устыдиться, что не читала историю своей родины, но тут же огрызнулась:       – Во-первых, из Осло мы уехали еще в моем раннем детстве, а во-вторых, знаешь, я тут сиротой осталась и с психом жила под одной крышей, а потом три года скиталась по миру. Не до глубокого изучения истории мне было, – Ричард гадко улыбнулся и продолжил:       – Ну, так вот, наступит трехлетняя зима и голод, после вот он, – он показал пальцем на Фенрира, – в одной из битв сожрет луну и солнце. Ну и Одина прикончит, – Ричард говорил это так буднично, что закрадывалось сомнение, что он говорит это не серьезно. Фенрир же выпучил глаза и, кажется, перестал дышать. Какое-то время в зале висела тишина, и было слышно только, как за стенами замка поднялась метель. Локи почесал бровь и спросил:       – Раз миры рухнули, как вы живете в своем? Жили, – он посмотрел на нас с Ричардом.       – Ну, некоторые Боги выжили, хотя потери были колоссальные. Когда сама битва закончилась, сыновья Одина Видар и Вали заняли место погибшего Всеотца. Сыновья Тора Моди и Магни подняли с земли сохранившийся молот отца – Мьёльнир – и встали на защиту нового мира.       – А Мидгард, мир людей, что с ним стало? – у Ричарда в глазах проскочил какой-то странный блеск, но тут же погас, и он ответил:       – Уцелевшие мужчина и женщина продолжили род людской, – Локи с хитрецой прищурил глаза и спросил:       – Так, Фенрир у нас отличился, это мы поняли, – на этих словах оборотень вздрогнул и посмотрел на Гейр, которая тут же положила свою ладонь поверх его. – А моя судьба какая?       – Ну, ты тоже зря времени не терял, встал у руля Нагльфара — корабля из ногтей мертвецов – и повез войско великанов прямиком на последнюю битву, – Локи присвистнул и закинул ноги на стол. – А помер от руки Хеймдалля, правда, и он от твоей полег, но суть всего такова – вы все погибли. Война была страшной, по описанию легенд, правда, поведав вам все это, кто знает, может теперь и конец будет другой, – Ричард пожал плечами и сделал глоток алкоголя.       Какое-то время все сидели и переваривали услышанное, я решила же, незримо для всех, посовещаться с Локи:       “Как думаешь, он лжет?”       “Не похоже, я как бы Бог лжи и коварства, а поэтому чувствую ее очень хорошо. Не договаривает что-то – явно, но не лжет”.       Я сжала виски пальцами и начала растирать. Ничто не может сравниться с агонией неведения, которой никак не наступит конец. Вроде получаем ответы, а картина происходящего яснее не становится. Тишину, внезапно, прервала Гейр:       – А в… в вашей истории мы тоже обучились боевому искусству и воевали? – Ричард отрицательно покачал головой.       – В легендах не упоминалось, какая ваша роль в Рагнарёке, но до событий войны вы не учились боевому искусству, вы до последнего служили Одину и превозносили воинов в Вальхаллу, – и тут мне в голову пришел другой вопрос.       – А как мы с тобой связаны с этим миром? Почему мы тут оказались? – Ричард склонил голову вбок и как-то странно посмотрел на меня.       – Ну, начнем с того, что мир людей твой, а не мой, – вот тут все округлили глаза и начали переглядываться.       – Ты… ты из этих миров?       – Да.       Я залпом осушила свой бокал и откинулась на спинку кресла, запрокидывая голову назад. Голова начала гудеть, ибо чем дальше, тем сложнее было принимать новую действительность. Я понимала, что ничего не знать было страшнее, чем увидеть самое страшное, поэтому, взяв себя в руки, продолжила спрашивать.       – И как ты оказался в моем мире? Ты же сын тети Кларисы, а после… ты жил в моей семье, и затем убил ее, – тут к горлу подступил ком, а ярость начала обволакивать мои лёгкие. – Зачем ты их убил?       – Так было нужно, – он сказал это слишком резко, как будто заранее знал, что я задам этот вопрос.       – Зачем? – тихо сказала я, а он повел головой и, не глядя на меня, тихо сказал:       – Так было нужно. Скажу одно, убивать их я не хотел, но у меня не было выбора, – мне казалось, что в помещении резко закончился воздух. Мой мир сейчас просто перевернулся с ног на голову, все, что я знала до этого, разбилось о скалы новой реальности.       – Ты пережил Рагнарёк? – внезапно спросил Локи, который, видимо, понимал чуть больше, чем мы все. Ричард коротко кивнул.       – И в мир Лив прибыл за ней? – опять положительный кивок.       – Тебе известен исход этого времени? – тут Ричард вздохнул и с раздражением сказал:       – Нет, я знаю, что было, но что ждет нас опять и как во всем замешана она, – он кивнул в мою сторону, – я не знаю. Я выполняю приказы, не более. Скажу еще то, что я не жил все это время, я переродился тогда, когда это потребовалось, имея возможность вернуться именно в этот временной отрезок. Кому и зачем понадобилась Лив, я также понятия не имею.       – И кто твой хозяин? – спросил Фенрир.       – Служу я Хель, как и при том времени, а тот, кому нужна Лив – я не знаю, кто он, – я впервые в жизни видела Ричарда таким потерянным, оказалось, не только мы были в неведенье, он также не владел полной картиной происходящего.       – У нас есть связь, я слышу его голос, и он говорит мне, что нужно делать. Я не могу ослушаться его приказов, – я не понимала, почему он так откровенен с нами, может, потому что его наконец-то захотели выслушать, а может, он втирался в доверие. Ответа у меня, как обычно, не было.       Хорошо, что что никто не видит выражение безнадёжного отчаяния на моем лице, иначе бы титул Королевы Ётунхейма у меня можно было бы смело забрать. Самое неприятное чувство — это чувство собственного бессилия. Локи внезапно сказал:       – Я могу залезть тебе в голову, попробовать покопаться и узнать, кто тобой помыкает, – Ричард с горечью усмехнулся и ответил:       – Хель тоже пыталась, но мое сознание защищено, и при попытке до него добраться меня пронзает адская боль, как и проникающего в мое сознание.       Тут Ричард повел плечами и начал озираться по сторонам. Мы слегка насторожились такому поведению, а он быстро заговорил, наклонившись ко мне:       – Я знаю, что причинил тебе много боли, я знаю, что истязал тебя и мучал, поэтому прошу прощения. Тот дневник, меня заставили писать эти мерзости, у меня не было выбора. Есть вещи страшнее, чем смерть, и, поверь, ты как никто не заслужила такой судьбы, – в комнате стало резко холодно, а лицо Ричарда перекосило от ужаса, и он зашептал еще быстрее. – Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.       Двери зала резко открылись, и вихрь снега стремительно заполнил помещение. Стены начали покрываться ледяной коркой, а на полу стали скапливаться сугробы. Мы подскочили со своих мест, Локи тут же оказался рядом и сомкнул мое тело в своих объятьях, а Фенрир притянул к себе Гейр, которая в панике вжалась в тело парня. Ричард медленно встал, обошел нашу компанию и, не замечая вихрей снега, встал посреди зала и опустился на одно колено.       Помимо холода, я ощутила что-то еще. Неприятное, саднящее чувство мягко, но стремительно обволакивало мое тело. Ранее мне такого испытывать не приходилось, поэтому разобрать, что это за чувство, я сейчас не могла. Но тут Локи чертыхнулся и крепче меня сжал.       – Что такое? – я прикрывала лицо рукой, ибо снег неприятно щипал кожу.       – Хель.       