Игры Бездушных. Живая улика

Перед самым отъездом в аэропорт я успела обратить внимание на то, что двойная печать полностью изменила свои очертания. Часть узора, гласящая о моей принадлежности Виктору практически полностью исчезла, когда как вторая половина, казалось, визуально даже увеличилась в размерах. Впрочем, меня это нисколько не удивило, поскольку рано или поздно это должно было случиться. Правда, для меня показалось странным то, что чисто физически я никаких изменений не успела ощутить, как это происходило со мной ранее, и, если бы я случайно по утру в отражении не зацепилась взглядом за печать, то вряд ли позже смогла бы заметить эти изменения. К счастью, я вовремя обратила на рисунок внимание. Совсем не хотелось, чтобы сначала подруга, а затем и остальные вот так сразу стали свидетелем моего негласного выбора, принять который разумом до сих пор не могла. Поэтому пришлось спрятать рисунок под шёлковым шарфом, словно важной деталью дополняющим образ. Полёт, безусловно, оказался длительным, но не утомительным, не в этот раз и не для меня. Поскольку мыслительный процесс и разъедающее желание поскорее оказаться дома не дали мне ни на минуту сомкнуть глаз. Моментами почему-то представляла как я вбегаю в особняк Ариосто, врываюсь в кабинет Багиры и просто бросаюсь в его объятия с надеждой, что Дмитрий мгновенно погасит последствия длительной разлуки, смахнёт рукой угнетающую тоску, словно стальным осадком осевшую на самом дне моего сердца… но, где-то в параллельной вселенной. Я хорошо осознавала, что хватает только сократить расстояние между нами, как эмоциональный баланс вновь восстановится и на душе, на сердце станет сново спокойно и относительно хорошо. По большей части я думала о том, как избежать первой встречи с Дмитрием в момент своего прибытия, а лучше всего отложить нашу встречу на неопределённый срок. Всем своим нутром чуяла, эта встреча может стать для меня решающей и роковой, и это меня почему-то очень пугало. Катастрофически сильно пугало. Даже не сомневалась в том, что Виттория теперь приложит все усилия, чтобы поскорее сблизить меня с хищниками. Тогда пусть это будет сначала Виктор. Виктор. Как интересно получается, а ведь я о Барсе за всё наше с Линой время пребывания на Филиппинах ни разу не вспомнила. В принципе, что о нём вспоминать. Виктор схоронил свой шанс ещё тогда, под грудой своих нерушимых принципов и оскорблённого эго, уничтожил его в тот самый момент, когда решил сначала использовать меня против Багиры, а затем со всеми потрохами сдал Вольскому. Пусть позже, он и пытался исправить ошибку, но было уже слишком поздно что-либо исправлять. Поэтому, спустя даже пару недель и мысль ко мне не приходила, чтобы дать шанс Виктору. Что же касается чувств — их нет: абсолютная пустота и равнодушие к данной особи. И, тем не менее, я готова пойти на притворство, дабы отсрочить встречу с Багирой. Поворачиваю голову в сторону, слежу за тем, как мерно вздымается грудь подруги. Лицо её беззаботно, и, кажется, ей что-то приятное снится во сне, так как девушка мило улыбается. Надеюсь, Лина сохранит в памяти только хорошие и приятные моменты из нашей двухнедельной почти сказки, под названием «Остров Боракай». А о моём отвратительном поведении в последние два дня пребывания на острове она в скором времени забудет. Хотя, сердце подсказывало, что подруга догадывалась о том, что со мной что-то не так, но с допросами ко мне не приставала. За это я осталась ей благодарна, и, тем не менее, мне было несколько жаль девушку, ведь она не заслужила такого отношения к себе, даже в последние два дня нашего пребывания на острове. Поворачиваю голову к окну, ощущаю, как самолёт медленно начинает садиться. Вижу очертания уже знакомого города, проявляющегося сквозь пышную вату белоснежных облаков. На душе становится тепло и даже радостно оттого, что я наконец обрету некое эмоциональное спокойствие. Однако была несколько взволнована своими скорым возвращением. Не зря мне говорили о том, что я и месяца не продержусь в отъезде. Не продержалась. Разворачиваюсь к спящей подруге, принимаюсь её аккуратно будить. *** — Как ты сильно загорела, Анечка, — обняла меня Виттория, встретив нас у самого порога, затем, отстранившись, провела по лицу прохладной ладонью. — Тебе загар к лицу. Выглядишь отдохнувшей и посвежевшей. — Спасибо, я примерно так себя и ощущаю, если не принять во внимание некоторые неприятные ощущения, касающиеся связи, с которыми пришлось с трудом уживаться, особенно в последние два дня, — окинула взглядом сопровождающих Ариосто, но не обнаружила среди них Багиру и Барса. Мой взгляд встретился с отстранённым взглядом Сэмюэля, в сердце что-то болезненно заскрежетало. Тут же отвела взгляд от Харта. «Вряд ли я с могу восстановить былые отношения с Сэмом. Мы изменились. В нас многое изменили…» — Я тебя понимаю, милая, этих ощущений невозможно было избежать, но всё уже позади. Ты дома, и я вполне верю, что от отдыха на Филиппинском острове у тебя останутся исключительно