Огни Китайского квартала

       Сэм не любил Китайский квартал. Шумные улицы, каждый сантиметр которых уже насквозь пропах запахом дешёвой, но такой жгучей лапши и, казалось не выветрятся никогда, как бы вымощенные светлые площадки не мылись каждое утро. Куча заведений общественного питания на разный вкус - от дорогих ресторанов с изысканной китайской кухней и уютных кафе для парочек до дешёвых прокуренных кабаков, и, несмотря на их огромное количество, все извечно переполнены. Трапани иногда казалось, что колоритный Чайнатаун был создан чисто для того, чтобы людям было где поесть, потому что даже стойкая смесь запахов, состоящая из машинного масла, бензина и разных парфюмов, не заглушала специй и пряностей. Да и, если начистоту, мафиози не доверял китайцам ни в чём, будь то работа или собственный желудок - слишком они наглые и злопамятные... ну, за исключением тех, кого крышует Дон, у этих просто духу не хватит.       Шумно, остро и быстро - так проходит каждый день в Китайском квартале, ещё долго разнося по своим подворотням и переулкам эхо на трёх языках, ведь где ещё вы сможете услышать за один диалог три предложения, первое из которых произнесено на спокойном английском, второе на взволнованном итальянском, а третье уже буквально выкрикнуто на китайском?.. Виктории было двадцать семь, но иногда её безразличие ко всему, что не касается Трапани на правах лучшего (да и вообще единственного) друга и карьеры удивляли даже его. Спокойная и уверенная в себе девушка вызывала у итальянца неподдельное уважение. С другой стороны, а как иначе - ей не было и тридцати, а Сальери уже пророчил ей большое будущее а мире криминала... Кто знает, возможно, когда-нибудь ей удастся допрыгнуть до вершины лестницы мафиозной иерархии, перейдя из обычного курьера на должность Капо?.. Сэм не сомневался в подруге, равно, как и она в нём. Странно, но они сдружились очень быстро, что для таких карьеристов довольно необычно, хотя, возможно, надо отдать должное разным областям работы двух мафиози - контрабандисты и боевики пересекались только когда последних ставили в сопровождение курьерам, потому ни о какой конкуренции между Трапани и Бруно пока и речи быть не могло. - Ну что, - брюнетка вручает бокал мужчине и присаживается рядом, - как прошла неделя?.. Как Мишель? - Виктория, - мафиози раздражённо закатывает глаза, чувствуя непривычное тепло в области лица. Хотя, что уж там - обычно сдержанному и спокойному гангстеру уже вошло в перечень неоспоримых правил то, что по выходным придётся быть честным не только с собой, слишком нравились ему эти вечера субботы, сопровождающиеся тихой классикой из проигрывателя и звоном стеклянных стаканов с дорогим коньяком - Вик отлично разбиралась в алкоголе... Хотя Трапани склонялся, что и в психологии тоже, раз всегда на каком-то ментальном уровне понимала, как, сколько и чего ему нужно. Сэм не умел, да и не особо любил показывать всё, что лежало на душе, пусть это и тянуло его раньше вниз, сковывая непонятной тяжестью все движения и заставляя упорно молчать на все расспросы коллег о потемневших синяках под глазами.       Детство гангстера было далеко не самым лучшим. Мать Сэмюэля умерла уже когда мальчик был в довольно сознательном возрасте, может, лет в девять-десять. Женщина очень любила своего сына, отдавая ему всё своё время и любовь - всё равно муж вечно пропадает на работе, о которой никогда не рассказывает, она всегда с таким вниманием и заботой относилась к Сэму, что холод и частая грубость отца оставались мальчиком почти никогда не замеченными. Когда её не стало, жизнь Трапани-младшего превратилась в настоящий ад. Из памяти уже взрослого итальянца не сотрётся ни один день из отвратительного детства: ни алкоголизм отца после смерти матери, ни еженедельные побои, когда мальчик забывал убраться в квартире или приготовить ужин до его прихода, ни холодные стекляшки голубых глаз старого механика, с каждым днём приходившим домой всё позже и позже. Любое непослушание, малейший промах и намёк на слёзы - грубая ладонь мафиози уже замахивается для удара, что в следующее мгновение нарушит повисшую тишину звонким треском пощёчины. Сэм не плачет не потому, что не хочет, а потому что знает, что папа - это не мама, он жалеть не будет.       Как они в этом похожи. Как они оба не хотят вспоминать то, что не забыть невозможно. - Я же вижу, что она тебе нравится, - Бруно хитро щурится, вглядываясь в покрасневшего друга всё внимательнее, стараясь ничего не упустить. - Ну, она просто милая... - мафиози сдаётся под прожигающим взглядом девушки и примирительно поднимает руки, - да и чёрт с тобой, да, она мне нравится. Довольна? - Позовёшь подружкой жениха, буду довольна, - брюнетка смеётся так искренне, откровенно дурачась, что итальянец и сам выдерживает всего пару секунд - потом смех пробирает и его. - Только после Вас, мадам Бруно, - теперь мужчина начинает высматривать малейшие изменения в непонимающем лице подруги, - сначала выдам тебя за Ломбардо, а потом и сам подумаю. - Ну да, за Ломбардо, - Вики усмехается, но пальцы контрабандистки всё равно несколько раз нервно стучат по стакану, - нужно ему такое чудовище. - Как я и Мишель, - боевик ободряюще хлопает её по плечу, чокаясь с подругой бокалами, - за Семью? - За Семью.        Трапани обожает эти вечера, потому что это единственное время, когда можно не сдерживать и не прятать то, что заставляет по будням с отвращением смотреть в отражение, пока он пытается расчесать спутавшиеся от сна кудрявые волосы. Можно, наконец, отдохнуть - перед Викторией не страшно быть эмоциональным, с ней нужно быть честным, и Сэм этому не противится, хоть это всё равно каждый раз несколько сложно, а сам он выглядит смущённо и растерянно.

