Часть 1
23 ноября 2020 г., 14:25
Бескрайний лес, что простирался, казалось бы, бескрайним золотисто-багряным пятном под ночным, усеянным бесчисленными созвездиями, небом, мирно спал, еле шелестя опадающей листвой от дуновения легкого, но прохладного осеннего ветерка. Порой духи леса позволяли ветерку сорвать целую копну листьев и игриво унести их прочь, словно давая энергичному дитя новую игрушку. Полная луна на безоблачном небе словно одновременно оберегала спокойный сон лесных созданий, отдыхающих после тяжкого труда, но в то же время дарила яркий свет всем тем существам, что предпочитал вести ночной образ жизни, не делая исключения и для самых опасных чудовищ.
Но не только коренные обитатели леса находились на его просторах в столь поздний час - находились и те несчастные, кто пришел сюда не по своей воле, втянутые в водоворот опасных событий. Однако изредка можно было обнаружить храбрую душу, что под лунным светом направилась в лес добровольно, преследуя ведомые только ей цели. К подобным созданиям обитатели леса всегда относились с крайним недоверием, в особенности во время полнолуния, когда жуткие создания из детских страшилок перестают быть лишь простыми выдумками, выходя на охоту за легкомысленной добычей. Именно по этой причине в подобное время выходил королевский указ, запрещающий кому-либо посещать не только саму дикую территорию, но и окрестные к ней земли, дабы отгородить людей от возможной опасности.
И именно по этой причине на практически идеально ровной опушке леса, что была покрыта изумрудной, казалось бы, вечно свежей травой, находилась антропоморфная лисица, склонившаяся над весьма необычного вида тыквой с вырезанной на ней мордочкой. Ее рост быт лишь слегка выше среднего, а идеально-худощавое тело, покрытое огненно-рыжей шерстью, скрывалось за роскошным одеянием бархатно-красного цвета, расписанным вычурными золотыми узорами. Роскошные, длинные волосы цвета осенней листвы были аккуратно уложены за спину, однако ветерок то и дело решал поиграться, периодически поднимая их в воздух. Ее фигуре, ровно как и гармонично подчеркивающий ее бюст, могли бы позавидовать красавицы из всех городов мира, а так же вызвать восхищение у любого ценителя женской красоты. Этому же мог поспособствовать и объемный, пушистый хвост, прикосновение которого ощущалось по-настоящему божественно мягко. Ноги девушки не были скованы обувью и без труда можно было заметить, как шерсть в области лодыжек приобретает более темный, бурый оттенок, становясь только темнее в области ступней. Из-за отсутствия обуви она могла вдоволь насладиться прикосновением к необыкновенно мягкой траве, что была столь же приветлива к ее ступням, как был бы и самый дорогостоящий ковер в роскошных палатах местного лорда. Кисти, что были покрыты таким же темным покровом, как и ступни, были заняты размещением необычной скульптуры - вырезанного из тыквы лица, внутрь которого была помещена особая свеча, кою не смог бы затушить даже самый игривый ветерок, равно как и самый безжалостный дождь. Несмотря на легкую, очаровательную улыбку на устах, ее темно-синие глаза были сконцентрированы на правильном расположении столь необычной декорации, тщательно выверяя нужное расстояние.
Несмотря на свой молодой вид, любительница полуночных прогулок по крайне опасным территориям была куда старше, чем могла показаться на первый взгляд - а показаться могло, что она есть юная дева, что только-только начинает познавать жизнь. Но на деле, в те давние года, когда она действительно была юна настолько, насколько и выглядела, этот могучий лес занимал куда меньшую площадь и его лишь с большой натяжкой можно было назвать древним. На деле ее интеллектуальных познаний и мудрости хватило бы, чтобы стать великолепным советником любого правителя или заведовать одной из лучших школ по изучению магического ремесла. Она давно могла бы стать одной из влиятельнейших фигур этого холодного мира, постепенно меняя его форму так, как будет угодно именно ей, навсегда оставляя свое имя в истории на века.
Однако ей это было попросту не нужно. Долгие годы - даже века, колдунья провела вдали от социума, наслаждаясь своей полной свободой от столь холодного мира, где каждый готов устроить долгоиграющее представление, клянясь в верности до смертного одра только для того, чтобы обмануть и использовать. Она давно сторонилась поселений большинства разумных созданий, предпочитая одиночество в изучении именно того, что она считала нужным, важным и правильным. Никто не строил никаких интриг, чтобы очернить якобы доброе имя и сместить ее с какого-нибудь высокого поста. Никто не подсылал к ней убийц, готовых за жалкое золото лишить мир одного из источников светлого будущего. Никто не смел вступать с ней в дискуссии, стараясь доказать правоту своей глупости, тем самым оскорбляя ее интеллект. И уж тем более уже несколько веков никакой сноб не смел ей говорить о том, что можно изучать, а что нельзя, какие школы магии являются доступными, а на каких наложено табу, какие ритуалы дозволено проводить, а какие являются якобы слишком опасными и неэтичными, а потому запрещены.
