Последний черновик

В пять часов вечера зазвонил будильник, нагло вырвав Лекса из мира Морфея. Он обещал прийти к 7 в бар. Ну как обещал... он должен прийти, потому что всю прошлую ночь он уговаривал местного бармена взять себя как стажера. Его усилия не должны пойти прахом только из-за того, что первой части дня удалось выжать из него все, что только можно. Поэтому в состоянии, что было чуть лучше состояния выжатого лимона, Саша пошел в душ. "холодная вода сгоняет сонливость".... ахах, утром эта мысль привела его к встрече с довольно странным типом, и именно благодаря этой мысли у него ныло все, что только могло ныть. - Саш, ты занят? сможешь сварить мне кофе?- послышался окрик с веранды. Мама юноши была журналистом. Дома она занималась той же работой, что и в офисе местной газеты. Если она находила интересный сюжет, то можно было считать, что в свои выходные она будет функционально неактивна в домашне-хозяйственном плане. Сегодня у нее как раз был выходной, но она была всецело поглощена написанием статьи. Юноша привык к такому положению дел и просто пошел после душа на кухню. - да, сейчас сделаю. какой хочешь? - любой, только покрепче - ок - и сладкий, чтобы аж зубы заболели - хорошоооо, засыплю тебе в бокал мешок сахара, что б уж наверняка заболели зубы. Юноша ехидно засмеялся и начал перемалывать зерна. Лекс любил кухню больше всего. Это была его любимая часть дома. На кухне было теплее и светлее всего, а еще было огромный подоконник, на который он временами взбирался. Это выглядело довольно странно, да и сам парень не совсем понимал, с чего бы ему это нравилось, но иногда он позволял себе такое. Поставив турку с водой на огонь, он со скоростью звука рванул к себе в комнату, чтобы одеться. Любовь устраивать забеги наперегонки с закипающим кофе еще ни разу не приводила к проблемам с плитой, он всегда успевал к нужному времени снять кофе с огня. Взяв два бокала, от которых шел восхитительный бархатистый аромат, парень прошествовал на веранду. Все окна застекленной части были распахнуты, а напротив них, за столом, на котором стоял ноутбук, несколько пустых чашек со следами от кофе, несколько растормошенных папок с множеством штампов на их поверхности и с десяток газетных номеров, на диване по-турецки сидела женщина, как зеркальное отражение похожая на Лекса (хотя этим отражением скорее был он) и напряженно вычитывала что-то из довольно потрепаной газеты. Единственным отличием между матерью и сыном (кроме пола) была пепельная прядь волос на ее голове, про которую женщина всегда вспоминала, когда юноша заставлял мать волноваться. "я с тобой поседею!" говорила она и драматично прикладывала одну руку к больной голове. Но седых волос на ее голове так и не прибавилось, все волосы были иссиня-черными, за исключением небольшой пряди, которая была такой с самого рождения. Их отношения были довольно теплыми и, можно с уверенностью сказать, что они были доверительными и даже дружескими. - принести плед? здесь довольно прохладно. Лекс поставил бокал на стол рядом с документами и присел на подлокотник. Он посмотрел на экран ноутбука и его проняла дрожь, как увидел фрагмент статьи. - нет, спасибо, солнце, ты говорил, что сегодня уходишь в бар. Все таки добил Анну? - не Анну, ее брат согласился меня учить... Женщина взяла со стола бокал с кофе и довольно прищурилась - ну, Мартин тоже хорош, ты не опаздываешь? - нет еще... мам, зачем ты взяла это дело? - не переживай, прошло 10 лет, сейчас не так опасно этим заниматься, да и я не такая безрассудная как твой отец Она сделала еще глоток. Лекс побледнел и вскочил на ноги. - да! ты не такая безрассудная! ты просто напрочь без инстинкта самосохранения! почему ты не оставила это дело полиции?! тебя же могут уволить, да хотя и ладно, если просто уволить, тебя могут убить, если узнают, что ты начала докапываться до правды! - именно поэтому я предлагаю тебе быть менее эмоциональным... я не могу смириться с тем, что эта скотина сделал с Филом после того, как тот спас его шкуру. - мам, я тебя очень люблю и не хочу потерять, поэтому ОЧЕНЬ...