***

       Когда мужчина в очередной раз задерживает взгляд на Мишель дольше обычного, девушка лишь кокетливо улыбается. Кто знает, возможно, ей действительно приятно? Брюнетка начинает медленнее закреплять подтяжку на чулке - старый приём, но у Сэма снова всё внутри обрывается, приятно выбивая воздух из лёгких. Он не выдерживает и подходит к ней, чуть приобнимая со спины и утыкаясь носом в её короткие волосы, приятно пахнущие дорогим отельным шампунем. Какая же она красивая... - Какой ты неугомонный, - назвать её проституткой язык не поворачивается, разве что при Доне и коллегах, чтобы вопросов лишних не возникало, - что с тобой? - Не знаю. Может, день хороший, а может, ты на высоте.       А может я просто влюбился как последний идиот. Ну точно, придурок. Он же понимает, что у неё по десять таких Сэмов в день; понимает, что их не должно ничего кроме постели связывать, ведь где он - перспективный мафиози, а где она - обычная проститутка из среднего борделя. Понимает, но всё равно просит Сару хоть иногда упоминать его в их разговорах и всячески намекать на то, что вообще-то Трапани холостой. Да. Да, итальянец влюбился, непривычно сильно и нежно. На самом деле, это была симпатия, пусть и достаточно крепкая, но для сурового и прагматичного боевика это было уже высшим проявлением эмоций и чувств, которые он обычно так упорно откидывает куда-то в самый угол сознания.       Они абсолютно разные.        Мишель предпочитает тихим классическим концертам фортепиано ритмичные и быстрые мотивы джаза. Сэм ненавидит этот набор звуков, которые он даже музыкой назвать не может; Мишель пьёт дешёвую водку с подругами, переходя на что-то более приятное и плавное, только только когда мужчина дарит ей дорогое вино на каждую их встречу. Сэм пьёт изысканный шотландский виски, которым так щедро поделился Поли, с которым проходит меньшая часть всех попоек итальянца. В основном гангстер пьёт один. Тело Мишель идеально, по крайней мере, так его видит Трапани. Ни одного рубца, ничего - идеальная чистая чуть загорелая кожа, которую он обожает гладить, повторяя узор россыпи мелких родинок каждый раз на разный манер. Но Сэм не знает, насколько девушку манят многочисленные шрамы от пуль и осколков гранат. Не знает, что она едва касается грубого шва своими маленькими аккуратными пальчиками не потому, что так велит её работа... В Мишель каждый раз поднимается искренний трепет. - Господи, совсем себя не бережёшь, - она чуть оборачивается и накрывает его губы своими. Просто приятно. Просто чувства с непросто клиентом. - А есть для чего? - где-то внутри мафиози что-то болезненно ёкает от жёсткой правды - ему не к кому возвращаться домой. Не для кого пытаться выжить на очередной стреле, не рискуя ради простых бумажек, которые, по правде говоря, для Дона почти ничего не значат. - Например, для меня, - Мишель довольно цинична. Она могла бы сказать, что он нужен ей ради подарков и денег, могла бы и дальше вытягивать из него всё, уже зная, что спокойный и сдержанный боевик не любит нежностей, но ради неё он делает исключения. Но она не будет. Так не хочется врать Сэму... Да вообще ничего хочется. Хочется прижаться к итальянцу, и она прижимается. - Уговорила, я буду осторожен, - ей приятна нежная улыбка мужчины, она всё делает правильно - поцелуй выходит чуть смазанным, но от этого не менее чувственным. Когда Дон Сальери яростно ударяет по столу рукой и говорит, что Анджело нарушил Омерту, и пришлось убивать "эту шлюху" его друзьям из Эмпайр-Бэй, на лице Трапани не дрогнул ни один мускул. Этой же ночью в одной из квартир Чайнатауна можно было услышать едва различимый звон бокалов. К тихому отчаянному шёпоту голубоглазого мужчины внимала только Виктория, что сейчас бережно, но крепко обнимает друга - мрачная контрабандистка всё это время молчала, Сэму просто нужно выговориться. Не нужны эти нравоучения, советы или фразы по типу "всё наладится" - не наладится, и оба это понимают. У гангстера словно половину сердца вырвали, а дальше будет только хуже, потому что грядёт открытая война с Морелло - смерть, грязь, ненависть и кровь... Много крови, даже слишком. Сэм устал. Виктория никогда от него не отвернётся.

