Игры Бездушных. Живая улика

Багира высвободил руки и тут же, сцепив ноющие запястья, одной своей привлёк меня к себе. Лицом зарылся в волосы. — Только я имею право лишить тебя жизни или обратить, — горячим шёпотом произносит, прохладными губами касаясь кончика уха. Тело мгновенно отзывается на действия бездушного. — Обратить? Нет, не посмеешь, — надламывается голос, и я пытаюсь дёрнуться, но Дмитрий усиливает хватку, болезненно сдавливая запястья. — Смерть предпочтёшь бессмертию, Скиф? — холодно интересуется, чувствую как вторая рука его ощутимо натягивает прядь волос на затылке. — Жизнь предпочту смерти или вечности с бездушной тварью, — сухо отвечаю и тут же вскрикиваю от усилившихся тисков на запястьях. — Но вечность от бездушной твари по имени Сэмюэль ты с превеликим удовольствием готова была принять. — Ошибаешься, не готова была — он застал меня врасплох, и в отличии от тебя у Сэмюэля есть душа и сердце, он не бездушная тварь. — Как всегда в своём репертуаре, Скиф, ты настолько глупа, насколько же и наивна, а ещё ты намеренно слепа в очевидных вещах, но, возможно, в последнем я тебя не виню, — отстраняется Дмитрий, и я не сразу соображаю, но бездушный ловко подхватывает меня и перекидывает через плечо, быстро направляется к двери. — Забудь о нём, Анна. Для него ты теперь не существуешь, ровно так же, как для тебя не должен существовать и сам Харт. — Ненавижу тебя, Багира, — с каким-то отчаянным негодованием и злостью одновременно выпалила и добавила, принявшись от души так колотить своими мелкими кулачками в спину бездушному, которая казалось совсем уж каменной. — Можешь делать со мной всё, что угодно! Присваивать, привязывать, ломать, насиловать, абстрагировать меня от близких мне людей, но до сердца моего тебе не добраться! Слышишь? Для тебя оно скрыто под семью замками, нет! Под тысячью чёртовых, грёбаных, мать их, замков!  — В таком случае, мне придётся каждый из этих грёбано-чёртовых замков взломать, — с мрачной насмешкой произнёс Дмитрий и болезненно ущипнул меня, а затем и вовсе укусил за ягодицу, и я пожалела о том, что на мне не было штанов. Пришлось остановить свои бессмысленные потуги нанести хотя бы незначительную боль бездушному. Смысла ноль, да и кисти, как и запястья начинали ныть. Как и следовало ожидать, Дмитрий принёс меня в свою комнату. Швырнул на кровать. Тут же попятилась с нескрываемым страхом к изголовью, но бездушный всего лишь окинул меня насмешливо-снисходительным взглядом, задержав своё внимание на моих ногах и поставил меня в известность: — Отныне это твоя комната, Скиф. А завтра, как тебе уже известно, намечается вампирский ужин, совсем не скромный надо признать, поэтому советую хорошо выспаться. В распоряжении оставшаяся ночь и пол следующего дня.  — Какая забота, — язвительно отрезала, убедившись в том, что Багира не намерен меня наказывать за моё поведение. Да, я чёрт подери, всё-таки боялась его наказаний, хоть мысленно и пыталась убедить себя в обратном, однако остановиться дёргать хищника за усы для меня теперь уже являлось равносильным очередному поражению, полной капитуляции, как хотите.  — Ты даже представить себе не можешь чего мне стоит забота о тебе, Скиф, но, по крайней мере, в одном я могу быть уверен — в итоге ты заплатишь мне сполна, — и я могла поклясться, что разглядела в этих проницательных хищных глазах преждевременный триумф. Чёрт! Я больше не нашлась что бездушному ответить. Тихо наблюдала за тем, как он выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Замахнулась подушкой, и горько усмехнулась самой себе, когда подушка, так и не долетев до двери, приземлилась ровно на середине комнаты. Даже подушку не  способна добросить до цели, ни то что защититься: насколько я слаба и ничтожна против этого хищника.  