Легкое, игривое дуновение ветра коснулось рыжей шерсти, словно духи леса напоминали о ее цели. Чуть мотнув головой и возвращаясь из не особо приятных воспоминаний о своей прошлой жизни, когда за нее все решали то, что, как и когда ей нужно было делать и о чем нужно было думать. В завершении этих мыслей, чародейка слегка усмехнулась, думая о том, что ее старые учители, души которых уже давно покинули мир смертных, вероятно, устроили бы личную лекцию о том, по каким причинам она не имеет никакого права проводить тот ритуал, над которым трудилась этим славным вечером. Со слегка приподнятым настроением ее руки разместили последнюю тыкву, образуя идеально ровный квадрат между тремя другими, и как только это произошло, расположенные внутри свечи вспыхнули неестественно ярким светом, одаривая поляну, мягким, слегка пульсирующим светом.
Чародейка могла провести подобный ритуал с ювелирной точностью, ибо опыта у нее было необычайно много, ведь то был самый первый из запрещенных ритуалов, что она когда-либо проводила, а потом повторяла каждый год, в одно и то же время, как праздник освобождения от оков лицемерия. Подумать только, что тогда она была столь молода и неопытна, что испытывала необычайный ужас от происходящего, хоть руки и продолжали творить свою магию. Ей всегда казалось удивительным и забавным то, сколь сильно она изменилась с годами, хотя, по правде, её куда больше забавляло то, что подобный магический обряд являлся табуированным, а значит - кто-то из древних магов его когда-то практиковал. Видимо, в далеком-далеком прошлом у колдунов были совершенно другие, куда более развязанные представления о нормах морали.
Но теперь все приготовления были завершены, и лисице оставалось только ждать. Она зачаровала тыквы таким образом, чтобы дикие создания не могли подобраться к поляне, если только она не даст на то своего согласия - даже разумные существа чувствовали бы тревогу, проходя неподалеку от опушки. В давние времена уже одно это могло бы понести серьезное наказание, так как она буквально вмешивается в экосистему леса - к счастью, подобные мелочи мало беспокоили ведьму, и не существовало того, кто бы смог ее заставить беспокоиться. Для многих чародеев наложение заклятия, что отгоняло бы не каких-то специфичных созданий, а абсолютно всех без разбора, представляло трудности и давало работу на несколько дней, но с ее опытом плетении заклятий это не было проблематичным.
Куда более проблематичным было достать ингредиенты для создания специального наполнителя для ванны, в котором представительнице прекрасного пола предстояло провести несколько часов. Их поисками она всегда занимается не целенаправленно, периодически натыкаясь то на тот, то на другой нужный ингредиент в течение года, но, как не сложно догадаться, та же печень виверны или же глаз мантикоры не валяются под каждым кустом. По итогу, наполнитель для ванны хоть и выглядит примерно настолько же привлекательно, как и недавно слитые помои, тем не менее, он дает именно тот эффект, которого леди и добивалась. Однако, даже несмотря на необычные свойства отвара, в ванну, полную подобной субстанции по доброй воле зайти было все еще необычайно сложно.
А эффект от ванны был весьма и весьма специфическим: ей было крайне любопытно узнать, каким образом данных результатов добился тот самый знаток волшебных искусств, что и внес его в историю. После омовения в столь необычной жидкости, у заклинательницы не менялась ни степень мягкости, ни интенсивность роста ее шерсти, а ее тело не становилось внезапно куда более молодым. Напротив: от нее начинал исходить запах, который мог улавливать только один единственный вид созданий во всем мире, настроенный специально на их рецепторы. Запах самки оборотня, необычайно сильно жаждущей найти себе партнера. И теперь колдунье оставалось лишь ждать того момента, когда ветерок разнесет этот запах по округе и его почует один из представителей проклятого вида. Она прекрасно осознавала, что это лишь дело времени - в полнолуние в столь обширном лесу подобный аромат обязательно привлечет нужное внимание.
Устроившись поудобнее на пне, что был заколдован таким образом, чтобы мягкость его коры была сравнима с самыми изысканными королевскими тронами, леди принялась ожидать в предвкушении появления своего гостя. В трактате, что описывал ритуал, так же обязательным пунктом указывалось создание оптической иллюзии для того, чтобы оборотень был полностью уверен, что перед ним находится представительница именно его вида, однако практика показала, что это не является необходимым - лисица представала перед проклятыми антропоморфными волками в своем истинном виде ни один раз, и всегда это заканчивалось для неё более чем положительно.