Зал озарился зеленым свечением, и медленно, даже вальяжно, в помещение вошла она. Наверное, так и должна выглядеть сама смерть, одновременно прекрасно и ужасающе. Из ее волос ветвились побеги с черными цветами, длинное платье как будто жило само по себе, ибо не подчинялось порыву ветров. Но заворожило лицо Богини, полупрекрасное, полумерзкое. Одна часть была жива и красива, наверное, красивее внешности мне ни разу не приходилось встречать, но другая сторона… Лоскутами свисала кожа с обнаженного черепа, ключица, что выглядывала из-под платья, была иссохшая, и как будто на ней был налет гнили.       – Приветствую тебя, отец, – ее голос завораживал и пугал одновременно, я никогда не слышала подобного. Но меня ошарашил не только ее голос, но и ее неимоверная сила. Она чувствовалась в ее ленивых движениях рукой, в ее теле, которое как будто парило над землей. Все ее тело было наполнено величайшей силой, от которой непроизвольно сжимаешься до состояния атомов.       – Здравствуй, Хель, – спокойно произнес Локи, заводя меня за свою спину. – Какими судьбами в моих землях? – когтистые тени от ее тела распластались по всему помещению и как будто царапали душу.       – Я не могу просто так навестить горячо любимого отца? – она сказала это спокойно, но в каждом ее слове чувствовалась угроза. Я вжалась в Локи, не выдерживая натиска ауры Хель.       – Не можешь, ибо ты никогда не испытывала ко мне дочерних чувств, – Хель приблизилась к Ричарду и положила руку ему на плечо.       – Полно, вставай. Униженных и подавленных в этом помещении и так хватает, – Рич поднялся и встал за ее спиной, с опущенной головой.       – Зачем ты явилась в мои земли? – Локи не выглядел напуганным, наоборот. Он был сейчас концентрацией силы и мощи. Хель огладила свое лицо, ту часть, где были одни кости, и мягко, даже ласково сказала:       – Хотела посмотреть на нее, – она впилась в меня взглядом, а я задрожала всем телом. Такого животного страха в меня даже Ричард не вселял. Жаль, что некоторые вещи нельзя развидеть или забыть.       – Подойди, – приказала она мне, а Локи выставил руку, закрывая меня.       – Нет, – Хель лишь усмехнулась и, слегка поведя кистью руки, отбросила Локи к стене. Я тут же рванула в его сторону, но она вторым взмахом руки заставила мое тело оцепенеть.       – Подойди, – я проглотила ком в горле и одними глазами показала, что подчинюсь. Она ослабила магическую хватку, а я, медленно вздохнув, подошла к ней. Она, сощурив взгляд, начала меня обходить, рассматривать, а иногда даже принюхиваться. Сейчас мое тело оцепенело уже без ее помощи, ибо меня сковывал страх за моих родных. Краем глаза я увидела, как Фенрир сжимает Гейр в своих объятьях, а та, с неистовым страхом в глазах, испуганно смотрит на меня.       – Верховная… Красавица, кому-то с рождения везет так, да? А кого-то ссылают в самый опасный и темный мир из-за его принадлежности к убогим, – она посмотрела в сторону Локи, который уже поднялся на ноги и медленно двигался в нашу сторону.       – Чего ты хочешь, Хель? – спокойно спросил Локи.       – Справедливости. Мое заточение, тянущееся уже долгие века, должно окупиться. Из-за тебя мне была предначертана судьба быть изгнанной, – она взяла в свою руку мой подбородок и слегка запрокинула голову.       – Любовь… Прекрасное чувство, наверное. Я смотрю, и мой горячо любимый брат ее познал, – она посмотрела в сторону Фенрира, который тут же еще больше закрыл собой трясущуюся Гейр. – А я прожила долгие годы во тьме и одиночестве, по-моему – это не справедливо, – Хель сжала сильнее мое лицо, а от ее кончиков пальцев поползли когтистые корни, которые начали опоясывать мое лицо.       – Отпусти ее, если надо – забери меня, – все так же ровно, но уже с ноткой волнения проговорил Локи.       – Жертвуешь во имя ее? Похвально, я даже удивлена, но меня интересует другое, – она протянула вторую руку к моему лицу и заглянула прямо в глаза, и картинка перед глазами поплыла…       

POV Локи.