Уснуть мне больше не удалось. Оставшуюся ночь пыталась представить Багирой изувеченного Сэмюэля, и в моей больной фантазии вырисовывались не очень приятные образы. Страшные, жуткие образы. Грудь словно сжимало тисками невыносимой душевной боли, и я просто ревела уткнувшись в подушку. И всё это даже не смотря на то, что Сэмюэль пытался со мной сделать. Нет, Сэм не хотел мне вреда, я это очень хорошо понимала. Он пытался меня вырвать из лап Багиры, поэтому ему пришлось пойти на крайние меры. Да, возможно, даже вопреки моим нежеланиям становиться одной из них, но, впрочем, какая теперь уже разница. Дмитрий чётко дал понять, что только в его воле меня обратить и я даже не сомневаюсь в том, что он так и поступит. Превратит меня в бессмертную игрушку, над которой можно будет вечно измываться. Тогда, в таком случае, лучше бы это и правда был Сэм. В голове вновь проявился изрезанный окровавленный образ Харта, и я, поджав колени к груди, вновь залилась горькими слезами. «Ненавижу тебя, Багира!» *** — Не хочу, — бормотала я сквозь сон, ещё больше укутываясь в свой кокон-одеяло, когда голос подруги пытался вырвать меня из сладостного сна. Да, как ни странно, именно из сладостного после ночных событий и продолжительных ночных рыданий. А на её настойчивое «Вставай, Анна, тебе лучше принять душ и поесть» отвечала: «Шло б оно всё… передай Григорию — отработаю, а, если посчитает правильным меня наказать, то пусть, но сегодня я не объявлюсь».  На какое-то время мне вновь удавалось погрузиться в сладостный мир сновидений. Правда, ненадолго. Лина вновь принималась меня настойчиво трясти и настаивать на том, чтоб я, наконец, встала с постели. А под конец девушка совсем разошлась: начала срывать одеяло, и вцепилась она в него с такой силой, что в следующее мгновение практически одним рывком вызволила меня из моего кокона-убежища. Больно ухватилась за плечо и буквально поволокла в ванную, а, когда до меня всё же дошло, что тащил меня Дмитрий, а не Лина, я уже стояла под струёй ледяной воды.  — Какого чёрта? — кричала я во весь голос, пытаясь вырвать руку из цепких пальцев бездушного и выбраться из-под ледяного душа. — Я вроде бы говорил, что на сон у тебя пол дня в распоряжении, но никак не целый, — привычно-холодным тоном произносит, и напор струи усиливается. — Хватит, я поняла, уже проснулась, прекрати! — теперь уже, зубами стуча, вопила, ещё сильнее вырываясь, но Дмитрий даже и не думал отпускать. Схватил за запястья и, сцепив руки над головой, сильно сдавил в одной своей, прижал к холодным плиткам. Теперь уже нас обоих обдавало ледяной струёй, но бездушный даже и бровью не повёл. — Не прекращу, — отрезал Багира, свободной рукой наконец перекрыл душ. Вода ручьями стекала с намокших волос бездушного. — У нас в запасе всего лишь час, поэтому ускоряю подготовительный этап к вечеру.  — У нас? Подготовительный этап? — недоуменно спросила. — Верно, у нас, Скиф. Составишь мне компанию, — зубами стянул перчатку с правой руки, отбросил в сторону. Взгляд его на мгновенье задержался на моей груди, которая уже проступала сквозь намокшую майку. Чёрт! Тело предатель. Слабость в ногах. И низ живота наполнился томительным жаром, а в следующую секунду Дмитрий, не церемонясь, сорвал с меня майку. Невольно сжалась, но почти сразу вновь попыталась выдернуть руки из стального захвата — безрезультатно. — Пусти, — задыхаясь от возмущения, прорычала.  — Нет, — прыснул с тюбика мне на грудь жидкого мыла и принялся буквально втирать мыльную субстанцию в кожу. — Я должен быть уверен в том, что ты будешь благоухать ягодами и цветами, Анна, а не источать запах Харта, — продолжал исступлённо втирать мыло в шею, плечи, грудь, тем самым, возможно, не преднамеренно, но заставляя ещё сильнее тело моё распаляться. А когда рука его скользнула к животу, я судорожно выдохнула, и в мыслях, мать его, уже молила о том, чтоб рука Багиры поскорее забралась ко мне в трусики. Неимоверно сильно желала снова ощутить его пальцы там. Тут же мысленно выругалась, и, нетерпеливо заёрзав, выпалила: — Прекрати, хватит, я сама способна привести себя в порядок! Или теперь уже и на это у меня нет прав? Дмитрий