Но больше ее всегда удивляло то, как в случаях, когда на ее приманку приходило несколько особей, они не устраивали сражений за право обладать столь ценным призом - не было ни кровопролития, ни насилия, ничего. Несмотря на свое желание, те, кто приходили не первыми, никоим образом не проявляли враждебной активности ни к кому - ни к ней, ни к своему конкуренту. Разумеется, важную роль в этом деле играли зачарованные тыквы - по крайней мере, так чародейка думала до того, как более подробно изучила оборотней и не узнала, что они действительно не вступают в соперничество, так как в обществе проклятых созданий именно самка решает то, кто будет ее партнером. А также она узнала и то, что периодически представительницы прекрасного пола могут выбрать для себя не одного партнера за раз. После этого ее ежегодные приключения приобрели некое... Разнообразие.
И все же, ее всегда больше удивляло то, как при более развитых физических показателях, самцы ни в коем случае не используют слабость своих партнерш для каких-либо целей. Наоборот, они всегда стараются проявлять внимание и заботу - настолько, насколько это вообще возможно для диких, неразумных созданий. Но, что более странно, эта самая забота и внимание ни в коем случае не идет за каким-то незримым желанием получить призрачную выгоду, добиться чего-то за счет своей партнерши и прочих свойственных разумным созданиям мерзостей. Именно из-за неразумности оборотни проявляют свои чувства столь чистым, неподдельным образом, что уж явно никак не вяжется с образом из страшных легенд и народных баек, коими пугают молодое поколение.
Погруженная в собственные мысли, дабы скоротать ожидание, чародейка не сразу почувствовала колебание магической ауры зачарованного периметра, что оповещал о чьем-то приближении. Быстро развернув голову в сторону колебания колдовской ауры, леди начала всматриваться во тьму ночи, стараясь разглядеть хоть что-то. Несмотря на то, что ее глаза от природы весьма хорошо адаптировались к темноте и на то, что зачарованные свечи освещали округу, она не сразу смогла определить, что из темноты за ней кто-то наблюдает. Лишь только спустя несколько мгновений синие очи смогли зафиксировать скрывающийся среди деревьев силуэт с двумя горящими желтыми глазами, внимательно наблюдающими за ней в ответ.
Владелица магического дара без труда смогла определить, что это именно то создание, что ей было нужно, но в то же время она не могла разглядеть его деталей - хоть ей подобное было нужно из чистого любопытства. Незамедлительно, девушка сделала легкий взмах руки, и ее пальцы лишь на миг воспылали желтым, еле уловимым сиянием, в то время как ее взор неустанно наблюдал за силуэтом. После взмаха ладони создание еле заметно наклонило голову в сторону, выражая заинтересованность происходящим, но, в то же время, все еще не решаясь подойти поближе - хоть и чары периметра более не действовали на него, внезапно исчезновение тревоги все равно вызывало беспокойство.
Развернувшись к обладателю силуэта всем своим торсом, ведьма встала с пня, слегка разводя свои руки в сторону, а затем сделала неспешный оборот вокруг своей оси, демонстрируя, что у нее нет абсолютно никакой возможности навредить ночному хищнику. Совершив подобную демонстрацию своих намерений, она остановилась, с интересом ожидая ответных действий - большинство оборотней не в состоянии устоять перед столь очаровательным ароматом и лишь изредка ей попадались индивидуальные особи, в коих чувство самосохранения было превыше всего, и даже после окончание действия заклятия они убегали, не поддаваясь очарованию.
К счастью, эта особь была из большинства, а потому через несколько минут наблюдения все же решилась начать сокращать дистанцию, двигаясь через кустарники с необычайной ловкостью, словно рыба сквозь водную гладь. Подобравшись поближе к источнику собственного любопытства, ночной охотник замер на границе опушки, словно все еще не решаясь показаться на глаза, хотя уже в тот момент ведьма прекрасно осознавала, что данная особь попалась в ее сети. Хотя, ей никогда не нравилось думать о том, что она каким-то образом использует бедных проклятых созданий - в конце концов, приходят они добровольно, и они, несомненно, остаются довольны своим посещением - уж об этом она может позаботиться.
Изучив абсолютно всю местность своими горящими глазами и, по-видимому, не обнаружив никаких признаков угрозы для себя, оборотень вышел из природного укрытия, ступая на поляну и выпрямляясь в полный рост. Его густая, темно-серая шерсть монотонно покрывала все тело, становясь более густой в районе пояса, и прекрасно скрывала его в темноте даже при его великом росте - он спокойно превосходил колдунью чуть более, чем на две головы. Широкие плечи и общая необычайная физическая сила были отличительными чертами данного вида, однако натренированный взгляд без проблем мог разглядеть борозды шрамов под густой, явно мягкой шерстью, демонстрирующей тот факт, что вся сила охотника была не просто напоказ. Горящие золотистым цветом глаза были на удивление спокойными, подолгу фиксировались на одном объекте, с любопытством изучая его.