очень прошу оставить это дело на совесть полиции. - хорошо. - я тебе не верю. - вот и не верь, ты вырос, теперь я могу спокойно заняться вытаскиванием всех его темных дел на свет. не волнуйся, я буду не одна. ты говорил оставить все это на совесть полиции? да, я так и сделаю, только подстрахуюсь и использую и свои методы. Выражение ее лица стало жестким и отсутствующим. Лекс боялся этого лица, потому что 10 лет назад оно прочно укоренилось в его сознании, когда его вечно улыбающаяся мама стала похожа на безжизненную и озлобленную на все и вся куклу. Из этого состояния она начала понемногу выходить только через год. Спустя 10 лет внешне она выглядела абсолютно здоровой, но вот душа ее до сих пор страдала, но женщина научилась мастерски скрывать это от окружающих, благодаря чему и не потеряла работу и социальный статус. - иди, ты можешь опоздать, тогда тебя даже как посетителя не пустят, что б глаза не мозолил. я никуда не денусь за ночь, поэтому успокойся и иди. -.... - солнце, не могу же я беспардонно тебя бросить, я допишу часть статьи, отправлю и лягу спать. ничего не произойдет. - хорошо, только, если ты решила обвести меня, обманув, я тебя не прощу. Лекс понимал, что не может изменить решение матери, он слишком долго смотрел на ее страдания и жажду справедливого суда не в силах помочь. он просто не знал как...он всем сердцем надеялся, что, вернувшись утром домой, его сердце не остановится, мама сдержит слово. Он слишком глубоко задумался, что уже шел по улице в джинсах и одной футболке с рюкзаком в руках. зачем он взял с собой рюкзак, но не взял куртку, он не понимал, но возвращаться не хотел. *** Это называют черной полосой? в любом случае, у Лекса складывалось чувство, что с каждым днем проблем становилось больше и больше. Каждое утро он, возвращаясь с бара, вылавливал идиота, который возомнил себя Посейдоном или его сыном. юноша не находил другого объяснения тому, что Марк каждый раз попадался ему, когда появлялось желание поплавать ранним утром. У него, конечно, был вариант, что парень просто пытается вывести его из себя и довести до точки кипения, когда Лекс будет готов сам его утопить. Он навряд ли сможет это сделать, но именно сейчас настроение Саши было просто отвратительным. В баре клиентка, не добившись от парня взаимности, накатала знатный отзыв о самом баре и его сотрудниках так, что Лекс потерял дар речи от ее наглости и своей беспомощности с этим идиотским "клиент всегда прав". что интересно, этот закон распространялся только на него, остальные сотрудники могли преспокойно вышвырнуть неугодных за пределы бара без зазрения совести и ущерба заведению. Дома мама метала молнии и пребывала в мрачном настроении, потому что полиция отказала в помощи и еще забрала все собранные ею материалы. На тренировках тренер решил, что команде нужно расти и взял несколько новичков, которых частично повесил на Лекса. А парню меньше всего хотелось наблюдать за хорохорящимися парнями, упорно что-то и кому-то доказывающими и абсолютно асоциальными, это больше всего напрягало Сашу, потому что вся ответственность за их не очень командный характер, который пару раз привел к драке, падала именно на его плечи, что по мнению юноши было абсолютно неправильно. Тренер, выслушав его, сказал, что они на нем первую неделю, потом за них отвечать будут другие члены команды, что это нужно для того, чтобы наладить взаимоотношения между юношами. Лекс вздохнул с облегчением, ему остался один день, потом можно не ходить полдня как на иголках. Это его немного обрадовало, но он подумал о завтрашнем дне, когда опять придется вылавливать эту недорыбу, плавающую при любой погоде.... После тренировки юноша падал на кровать и проваливался в сон, просыпаясь только к вечеру. В этот короткий промежуток времени последнюю неделю ему снился один и тот же сон, в котором он сначала не успевает вытащить Марка, а потом видит картину 10-летней давности, когда на его глазах убили отца. Этот кошмар обеспечил моральное истощение, парень становился все мрачнее и раздражительнее. На следующее утро обычная история снова повторилась. По дороге домой, Лекс заметил желтую сумку Марка, но самого парня никак не мог найти, сердце пропустило удал, но потом он успокоился, сказав, что если Марк не утонул при волнах, то в тихой воде точно ничего с ним не случится. проговорив эту мысль просебя, Лекс развернулся и сделал шаг прочь от набережной, потом резко крутанулся и побежал к воде, надеясь, что просто не нашел этого идиота, что у него просто немного испортилось зрение.