      Тело Лив расслабилось, а она сама как будто резко обмякла. Хель отошла от нее и, протянув руку в ее сторону, резко сжала кисть.       Я никогда не слышал более болезненный и истошный крик. Лив упала на пол, а стены помещения резко отразили ее голос. Я рванул к ней, но Хель остановила меня другой рукой.       – Приятно смотреть? – я никак не мог двинуться, до сих пор не понимаю, почему ослабли мои силы. Я чувствовал слабость во всем теле, но причину этого я так и не нашел.       – Нет, – резко ответил я, а Лив еще истошнее закричала, корчась на полу от боли.       – Бросил меня, не спас мою душу, все так, отец? – Хель говорила это без обиды в голосе, скорее как констатацию факта.       – Да, так оно и есть.       Лив извивалась и изгибалась в агонии, на холодном полу, я даже представить не могу, насколько ей сейчас больно. Я никогда ранее не слышал такого крика, а когда понимаешь, что это кричит твоя женщина, становится еще ужаснее.       – Отпусти ее, решай вопрос со мной, – я дернул рукой, но тщетно. Что-то блокировало мою магию, и я пытался найти источник, чтобы пока Хель занята мной и Лив, Фенрир смог устранить проблему.       – Я и решаю, разве тебе сейчас не больно смотреть на нее? – Хель подошла к телу Лив и, держа руку над ним, медленно сжимала и разжимала кисть, посылая импульсы боли. Мне впервые страшно было смотреть на чьи-либо муки, как еще ее сердце выдерживает такой бешеный поток боли.       И тут разразился невероятный рык, сбоку. Стены замка начали медленно разрушаться, ибо Фенрир сейчас обращался в волка.       – Нидхёгг, твой выход, – холодно произнесла Хель и одним движением руки раскрошила его браслет, который сдерживал его магию. Тот, никак не реагируя, тут же обратился в огромного змея.       – Хороший был замок, жалко его разрушать, – губы Богини смерти слегка дрогнули в улыбке, и тут она с меня перевела руку в сторону нападающей Гейр. Большая половина замка была разрушена, ибо Фенрир схлестнулся в битве с Нидхеггом сначала внутри, а потом они уже оказались за пределами дворца, а я, пользуясь тем, что Хель отвлеклась на Гейр, рванул к Лив.       – Лив, очнись! – я тряс ее тело, пытаясь привести ее в чувство. Я знал и видел, что Гейр тяжело было сражаться с Хель, поэтому я ее окликнул:       – Помоги Лив, с Хель я сам разберусь! – та коротко кивнула и, уходя от очередного сгустка энергии, что в нее испускала Хель, поменялась со мной местами.       Битва была не на жизнь, а на смерть. Слышался рев Фенрира за пределами руин замка, я, находя в себе последние силы, сдерживал силу Хель, Гейр пыталась привести в чувство Лив. Может, это и есть начало Рагнарёка?       

POV Лив.