В целом, леди не находила в данной особи ничего особо выдающегося и уникального - примерно подобное создание представляют себе те, кто слушают старые истории о пугающих проклятых антропоморфных волках, что одним своим ревом вселяли ужас в сердца самых смелых рыцарей. Однако, ей и не нужна была уникальность - она была готова принять оборотня таким, какой он есть, но что для чародейки было более важным, так это то, что он тоже был готов сделать для чародейки абсолютно то же самое. Именно по этой причине она не использовала иллюзорную магию - хоть объект ее интереса и приходил по зову сладостного запаха, он оставался даже в том случае, когда видел то, как выглядит заклинательница. Его не волновали ее сильные и слабые стороны, ее недостатки или же те возможности, которые он получал бы от союза на одну ночь со столь могущественным сознанием - все, что его интересовало, являлось примитивным, низменным чувством, что и нужно было той, что провела ритуал: насладиться сладострастным грехом, не испытывая страха о том, что ее кто-то использует.
Вслушиваясь в сладкий аромат и полностью уверенный в том, что он исходит от лисицы, волк неспешным шагом направился к ней, фиксируя на интересующем его объекте взгляд золотых глаз. Представ перед особой, что и проводила ритуал и нависая над ней, словно массивная манифестация ужаса, обитатель леса начал столь же неспешно огибать девушку по кругу, привыкая к необычайной обстановке. Чародейка же, в свою очередь, не делала абсолютно никаких движений - она прекрасно понимала, что зверю нужно время, чтобы привыкнуть к весьма непривычному виду его потенциальной партнерши, и что уж точно ей не стоит пытаться сделать до этого первый шаг.
Каждая секунда ожидания тянулась так, словно прожитая бесконечность, но леди не хотела торопить события, ибо прекрасно осознавала возможную цену своей ошибки. В то же время, девушка решила заинтересовать своего будущего партнера, плавным, спокойным движением обеих рук проводя по своему телу обеими руками, начиная с бедер и поднимаясь все выше, и, как по волшебству, скрывающая прекрасное тело одежда так же начала таять, постепенно полностью обнажая лисицу. От подобного оборотень настороженно замер, однако со все тем же неподдельным любопытством продолжая наблюдать за чародейкой, роскошные рыжие волосы которой начали развиваться на легком, озоном ветерке, что придало обладательнице магического дара еще более соблазнительный вид.
Обнажившись полностью, колдунья слегка отвела свой взгляд в сторону - ей всегда было непривычно обнажаться перед кем-либо, даже перед таким грозным и неразумным созданием. Без своей одежды она чувствовала себя незащищенной и уязвимой, но в то же время она прекрасно понимала, что без нее она будет чувствовать себя куда более спокойно. К несчастью, подобное осознание не помогало смущению, из-за чего на щеках проступил еле заметный слой румянца, вид которого на многовековой чародейке был куда более удивительным, нежели все остальное, происходящее на данной поляне.
Из смущенного состояния ее вывело внезапное ощущение чего-то влажного на ее лице. То был волк, что лишь слегка коснулся ее шерсти на щеке своим языком, мягко, но при этом, аккуратно облизывая ее мгновенным действием, отчего на лице девушки появилась легкая, облегченная улыбка - то был прекрасный знак того, что зверь, все же, привык к необычному виду своей партнерши, а потому можно было начинать действовать. Воодушевленная чародейка развернулась к созданию всем своим телом и, всматриваясь в его золотые глаза, провела кончиками пальцев одной руки по его морде, а вторую же положила на пояс, начиная неспешным движением опускаться слегка ниже, проскальзывая пальцами по густой, необычайно мягкой шерсти к самому низу волчьего живота. Добравшись до интересующего ее места, скрывающегося под толстым шерстяным покровом, она принялась умелым движением своих пальцев стимулировать его, заставляя самое сокровенное место зверя крепнуть и увеличиваться в размерах с каждой секундой. Уже скоро девушка уже начала поглаживать ладонью всю его немалую длину, способную без труда заставить завидовать любого представителя разумного вида, параллельно с этим ощущая, как все более и более жаркое дыхание начинает обдавать ее лицо.
Доведя партнера до нужной кондиции, она послала в его сознание легкий сигнал, словно просящий того опуститься на колени; заклинательница ни в коем случаем не хотела доминировать над зверем, вовсе нет - она даже была бы не против обратного, однако, из-за разницы в росте подобное положение мускулистого тела было куда более удобным для ее задумки. Проклятое чудовище прислушалось к сигналу и неспешно опустилось на колени, в награду за что колдунья тут же прильнула внешними створками своего жаждущего ласки бутона к массивному, буквально раскаленному вожделением копью. От ощущения животного жара, что умудрялся перебивать ее собственный, лисица закусила нижнюю губу, переводя обе ладони на пояс своего любовника, и тут же начала неспешно двигать своим тазом, то сближаясь с тем, кого боялось большинство обитателей леса, то отдаляясь от него. Она двигалась неспешно, методично помахивая своим хвостом при каждом движении, и наслаждалась эмоциями от процесса, чувствуя, как ее сокровенный нектар увлажняет инструмент ее удовольствия, при этом так же ощущая, как сердце начинало с каждым мигом ускорять темп своего биения, а дыхание становилось все более разгоряченным.