***

      Если Сальери или Фрэнк начинают совещание с брезгливо поджатых губ, а Поли разве что молнии глазами не метает, брюнет уже знает, что сегодня нужно ехать в Китайский квартал. Опять разборки с информаторами, сопровождение курьеров или просто объезд за данью - муторно, опасно и противно. У всех мафиози семьи Эннио уже вошло в привычку - в Китайском квартале нет ничего хорошего, это мёртвая зона Лост-Хэвэна. Сэм был полностью согласен, Поли тоже. - Квартал смерти и разборок хуже Маленькой Италии, - Трапани с усмешкой стряхивает сигарету, докуренную почти до фильтра. Да, Ломбардо терпеть не может сигаретный дым, но он не Виктория, которая уже нервно закусывает губу, сидя на пассажирском рядом с шатеном за рулём и в ожидании, когда они приедут, чтобы не выдыхать табачный шлейф прямо в лицо мужчинам. - Вы просто не умеете смотреть дальше, - Бруно щурится, оглядываясь на друга, - в нём есть то, чего нет ни в одном другом месте Лост-Хэвэна. - И что же? - Поли тормозит перед светофором, и невольно задерживает дыхание - настолько красиво выглядит профиль мафиози, мечтательно прикрывшей глаза. - Огни Китайского квартала. В дождь они прекрасны особенно.

***

Виктории нравится гроза, но Сэм её ненавидит. Красный свет фонарей рассеивается подобно туману, приглушённый многочисленными каплями - она любила такую погоду. Трапани она угнетает. По крайней мере сейчас, когда сердце начинает тяжело биться, будто стараясь разодрать грудную клетку мафиози, а по спине пробегается холод - совсем не тот, который витает в квартире подруги из-за открытых нараспашку окон. Собиралась Бруно, похоже, спокойно - помещение было полностью пустое на предмет личных вещей, брюнет с непонятным для себя ужасом подумал, что создаётся отчётливое ощущение, будто не было ничего. Ни Вики, ни тёплых вечеров под сонаты Бетховена, ни восхищённого вздоха мужчины, когда спустя месяц после того разговора она показала, как выглядят те самые огни, заставляющие любого, кто попал дождливой ночью в Чайнатаун тут же отбросить всё напряжение от разношёрстного и вспыльчивого контингента района. Сэм потерял всё. Мишель была убита, его бывшие друзья сбежали, и со дня на день на него наденут браслеты федералы. Томми сдаст Сальери, а как иначе? Сара, малышка Джулия и лучший настоящий друг Поли - Анджело понял, какая семья ему дороже. Он всё сделал верно, и Сэм не имеет права на него обижаться, а впрочем, Трапани и сам это понимает. Винченцо говорил, что Том сломается, не выдержит контраста жизни таксиста и Капо боевиков, а что в итоге? Спокойная жизнь обеспечена только ему. И Поли - даже думать не хотелось, как скалился бы Фрэнк, который так пилил Дона из-за неё - конечно, глупо было надеяться, что никакая должность для неё и рядом с Ломбардо не стояла. Гангстер так не мог, ему снова было не для кого. В конце концов, он даже слова не сказал, когда Эннио раздражённо бросает, что теперь "эта болтливая сука" убита окончательно. Огни фонарей Китайского квартала похожи на реальный огонь, в котором Сэм сгорает, опускаясь на дорогое кресло, всё больше. Все жители других районов Лост-Хэвэна не любили Чайнатаун, Трапани его ненавидел. За въевшийся в нос запах духов единственной лучшей подруги, за картины воспоминаний об их приключениях с Томми и Поли, когда они... А впрочем, неважно. Сэм никогда не жалел о том, горя работой и идеей, всегда вырываясь вперёд, прорезая дорогу через тернии к звёздам. Сейчас он тлеет, впервые в жизни оглянувшись назад и поняв, что звёзды всё это время были прямо у него под ногами.