наконец остановил это мыльное безумие, поднял свой взгляд, заострил внимание на моих губах. Почувствовала как влажные мыльные пальцы его сомкнулись на моей шее, слегка её сдавив. И Багира склонился так близко, что я могла ощутить его холодное дыхание на своих губах. Момент такой непривычной для нас близости для меня показался слишком интимным, насколько и волнительным. Я тряслась от озноба, от распирающей изнутри меня бури противоречивых чувств, но я, чёрт подери, хотела, нет, желала этого поцелуя, пусть даже грубого, болезненного, опасного, смертельного — любого. Плевать! Мне ли не привыкать?  Правый уголок его губ привычно дрогнул, в глазах читался уже знакомый триумф. Дмитрий со свистом втянул воздух. — Твоё тело красноречиво, Скиф, настолько красноречиво, что мне даже не нужно лезть тебе в трусики, чтобы убедиться в том, что ты мокрая, — голос хриплый, тон вкрадчивый, пробирающий до самых кончиков пальцев. — Но ты продолжаешь свои бессмысленные потуги сопротивляться очевидному и порой это выглядит так глупо и нелепо, что я готов на многое закрыть глаза и многое спустить тебе с рук, — ещё сильнее сдавил шею и склонился ближе, практически коснулся губами моих губ. — Признай же наконец, Анна, ты всего лишь в шаге от полной капитуляции. — Прекращай поить меня своей кровью и тогда посмотрим кто тут у нас в шаге от капитуляции, — судорожно сглотнула. Потребовалось неимоверно больших усилий, чтобы голос мой не дрогнул. — Моя кровь уже давно не оказывает такого влияния на твой организм, как прежде, Скиф. Убеждён, ты и сама об этом догадываешься, — и он накрыл мои губы своими, всего лишь на секунду, но этого было достаточно, чтобы тело моё словно разрядом тока поразило. А затем я снова завизжала от внезапно обрушившегося потока ледяной воды на голову, но Дмитрий меня больше не держал, поэтому я смогла быстро закрыть душ и наконец прикрыть грудь от будоражащего взгляда Багиры. Хотя, с другой стороны, чего он там не видел? — У тебя десять минут, — окинул меня тягучим взглядом напоследок, схватил с крючка махровое полотенце и вышел из ванной. «Десять минут? А вот двадцать!»  Открыла на всю мощность горячую воду и начала исступлённо натирать кожу, дабы поскорее согреться, вкладывая в свои действия максимум злости и ярости. Багира вновь это делает: обращается со мной как с ручным зверьком, куклой, вещью, и делает это весьма бесцеремонно, бессовестно вторгается в личное пространство, лишая меня любой возможности достойно ему сопротивляться. И, как не прискорбно осознавать, Дмитрий прав, если я напрочь перестану прислушиваться к здравому смыслу и просто поддамся первобытным инстинктам — я потерплю поражение, полный крах, окончательно сдамся на милость опасной, циничной, бессердечной, но мать его, притягательной твари. Что я сказала? Притягательной? Я должна в кои-то веки это признать, как Багира и сказал, его кровь больше не оказывает на меня такого влияния, как она оказывала до того злосчастного наказания в лабиринте, и он прав, какой-то долей сознания я понимала, что моё физическое влечение к этому хищнику теперь уже было естественным, хоть и продолжала отчаянно опровергать сей факт. Как ни крути Дмитрий Багира обладает весьма мощным вампирским магнетизмом, или хотя бы даже просто — обычным мужским обаянием, поэтому вполне себе вероятно, он и без крови способен кого угодно подчинить или к себе привязать. «Но не меня, Багира! Ты можешь почувствовать как я истекаю соками от непроизвольного, чёрт подери, возбуждения, но это не значит, что путь к моему сердцу, разуму, от одного только твоего взгляда на мою грудь, в одночасье станет открытым! Поэтому можешь себе считать, что я в шаге от капитуляции, когда на самом деле — всё в точности да наоборот!» Я не спешила выходить из ванной, хоть и чувствовала нутром, хищника сегодня лучше не злить, но ничего не могла поделать с непомерным желанием и дальше дёргать дикую кошку за усы, идти наперекор его прихотям и