При всем этом, оборотень оставался практически неподвижным, лишь начиная еле заметно двигать собственным тазом навстречу женскому телу. Колдунья прекрасно осознавала, что в данный момент он слишком удивлен и растерян происходящим, чтобы проявлять инициативу, но это было ей только на руку - она могла спокойно довести уже свое тело до нужной кондиции. Более того, она все же собиралась помогать дикому зверю, направляя его с помощью заклинаний - она не могла общаться с ним, как с обычным, разумным созданием, но могла посеять в его сознании предложение сделать то, что ей хотелось. Предложение, которое создание могло спокойно отринуть, если у него были другие планы на тело девушки, ибо чародейка, как и ранее, ни в коем случае не хотела брать оборотня под контроль.
Чувствуя, как вырывающееся из ее легких прерывистое дыхание стало столь же горячим, как и ветра южных пустынь, она отстранилась от обладателя темно-серой шерсти, но лишь только слегка. Немного приподняв волчье копье, девушка расставила ноги пошире и уткнулась в его кончик своим сладострастным бутоном, от чего непроизвольно прикрыла темно-синие глаза и начала крайне неспешно сближаться со своим партнером, постепенно впуская в себя все больший и больший объем инородного органа, попутно даже не замечая, как ее собственный хвост замер от напряжения, а спина постепенно выгибалась, создавая заметную дугу. Даже при всем ее опыте обращения с проклятыми созданиями, ощущение в себе столь массивного монстра всегда заставляло ее удивляться тому, сколь подобного рода размеры могут существовать, и каким именно образом ее тело может вместить в себя подобное. Однако, это не отменяло ни на мгновение того факта, что при каждом, даже крохотном смещении вперед, девушка ощущала всепоглощающее, сладкое чувство удовольствия, заставляющее пространство между ее ног слегка сжиматься, словно приветствуя желанного гостя и обдавая его своим теплым, сладким соком.
Продолжая столь непростой, но необычайно приятный для себя процесс, девушка внезапно почувствовала на своей спине две массивные ладони и сразу поняв, что то был очаровательный ночной хищник, также почувствовала, как на ее устах на миг непроизвольно появляется легкая улыбка - ей всегда приятно было получать заботу от своего любовника. Но за легкой радостью последовало удивление от того, что ее ноги перестали ощущать соприкосновение с землей. Шокировано раскрыв свои глаза, ведьма обнаружила, что антропоморфный волк крепко удерживал ее на весу, при этом вновь вставая с колен в полный рост. На мгновение колдунья даже успела испугаться неизвестности от такого девиантного поведения, однако то было лишь мимолетное мгновение. Ее страх улетучился моментально после того как дикий, страшный зверь своим языком ласково, со всей возможной нежностью коснулся ее шеи, слегка проводя по ней единожды, отчетливо давая понять, что ей не о чем беспокоиться.
Более того, создание решило доказать свое желание действием, словно желая отплатить за доброту и ласку к себе той же монетой. Аккуратно приподняв чародейку, он заставил свое сокровенное место практически полностью покинуть ее тело, абсолютно все, кроме лишь кончика, а затем вновь начал опускать ее, действуя крайне медленно, неторопливо возвращая свой любвеобильный волчий клык в ее сочное лоно. И, дойдя до той же части, что чародейка приняла в себя в первый раз самостоятельно, он начал повторять процедуру, снова, и снова, и снова, при этом слушая то, как к исполняемой ночными птицами серенаде на поляне присоединяются легкие, сдержанные, самозабвенные постанывания лисицы, что наконец-то получила именного то, чего ей хотелось.
Волшебница запрокинула голову назад, закрывая глаза и полностью расслабляясь в ладонях массивного чудовища, позволяя ему выдерживать такой спокойный, приятный для ее тела ритм, сама даже и не замечая, как обе руки обвили шею избранника в легких объятиях, а хвост расслабленно опустился, словно боясь своим движением спугнуть чудесное наваждение. При каждом спуске девушка издавала легкий, расслабленный стон истинного наслаждения, при этом ощущая, как каждая клеточка ее тела пропитывается сладостным блаженством, по которому она столь сильно успела соскучиться. И, к счастью для себя, обладательница магического дара осознавала, что ночь только начинается, и она могла продолжать наслаждаться ощущением большого, горячего, слегка пульсирующего волка в себе еще очень и очень долго, что лишь только делало ее более счастливой.
