Игры Бездушных. Живая улика

В глазах ещё стоял жуткий образ кровью истекающего Багиры, пока Виктор тащил меня вниз по лестницам, но я постаралась как можно скорее от этого образа избавиться. Вампиры обладают свойством восстанавливаться, значит и в этот раз Дмитрий без проблем восстановится. Тем более, Багира сам виноват, он посягнул на чужое, нет! Он, мать вашу, отымел меня, трахнул прямо там в туалете, а затем грозился вернуть в поместье Виттории, посадить меня на цепь и властвовать над моим телом в течение ещё очень долгого промежутка времени. Что ж, получил по заслугам, Багира! В этот раз уж точно! Мне хотелось придушить одновременно и Барса за то, что он так поздно объявился. Неужто нельзя было заподозрить неладное до того самого момента, как Дмитрий… Виктор с силой впихнул меня на заднее сиденье и тотчас сам сел в машину, разместившись напротив меня, когда мы наконец добрались до машины. После чего мы тронулись с места.  Мне до жути не хотелось смотреть на бездушного. Даже более того, хотелось его просто смести с лица земли за то, что в итоге он всё-таки вовлёк меня в свои игры, кроме того, допустил моё необратимое падение на самое дно. Лучше бы и правда сразу отдал Константину, так нет ведь, месть Дмитрию оказалась превыше всего.  Так и разместилась к Виктору боком, быстро сбросив с себя туфли, задрав на сидение ноги. Прижала их к груди, крепко обняв руками. В нос отдало какой-то невероятной свежестью, и тело сразу отозвалось на знакомый запах, исходивший от пиджака, обвязанного вокруг моих бёдер. Но снять я всё-таки его с себя не решилась. Хватает мне на сегодня необоюдных соитий с вампирами. А была ли близость с Дмитрием такой уж необоюдной, Скиф? Рука сама потянулась к печати, которая вновь зашлась нестерпимым пламенем. Да что вообще с этой татуировкой происходит? И тут меня понесло. Начала исступлённо ногтями раздирать себе кожу в том месте, где находилась печать. Но, казалось, чем больше я вонзалась в кожу ногтями, тем больше шея начинала полыхать. И мне буквально захотелось взвыть от безысходности и дискомфорта. Да как же мне всё это осточертело! Случайно бросила взгляд на Виктора. Эта сволочь спокойно сидела себе, и с таким, казалось, холодным равнодушием скользила взглядом по моим распущенным волосам и лицу. Однако, когда взор Виктора остановился на ногах, вернее на пиджаке Дмитрия, то лицо его тут же исказилось от омерзения, что заставило меня в одночасье почувствовать себя такой грязной и мерзкой, такой, мать его, воистину грешницей. Без сомнения, Виктор догадывался о нашей с Дмитрием близости, поскольку мой расстрёпанный и оборванный вид буквально кричал о моём недавнем с ним сношении.  — Избавь меня наконец от своего взгляда, Барс, — в конце концов не выдержав, с такой ядовитостью в словах выпалила. — Избавь меня от себя, сволочь. Ты получил, что хотел, отомстил Дмитрию, а теперь просто уткнись своей тошнотворной мордой в смартфон иль в окошечко, там, погляди. Чисто мысленно исчезни на время, ладно? А потом просто отдай меня Константину или что ты там намеревался сделать. Резко отвернулась, так и не дождавшись ответа. Продолжила с ещё большим усердием и с какой-то неконтролируемой одержимостью раздирать себе шею. Вскоре, почувствовала как что-то липкое побежала вниз по шее, в нос ударил запах металла. А к чёрту! Может мне удасться в кои-то веки избавиться от печати, тем самым, разорвать связь с бездушными? — Да угомонись уже, обезумевшая, — вдруг схватил меня за руку Барс и вдавил её в сидение, молниеносно оказавшись рядом. — Пусти! — злобно завопила я, всё же вырвав свою руку из захвата Виктора и сама не поняла каким образом оказалась верхом на Барсе в этот раз уже его вдавливая в пассажирское сидение. — Не трогай. Оставь меня. Оставьте вы оба меня в покое! — взревела прямо в лицо Виктору буквально брызжа в него слюной, пальцами со всей возможной силой и старательностью зажимая бездушному горло.  — Села на место, низкосортная, — сквозь хрип приказал Виктор, на что я, как и положено новообращённой, вновь почувствовав влияние связи, сразу отреагировала послушанием. Ослабла хватку на шее Барса, после чего убрала руки и слезла с его колен. Вернулась на своё место, вновь приняв сидячую позу эмбриона. Развернулась к Виктору спиной, уткнулась лицом в спинку сиденья, почувствовав невероятный упадок сил. Эмоции, казалось, просто разом все выгорели, оставив во мне одну сплошную зияющую пустоту и усталость. Оставила попытки рвать на себе кожу, поэтому мною разодранный участок на шее сам по себе затянулся, но печь не перестал. Не знаю сколько времени мы ехали и сколько времени я просидела в таком положении. Такое ощущение, будто меня вышибло на время из реальности. Сознание вернулось в тело, как только слух уловил очередную нить приказа от Виктора. — Анна, выходи, приехали, — повторил ещё раз Виктор, и я словно безжизненная марионетка вылезла из машины, не удосужившись надеть туфли, но Виктор в итоге всё-равно приказал их надеть.  Так и побрела, понурив голову, за Виктором и не обращая внимание на окружающих, хоть и чувствовала на себе любопытствующие взгляды персонала и клиентов, когда мы с Виктором проходили через огромный холл гостиничной.  А потом Барс просто схватил меня за руку и мы ускорили шаг. Добрались до лифта, затем до нашего номера. Бездушный за всё это время ни разу не проронил ни слова, и, пожалуй, это был единственный раз, когда я искренне Барсу была благодарна. Дверь в номер открылась, но я медлила. Стояла как истукан какое-то время, тупо уставившись на обувь бездушного. Почему-то мне не хотелось заходить во внутрь, словно каким-то седьмым чувством понимала, что лучше этого не делать.  Правда, спрашивать меня никто не стал. Барс подошёл ко мне и толкнул ладонью в спину, принудив, тем самым, шагнуть меня за порог, что я, собственно, и сделала. Снова осталась стоять бесчувственной марионеткой, потупившись в пол. Слышу как Барс заходит следом, закрывает дверь, но не проворачивает в замке ключа. Секунда, две, три… И меня неожиданно обвивают руки Виктора со спины и крепко прижимают к твёрдой мужской груди. Бездушный лицом зарывается в мои кудри.  — Прости, Анна, — звучит на удивление искренне, непривычно. «Что это? Сожаление?» Пытаюсь понять что происходит, но эмоций нет, как нет ни чувств, ни, собственно, самого понимания происходящего. Само событие отдаётся какой-то искажённой реальностью в глубине моего сознания и кажется мне чем-то противоестественным, не настоящим. Секунда, две, три… Дверь за нашими спинами вновь открывается, впуская в номер посторонних.  Виктор вдруг выпускает меня из объятий, отходит в сторону, что, впрочем, по инерции делаю и я, и продолжаю безучастно следить за людьми, которые в мгновение ока начали буквально заполнять зал номера.  — Это она? Живая улика, Барс? — узнаю в образе бездушного Константина Вольского. И тут мне бы стоило по-настоящему испугаться, сорваться с места и бежать. Однако нет сил, ни эмоций что-то более предпринимать, как и нет больше желания смотреть на Виктора.  — Извини за внезапный визит, Вик, но с тобой никак невозможно было связаться, — с лёгким недовольством сообщил Вольский, обратившись к Барсу. — Ты буквально на днях звонил и говорил, что нашёл того, кто помог Дмитрию в убийстве Нестора и что в течение дня ты намерен доставить смертного ко мне, — окинул меня нечитаемым взглядом Константин, хотя, сама его личность просто источала опасность, очень древнюю, подавляющую, но, в связи с моей временной отрешённостью и эмоционального упадка, мне ли было не всё равно. — А потом ты просто исчез. Что случилось, Барс? В воздухе повисла угнетающая тишина, но ответа не последовало. Почему Виктор молчит? — Ты не отвечаешь? — со снисходительным недовольством спросил Вольский, снова направив свой взор на меня и в этот раз более тщательно меня изучив. — Ладно, в таком случае… — в два шага преодолел расстояние между нами, схватил меня за подбородок и всдёрнул мою голову так, чтобы я посмотрела ему прямо в глаза.  — А теперь скажи, смертная, убийство Нестора твоих рук дело? — взгляд глубокий, проникающий. Константин, явно пытается проникнуть мне в мозг, но тщетно, поскольку я более не человек, и добраться до моего сознания теперь уже невозможно. Чёрт, ещё, кажется, вчера я была человеком, боролась за выживание в мире этих грёбаных упырей методом возведения ментальных барьеров, но всё изменилось, я изменилась. Способность к ментальным блокам утеряна, как и утеряна потребность к их возведению. — Вы ошибаетесь, я не смертная, — отстранённо и с абсолютным бесстрашием отвечаю Константину, непринуждённо убираю свой подбородок из захвата его пальцев. — И никого я не убивала, — также отстранённо отвечаю. Признаваться в содеянном я в любом случае не собиралась. Нестор получил по заслугам. Изящные брови бездушного мгновенно свелись к переносице, а застывшая в воздухе рука опустилась к моим локонам, тут же убрала прядь волос с моего плеча. Сосредоточенный взор Константина задержался на печати. — Мне кажется, мы договаривались о том, что ты не будешь заниматься самодеятельностью, Вик. Ты ведь теперь понимаешь, что я не смогу предать новообращённую высшему суду, ровно также, как не смогу подвести под суд Дмитрия, доказать причастность и самой Виттории.  — Пришлось прибегнуть к вынужденным мерам, — наконец холодно промолвил Виктор. — К вынужденным мерам обратить смертную, лишив нас единственных доказательств? — с явным недовольством спросил Вольский. — О каких вы доказательствах говорите? Повторюсь: я никого не убивала, — настойчиво продолжила свою песенку я. У них нет ничего против меня, а значит доказать мою причастность к убийству никто не сможет. Константин вдруг склоняется ко мне настолько близко, и меня окутывает такой подавляющей энергетикой древнего. Такой же подавляющей энергетикой обладала и сама Виттория, только ещё более тяжёлой. Однако сейчас я не ощущала никакого страха, только лёгкий дискомфорт, и некую отчуждённость к происходящему. Несколько даже странно в кои-то веки вообще никого не бояться. — Смелая, слишком смелая, — кривит чётко очерченную линию губ в неприятной улыбке Вольский. — Возможно я не смогу заставить тебя говорить правду или прочесть тебя по крови, как не смогут этого сделать и древние присяжные, но на твоих руках кровь теперь уже моего покойного подопечного, новообращённая, — с шумом втягивает воздух рядом с моим лицом. — Теперь я её очень хорошо ощущаю. А ещё я ощущаю… — медленно опустил свой взгляд и задержал его на пиджаке Дмитрия, вернее на том, что под ним находилось. Брезгливо сморщил нос и продолжил, с секунду помедлив. — По всей видимости, у вас тут многое без меня успело свершиться. Правда, сейчас это уже не имеет никакого значения, — немного отступил Вольский и продолжил. — Последователи Нестора, а также члены клана требуют правосудия, требуют крови, как говорится, поэтому тебе в любом случае наказания не избежать, — разворачивается в намерении покинуть номер и давая взглядом приказ своим псам схватить меня, но я тут же вслед ему кидаю. — У вас нет конкретных доказательств, а тем паче — полномочий вершить надо мной суд, поскольку я принадлежу…  — Отныне ты принадлежишь моему клану, новообращённая. Об этом гласит метка на твоей шее, принадлежащая Виктору, а значит, у меня есть полное и основательное право наказывать тебя, — слегка повернул голову в сторону Виктора и наставным тоном сообщил. — Мы возвращаемся в поместье, Барс, ты тоже. — стремительно направился к двери Константин и вышел из номера. Вот и всё. Кто-то из поверенных Вольского всё-таки попытался схватить меня за плечо и потащить следом за Вольским, однако Виктор, тотчас оказавшись рядом, вызвался самолично сопроводить меня до машины. Какая учтивость! На данный момент мне меньше всего с этой белобрысой тварью хотелось находиться. Пусть уж лучше бы меня тащили истинные псы Константина.