желаниям. «Приди и накажи, желательно так, как наказал меня в лабиринте, чтобы ещё неделю, а может три ничего, никакого влечения не смогла к тебе испытать!» — посылала я мысленно через дверь Багире, но спустя некоторое время, так и не дождавшись никакого отклика на свои ментальные дразнилки, я всё же неохотно поплелась к двери, предварительно обмотавшись в одно из махровых полотенец. Жаль, что бездушные не обладают стереотипным даром читать мысли других просто мысленно забравшись в голову. Была бы безмерно счастлива, если бы Багира узнал об истинных моих чувствах к нему. Нет, некоторые бездушные обладают даром читать память смертных по крови, но это касается только самых зрелых вампиров, вернее именно Древних, к коим Багира орпеделённо не относился. Остановилась у перчатки, которую Дмитрий так и не подобрал с плиток. Низ живота вновь налился обжигающим жаром, как только я снова представила его руки на своей коже. «Да что ж это такое!» Со злостью пнула этот кусок кожи, открыла дверь и на мгновенье застыла в проёме от увиденной сцены. Дмитрий сидел на кресле вальяжно откинувшись на спинку. В одной руке держал смартфон и водил по экрану пальцем, вторая рука его по-хозяйски гладила волосы Лины. Злость удушающим комом подкатил к горлу опаляя щёки. Девушка словно послушная собака сидела у ног Багиры, положив голову на одно колено бездушному. Глаза остекленевшие, безучастные — гипноз. «Чёртов упырь!» Затем мой взгляд метнулся на женщину, по укоризненной внешности своей очень напоминающую стилиста. Она сидела на краю кровати, к груди прижимала платья, пальцами одной руки нервно перебирала складки на одном из них. Прикусив нижнюю губу, нетерпеливо окинула меня взглядом. В глазах читался трудно скрываемый страх. — Я сказал десять минут, Анна, а не двадцать, — не отрываясь от смартфона холодно произнёс Дмитрий, вторая рука всё так же гладила голову Лины. — Я не пойду с тобой на ужин, — пыталась произнести твёрдо, но голос мой предательски дрогнул. — Пойдёшь, Скиф, — наконец оторвался от экрана. Почти скучающий, но не менее холодный взгляд опустился на голову подруги. Рука, прежде гладившая волосы Лины, незамедлительно спустилась к горлу. — Или тебе кое о чём напомнить, Анна? — сильно сдавил горло девушки резко привлёк её к себе. Испытующе уставился на меня. — Ты этого не сделаешь, — сдавлено исторгла. Сердце готово было вот вот разорваться на куски от страха, который я всё же сумела разглядеть сквозь остекленевшую гипнотическую поволоку во взгляде Лины. — Сделаю, Анна, и глазом не моргну, — сильнее сдавил горло подруги, гипноз спал, и я наконец увидела истинные эмоции на позеленевшем лице девушки. Отчего хотелось тут же кинуться и вырвать Лину из злосчастных лап Багиры, но я из последних сил сдерживала себя. — В таком случае лишишься единственного рычага давления на меня, — «Чёрт, что же я творю?» — Мне не нужны рычаги, чтобы как-то на тебя воздействовать, Скиф, ты и так в моей власти полностью и бесповоротно, но сейчас я и правда не в духе. Убью смертную, и ничего для меня не изменится, когда как ты понесёшь большую потерю, — швырнул Лину на пол. Девушка зашлась тяжёлым, душераздирающим кашлем. Судорожно и облегчённо выдохнула. Оказывается, всё это время я совсем не дышала, словно душил Багира не Лину, а меня. И чёрт! Я снова проиграла, но пожалуй, в этот раз чуть не совершила большую ошибку, поставив на кон жизнь подруги. — Свободна, — резко отрезал Лине, и Лина, держась за горло и кашляя, выбежала из комнаты. Дмитрий посмотрел на женщину, но сказанное также было адресовано и мне. — У вас десять-пятнадцать минут на примерку, поэтому лучше будет, если вы поторопитесь. Стилист сразу бросилась срывать с меня полотенце, и неотлагательно натягивать платье, а Багира так и не сводил с меня глаз. Каждым кусочком своей кожи чувствовала его сканирующе-блуждающий взгляд. Казалось бы, я давно должна была привыкнуть к этому, поскольку Дмитрий не раз уже видел меня обнажённой, и, тем