только хорошие впечатления, — взяла меня под руку бездушная и повела внутрь особняка. — Я надеюсь, тебе не составит большого труда пропустить со мной по бокалу вина с дорожки, — скорее утвердила, чем спросила древняя, окутав меня знакомым материнским теплом, которому просто сложно сопротивляться. — Нет, Виттория, большого труда не составит, но, пожалуй, вместо вина я пропущу чашку зелёного чая, — бросаю взгляд на подругу, тем самым давая ей разрешение взять чемоданы и вернуться в свою комнату. *** — Наверное, ты догадываешься о чём бы я с тобой хотела поговорить, — глотнула вина из гранённого бокала бездушная. Мы сидели в просторном кабинете самой Ариосто, буквально заполненном книжными стеллажами. — Предполагаю, что скорей всего о ваших подопечных, — догадливо ответила бездушной. — И о моём выборе, который мне теперь предстоит сделать, — невольно потянулась рукой к шарфу. Вернула руку на стол, убедившись в том, что шарф плотно прилегал к коже, хорошо скрывая видоизменённую печать. — Совершенно точно. Ты проницательна, Аня, и это мне в тебе больше всего нравится, — на секунду уставилась на меня бездушная снова прибегая к своим способностям сканирования. Мысленно взмолила Богов, дабы Виттория не заметила изменений, касающихся печати. И вроде бы она их не заметила. — Я тебе даю ещё два дня на уединение, милая, поскольку не смогу более ограждать тебя от Дмитрия с Виктором. Моя власть над самыми сильными моими подопечными оказывается не безгранична, — с каким-то материнским сожалением продолжила Ариосто. — Да, конечно, Виттория, я вас понимаю. — Поэтому будет лучше, если по истечении двух дней, ты наконец начнёшь потихоньку входить в контакт со своими создателями, — неожиданно нервно произнесла бездушная, тут же в спешке добавив. — Безусловно это будет происходить с каждым по отдельности. На встречу и общение с каждым потенциальным кандидатом будет выделено три-четыре дня. Так будет лучше для вас троих. Ничего не отвечаю, лишь только утвердительно киваю головой, сглатывая нервный ком, мгновенно подступивший к горлу. У меня всего лишь шесть дней, чтобы отсрочить встречу с Багирой, каких-то, мать его шесть дней, а то и вовсе меньше, чтобы ещё что-то придумать, возможно, я не знаю… — Ты можешь сейчас озвучить первого кандидата, с кем бы ты хотела изначально встречаться или озвучить имя спустя два дня. — Я готова озвучить имя прямо сейчас, — поспешно сообщаю, обхватывая пальцами фарфоровую чашку с росписью роз. — Пусть первая встреча состоится с Виктором, — сжимаю горячую чашку, и подношу её к губам. Делаю небольшой глоток. — Хорошо, милая, пусть это будет Виктор, — несколько напряжённо улыбается Ариосто, в чёрных зрачках читается некое беспокойство. — Но я не могу гарантировать того, что Дмитрий позволит вам встречаться целых четыре дня, к сожалению я уже буду в некомпетентности, не смотря на все свои полномочия. Ты всё-таки являешься их творением, не моим. Примерно меньше, чем через неделю я буду более не в силах удерживать порывы своих подопечных, — теперь уже с искренним извинением заглядывает в глаза бездушная, и я невольно громко сглатываю вновь подкативший ком к горлу. Под грудью что-то ощутимо переворачивается: то ли страх, то ли осознание того, что через каких-то пять дней, скорей всего, пробьёт мой час полной капитуляции? И более не будет мне возврата назад? — Виттория, вам не о чем более беспокоиться. Вы и так сделали для меня больше, чем могли бы на самом деле сделать. Не устану это утверждать, — неожиданно разряжаю обстановку. Беру бездушную за руку и нежно её в благодарность сжимаю. — Ты сильна, Анна, намного сильнее, чем можешь себе предположить, — подбадривает меня бездушная, но мне от этих слов становится только хуже, так как на самом деле я себя такой не считала. Я ещё тот слабак против магнетического обаяния Багиры. Ещё, мать его, тот слабак. — Вы ещё о чём-то хотели поговорить со мной, Виттория? — спрашиваю древнюю, желая поскорее покинуть кабинет, наконец уединиться в своей комнате. Поскольку только сейчас ощутила усталость, внезапно тяжёлым грузом навалившуюся мне на плечи. — Я думаю, на сегодня хватит разговоров. Не буду более тебя донимать своей болтовнёй. Самые главные моменты мы уже с тобой обсудили. Иди, Аня, — кивает головой бездушная, опуская свой чёрный взгляд мне на шарф. — Мне очень нравится твой шарфик, милая, — то ли в комплимент, то ли с желанием заполучить этот кусок цветного материала себе, сообщает Ариосто. Мне не кажется? Теперь она с каким-то подозрение смотрит на меня, а я нервно улыбаюсь, стараясь попридержать эмоции и случайно себя не выдать. — Я и для вас привезла несколько таких шарфов. Обязательно их вам позже вручу, если вы, конечно, не откажитесь от таких сувениров. Ещё несколько секунд ощутимого удушающего напряжения, и Виттория наконец одобрительно улыбается, кивая в сторону двери: — Иди, Анечка, это всего лишь мелочи, но от подобного сувенира я не откажусь. С облегчением разворачиваюсь к двери и наконец покидаю кабинет Ариосто.