      Неистовая боль отпустила мое тело. Это был сущий ад, который даже не описать словами. Сквозь пелену до меня доходили какие-то звуки, но тело отказывалось мне подчиняться. Я чувствовала каждую клетку в своем теле, и она отдавала болью.       – Лив, очнись! – где-то далеко в темноте слышала я, но не могла распознать, с какой стороны. Слишком больно, нет никаких сил. Я почувствовала прикосновение ко мне. Но оно отзывалось болью в теле.       – Да чтоб тебя, Лив! – голос становился ближе, но разобрать его я до сих пор не могла.       Резкий толчок. Я увидела в темноте проблеск света и пошла к нему, не руководствуясь ничем. Я на интуитивном уровне знала, что энергия передо мной сможет спасти меня сейчас. От нее веяло теплом и силой жизни.       Прикосновение.       Тепло начало проходить через кончики пальцев и расползаться по всему телу. Я как пустой сосуд, который сейчас наполняли. Постепенно возвращалась чувствительность. Я начала ощущать свое тело, а мое сознание сейчас выталкивало меня из непроглядной тьмы.       Боль отпускает, а темнота рассеивается.       – Лив, пожалуйста! – я приоткрыла глаза и увидела плачущую Гейр надо мной. В ушах стоял неистовый шум, но я постаралась его заглушить и сфокусировать зрение на девушке. Она увидела, что я очнулась, и тут же прильнула ко мне.       – Боже, ты жива! – ее тело содрогалось в истерике, а сама Гейр прильнула ко мне. Я увидела за плечом девушки страшную картину. Руины дворца, в которых боролись Хель с Локи, и вспышки их магии, способные ослепить любого смертного. Чуть поодаль я успела увидеть огромного волка, который с неистовой яростью завыл, когда омерзительный змей вцепился ему в глаза.       – Я в порядке, надо помочь остальным, – проговорила я, сжимая кисть ее руки. Она нависла надо мной, а ее глаза были полные слез. Но в следующий момент я вскрикнула и прижала Валькирию к себе.       Слишком быстро, слишком стремительно все произошло.       Гейр даже не издала звука, а просто обмякла в моих объятьях. Я увидела торчащее из её тела копье, которое тут же начало рассеиваться. Оружие кинула Хель, которая одной рукой сейчас держала в воздухе тело Локи и пристально смотрела в нашу сторону. Валькирия подняла на меня свой взгляд и попыталась что-то сказать, но из ее рта потекла тонкая струйка крови. Я перекинула ее на спину и, зажав рукой рану, начала быстро и сбивчиво говорить:       – Гейр, смотри на меня! Не смей терять сознание! – она растерянно смотрела в мое лицо, а я видела, как из нее уходила жизнь.       – Лив... – прошептала она еле слышно, а из моих глаз полились слезы. Ибо это было последнее, что она сказала перед тем, как в ее глазах потух прежний огонек жизни.       Воздух разрезал протяжный вой, который был наполнен болью и отчаяньем. От этого звука у меня застыла кровь в жилах.       Фенрир.       Огромный волк сейчас сносил последние стены замка, стремительно приближаясь к нам. Я впервые видела Фенрира в обличье волка, но сейчас мне было не до его внешности, ибо я сжимала бездыханное тело Гейр. Фенрир навис над нами, а после лег и заскулил, слегка касаясь меня мокрым носом. Я даже без слов чувствовала его боль. Я подняла на него свои глаза, полные слез, и только сейчас увидела огромную рану, что рассекала его глаз.       – Фенрир... – прошептала я, протягивая руку к нему, а слезы покатились по моим щекам, и конца им не предвиделось. Он прикоснулся своим носом к телу Гейр, а после встал на лапы и завыл. Вой был настолько пронзительный, что я прижалась к Гейр и вжалась всем телом. Невыносимо больно было сейчас и мне, и Фенриру.       В какой-то момент от моей руки пошло слабое свечение, которое я не сразу заметила, ибо лежала на теле Гейр и безмолвно плакала. Оно начало проходить от плеча к кончику пальцев и мягко входило в тело Валькирии. Я переглянулась с Фенриром, который наблюдал за всем этим, и судорожно вытерла свое лицо от слез. Я не понимала, что сейчас происходит, но как завороженная наблюдала за золотым потоком, входящим в бездыханное тело. Толчок. Легкий, еле уловимый, но даже он заставил меня оцепенеть. Я положила руку на рану и закрыла глаза. Я потерялась во времени, прежде чем услышала шепот.       – Лив... – я распахнула глаза и увидела Гейр, которая сжала мою руку и из-под приоткрытых век смотрела на меня. Все растерянно устремили взор к нам и молчали, и лишь Хель, которая только сейчас отпустила Локи, произнесла:       – Я так и думала, – она тут же стремительно растворилась в зеленой дымке, а Ричард последовал за ней.