не менее, каждый раз под натиском его пронзительных холодных глаз чувствовала себя такой слабой и уязвимой, ничтожно беспомощной. Но больше всего меня раздражал внутренний трепет, который часто испытывала в такие моменты. Когда Дмитрий наконец остановил свой выбор на тёмно-вишнёвом расклешённом платье до колен, с открытыми плечами и спиной, я облегчённо выдохнула. Наконец больше не придётся светить перед ним своими прелестями. Не хотелось смотреть на бездушного, поэтому упрямо сверлила пол под ногами. Неохотно влезла в серебрянные туфли на невысоком каблуке, которые были быстро приставлены к ногам. Неудобно, но терпимо.  Уже начинала чувствовать внутреннее нарастающее волнение, страх и напряжение.  К большому моему недовольству, в этот вечер мне вновь предстояла участь временной человеческой «подстилки», чего мне очень не хотелось и от чего я приходила в большой ужас и омерзение. Но очередной мой отказ и противостояние хищнику, им же вновь были сведены на нет. «Хорошо, и в этот раз я подчинюсь, но это будет в последний раз, Багира, вот увидишь, я не намерена так просто сдаваться!» В первую очередь, нужно будет решить вопрос с Линой. Я должна убедиться в том, что дальнейшее противостояние Багире никак не скажется на безопасности жизни подруги. В идеале лучше, если Дмитрий вообще её больше не тронет. Возможно, план Сэмюэля, изначально предназначавшийся для моего побега, помог бы сбежать из этого вампирского гнезда хотя бы подруге. Как? Как мне в этом убедить Сэма и как мне вновь с ним встретиться? Сам Дмитрий больше не допустит встреч с Хартом, однозначно. А сейчас мне даже трудно представить в каком состоянии находится Сэм после поединка, хотя нет, вру, этой ночью я очень хорошо представляла. Мне нужно перестать всё-таки беспокоиться о нём, наверняка раны его уже успели затянуться с его то способностями на регенерацию. Но и не сомневаюсь, что без поглощения крови или, возможно, чьей-то жизни тут тоже не обошлось. Такова обратная сторона медали вампирского существования, и я снова заталкиваю сей факт относительно Харта в самый дальний угол своего сознания. — У вас в запасе ещё полчаса, — вырвал из размышлений голос Дмитрия. Сам бездушный уже направлялся к двери, добавил на секунду остановившись. — Ровно полчаса, Анна, не больше, и я жду тебя внизу, — дверь за Багирой закрылась, я облегчённо выдохнула. «Полчаса без хищника. Просто благодать!» — Я не мастер по укладке причёсок, но высушить и красиво собрать волосы на затылке тебе помогу, — в спешке пробормотала женщина, в руках она уже держала фен.  — Простите за то, что вам пришлось стать свидетелем такой малоприятной сцены, — сочувственно произнесла, обращаясь к стилисту. Она жутко нервничала.  — Всё в порядке, — коротко, но нервно ответила и усадила меня на кровать. Отведённые Дмитрием полчаса пролетели неожиданно быстро. Женщина на удивление быстро справилась не только с волосами, но и успела нанести лёгкий макияж. Собрала косметику обратно в небольшой кейс. И, больше не задерживаясь, окинула меня напоследок беглым взглядом, утвердительно кивнула своей проделанной работе, поспешила прочь из комнаты. Хлопнула дверью так и не попрощавшись со мной. Да уж, от Багиры эта женщина и правда не в восторге.  Не сказать бы, что мне было абсолютно всё равно на мой образ. Женская наивная часть меня была в восторге от лаконичного, но женственного тёмно-вишнёвого платья, от серебристых туфелек и аккуратно собранных кучеряшек на голове, разве что чрезмерно-открытые плечи и спина немного смущали. А вот рациональная часть не забывала напомнить кем на самом деле являюсь: всего лишь кукла, вещь, человеческая «подстилка» на вечер, адопт с клеймом на шее. Волновал также сам факт — Багира не удосужился позаботиться и предоставить мне нижнее бельё. Интересно, преднамеренно или он думал, что я обратно напялю на себя мокрые трусы? Я этого не сделала, поэтому теперь, спускаясь по ступенькам, чувствовала себя крайне неуютно.