Почувствовав ладонь чудовища на своей голове, леди слегка приоткрыла собственные глаза, так же явно ощущая, что ее партнер постепенно замедляет свой темп, практически полностью останавливаясь и тут же увидела то, что ярко-золотые очи зверя смотрят прямо на нее, внимательно наблюдая и изучая ее состояние. Внезапное осознание пришло в расслабленный женский разум - бедное создание скорее всего подумало, что с чародейкой что-то не так и, быть может, если она расслабилась и закрыла глаза, то он мог подумать, что та потеряла сознание. Умиленная такой заботой, чародейка, ни на миг не прекращая собственные стоны, подалась чуть вперед, и своими устами коснулась носа чудовища, одаривая его мягким, ласковым поцелуем, после чего начала тереться кончиком своего лица о кончик его мордочки, давая понять безмолвным знаком, что с ней все хорошо. Более того: ей не просто было хорошо - ей было хорошо именно здесь, именно сейчас, и именно с ним, отчего оборотень вновь вернулся к прежнему темпу, с каждым толчком добиваясь все новых и новых звуков страсти от своей любовницы.
Однако с течением времени оба обитателя поляны прекрасно начали осознавать, что столь неспешного и легкого темпа для них становится мало, и им обоим хотелось чего-то большего. В один миг обхватив своего партнера ногами настолько крепко, насколько позволяло ее тело, чародейка выпустила темно-серую шею из собственных объятий, попутно отправляя новый магический сигнал в звериное сознание, что должен был убедить в том, что смена положения доставит им обоим куда большее удовольствие. Создание незамедлительно согласилось с внедренной мыслью, а потому аккуратным движением уложило девушку спиной на мягкую, изумрудную траву, при этом сам вновь располагаясь на коленях. Совершая подобные действия с удивительной грацией, словно имея опыт в подобного рода делах, оборотень так и не покинул лисьего тела во время изменения позиции, а потому хоть ее спина и касалась земли, таз все так же оставался в воздухе, а раздвинутые ноги все так же обхватывали волка, не желая ни за что отпускать его даже на мгновение их необыкновенных объятий.
Упершись обеими ладонями в траву чуть выше лисьей головы, самец тут же начал вновь набирать темп, однако в этот раз не останавливаясь на столь неспешной, размеренной скорости, что была раньше, позволяя своему сокровенному месту пронзать сладострастную розу своей партнерши с каждым разом с все большим напором. Но это нисколько не беспокоило чародейку, лишь только наоборот - она встречала каждый толчок со стороны оборотня мягким, хоть и сдержанным, но, в то же время, радостным стоном. Чувствуя, как каждое движение ее партнера заставляет каждую клеточку ее тела получать все новые и новые волны удовольствия, заставляющие ее сердце бешено биться, а сознание буквально утопать в экстазе, леди решила слегка помочь самой себе и добавить новый источник наслаждения. Не имея представления, куда деть собственные руки и за что ухватиться, она водрузила обе ладони на собственную грудь, начиная полными страсти, поспешными движениями мять ее, хаотичными движениями лаская саму себя в погоне за большим наслаждением.
С течением времени сдержанные стоны становились все более звучными, пропитанными страстью и жаром сокровенного, греховного желания плотских утех, оповещая всю округу о том, насколько же приятно отступать от норм морали и делать то, что хочется именно тебе. Но в тот же миг, не желая быть эгоистичной, лисица так же заставляла свое тело работать, периодически сжиматься лепестки своего бутона в те моменты, когда раскаленное копье ее партнера покидало ее тело, в попытках доставить зверю немного больше удовольствия. И, все же, она полностью расслаблялась в те моменты, когда оборотень вновь возвращался в ее лоно, демонстрируя свое гостеприимство, периодически чувствуя, как из-за обилия столь пронзительно-приятных эмоций ее роза выделяет такое большое количество нектара, что периодически капли орошают собой траву под ее телом.
Но ей не было дела до таких мелочей. В миг наслаждения, ей не было дела абсолютно ни до чего в этом мире, кроме всепоглощающего экстаза. Объемное сокровенное место проклятого создания заставляло каждый рецептор ее жаждущей пещерки трепетать от восторга. И каждое мгновение, когда ей казалось, что лучше она чувствовать себя уже не может, новый резкий, быстрый, полный жажды толчок со стороны волка заставлял ее понять, как же сильно она была не права. В один миг она также начала ощущать хоть и знакомое, но в то же время необычайно приятное ощущения того, как ее организм начинает все ближе и ближе находиться к пику женского наслаждения. В порыве достичь его как можно быстрее, девушка с необычайной страстью начала терзать собственную грудь в хаотичных порывах подарить себе как можно больше наслаждения.
Однако столь чудесное ощущение не заставило себя долго ждать, и вскоре все тело чародейки словно бы пронзила сладострастная молния, заставляя изогнуться с необычайной гибкостью, а голову запрокинуться назад. Пальцы напряглись, как никогда, сжимая область ее собственного сердца в порыве страсти, а ее роза обдала обильным потоком нектара инородный, пульсирующий жаром орган внутри себя, при этом безвольно сжимая и разжимая свои лепестки, дополнительно стимулируя своего партнера. Ее разум на мгновение потерял способность анализировать происходящее в округе, а потому она даже не отдала себе отчета о том, сколь громким, пронзительным, но при этом счастливым был ее стон, разнесшийся на далекое расстояние по ночному лесу.
На восстановление представительнице прекрасного пола потребовалось несколько секунд, и лишь только тогда она осознала, что все еще непроизвольно продолжает издавать звуки наслаждения под влиянием хоть и замедлившегося, но, все-таки, настолько же повергающего в экстаз темпа копья её избранника. Следующей деталью, которая почти в ту же секунду привлекла внимание колдуньи, стали глаза приманенного ей гостя, что с интересом и явной тревогой наблюдали за ней, и девушка сразу поняла, в чем же дело: ее партнер испугался необычного поведения со стороны своей любовницы и, видимо, побоялся, что он причинил ей какую-то боль, а потому и замедлил движение собственного таза. С трудом восстанавливая сбитое, но, в то же время, разгоряченное дыхание, колдунья ласково провела подушечками пальцев по темно-серой морде, при этом улыбаясь легко, но как ни странно, необычайно очаровательно, всем своим видом стараясь показать, что в данный миг ей как раз таки наоборот - крайне хорошо.
Хоть ей и была крайне приятна забота со стороны ее партнера, заклинательница не хотела, чтобы зверь испытывал от происходящего хоть какие-либо негативные эмоции, а потому, все еще не до конца восстановившись, она отправила очередной сигнал о том, что на мгновение оборотню стоит приостановить свой страстный натиск. Вновь прислушавшись к своей крайне необычной, но от этого не менее соблазнительной партнерше, он бережным, неспешным движением полностью покинул женское тело, давая сладкому соку ее экстаза окропить траву под собой, и отступил назад, позволяя ее филейной части наконец-то коснуться слегка влажной от нее же самой земли, при этом продолжая внимательно наблюдать за ее поведением. Лисица же могла только догадываться о том, какие мысли посещали в тот миг животное сознание, но в данный миг подобное было не столь интересно.
Задержавшись на траве на еще несколько секунд, давая телу хоть немного остыть под порывами осеннего ветерка и понимая, что смена положения для нее будет несколько затруднительной после столь интенсивной любви, волшебница, все же, собралась с духом и неспешно перевернулась на живот, чувствуя приятное, будоражащее прикосновение мягкой травы к своей груди. На секунду ей захотелось попросту остаться лежать на изумрудном покрывале, прикрыть глаза и просто отдохнуть, позволяя ночному лесу убаюкать ее разгоряченное тело, однако жадное желание большего наслаждения все же заставило продолжать действовать. Неспешным, грациозным движением, она начала приподниматься, подгибая под собой ноги и вставая на колени, руки же упирая в землю и элегантным, соблазнительным движением поднимая свой роскошный хвост, слегка покачивая им из стороны в сторону, недвусмысленно приглашая своего партнера. От недавно пережитого оргазма тело слегка подрагивало, в особенности ее ноги, что отказывались слушаться, но при этом ее дух был настроен крайне решительно на продолжение столь сладкой ночи.
В этот раз ей даже не пришлось отправлять магическое послание своему любовнику, ибо он все понял без лишних манипуляций, так как уже через миг она начала чувствовать между своих ног, как нечто горячее касается столь чувствительной точки ее тела. Чувствуя, как массивное создание нависает над ней, располагаясь поудобнее, девушка в предвкушении чуть повела своим тазом назад, касаясь лепестками своей розы его сокровенно места, заранее начиная прикусывать нижнюю губу. Но ожидания продлились недолго, и монстр из древних легенд вновь начал проникать в ее тело, по началу совершая столь интимное, греховное действие неспешно, с особой заботой относясь к своей избраннице, хоть даже и такого неспешного темпа хватило для того, чтобы лисица вновь слегка запрокинула свою голову, вскоре невольно замечая, как только-только успокаивающееся сердце вновь начало бешено колотиться в ее груди.
Постепенно, массивный зверь начал ускорять свой темп, наращивая его столь томительно медленно, что чародейка с радостью бы попросила делать это быстрее, если бы тот понимал язык разумных созданий. Хоть ей и хотелось ощущать то, как могучее создание пронзает ее тело с большей частотой, настолько неторопливый темп так же доставлял ей немало удовольствия, побуждая ее чувствовать, как каждую клеточку ее тела на пару с ее сознанием прожаривают на медленном огне блаженства, заставляя ее собственное желание большего разгораться все сильнее и сильнее. Пользуясь неспешностью момента, лисица мягким движением уложила свой хвост на пояс партнера, находя подобный акт единственным способом выражения нежности в столь пикантный час - именно в такие моменты своей жизни она могла ощущать себя по-настоящему живой, свободной от теневых интриг общества. Хоть, находясь в подобной позе, девушка и была полностью подвластна своему партнеру, она была абсолютно не против - при всем ее могуществе, в эту ночь они вдвоем полностью принадлежали друг другу.
Наслаждение процессом заставляло сердце девушки стучать все чаще и чаще, дыхание становиться куда более горячим, а стоны - все более и более звонкими, несдержанными, демонстрирующими неподдельные, чистые эмоции. Ощущая, сколь стремительными и мощными становятся толчки ее партнера, чародейка больше не могла сдерживаться, приоткрывая собственный рот и слегка высовывая собственный язычок, отчего ее стоны стали лишь только более громогласными, вновь заставляя всю округу завидовать ее положению. С каждым проникновением все новая и новая волна экстаза захлестывала ее разум, смывая любые переживания и тревоги, оставляя только то, что происходило здесь и сейчас. Каждое легкое подрагивание волчьего копья внутри нее заставляло спину изгибаться все сильнее и сильнее, а дыхание становиться прерывистым и неровным, словно внутри нее раздавался звон колокола, отдающийся отголосками удовольствия по всем участкам лисьего тела.
В таком состоянии она не могла обращать внимание на усталость своих ног, что выливалась в тянущую, легкую, а потому и незаметную боль от всего происходящего. Не могла она и замечать того, как дыхание ее партнера стало так же более разгоряченным, символизируя и то, что он так же получает немалое удовольствие от полуночных утех. В отличие от нее, оборотень лишь изредка позволял себе издавать низкое, еле слышное порыкивание, коим и обозначал свое полное удовлетворение происходящим греховным процессом. Хоть его примитивное сознание и прекрасно понимало, что леди, решившаяся провести с ним ночь, не является представительницей его вида, он так же не обращал внимания на подобную мелочь, попросту наслаждаясь волшебной, уникальной ночью.
Вскоре женское тело в очередной раз начало подавать сигнал о том, что она вот-вот вновь достигнет апогея умопомрачительного экстаза и, ощущая подобное, колдунья начала превозмогать свою собственную усталость, начиная слегка двигать своим тазом в такт мощным, энергичным толчкам обладателя темно-серой шерсти. И с каждым собственным движением, ее тело становилось на еще один шаг ближе к всепоглощающему наслаждению, в погоне за которым она полностью забыла о сдержанности, хаотично, жадная хватая ртом воздух только для того, чтобы издать новый, более страстный прежнего стон. С каждым томительным мгновением жар внутри каждой ее клеточки становился все более и более обжигающим, все более невыносимым, но, в то же время, таким чертовски приятным, что одновременно хотелось и избавиться от него поскорее, и чтобы он никогда не прекращался.
Наконец же, после долгих стараний обоих участников интимного ритуала, лисье тело вновь прошиб разряд, заставляя каждую мышцу непроизвольно сокращаться, а всю ее нервную систему вспыхнуть, словно новогоднюю елку, побуждая издать столь дивный, сладостный стон, что он больше был поход на крик. Крик, что посреди ночи вызывал бы не тревогу, а, скорее, зависть у всех, до чьих ушей он смог бы дотянуться. Язык безвольно вывалился из широко раскрытой пасти, а глаза начали закатываться, словно сознание девушки и вправду начало плавиться от столь сильного удара удовольствия. Ее бутон вновь начал крепко обнимать жаркое копье, что дарило ей целый океан наслаждений, вновь одаривая его в ответ морем собственного нектара, а хвост отчаянно пытался прижать любовника слегка сильнее, в надежде ощутить еще больше сводящих с ума эмоций.
Второй пик ударил по ее телу и разуму еще сильнее, чем предыдущий, и вновь сознание чародейки возвысилось куда-то в небеса, оставляя жадно хватающее воздух, слегка конвульсирующее тело в абсолютном неведении о том, что с ним происходит, сигнализируя лишь об одном: ей чертовски хорошо. Ей по-настоящему хорошо, настолько хорошо, насколько это только физически и эмоционально возможно. Именно ради таких моментов радости она и отказалась от всех благ цивилизации, позволяя себе делать то, что захочется, как захочется и когда захочется. Именно в такие моменты она чувствовала себя по-настоящему живой.
Когда же эйфория постепенно стала отпускать чародейку, то она начала отчетливо ощущать, что ее сознание проваливается куда-то в бессознательное небытие, а потому ей пришлось собрать все силы собственной воли, чтобы сконцентрироваться и не терять сознание от происходящего. Ей крайне сильно хотелось провалиться в черноту сновидений и отдохнуть, но больше всего ей хотелось еще. Еще хотя бы раз достичь заветного райского экстаза. Постепенно, мир перед синими очами начал проясняться, однако размякший разум не совсем понимал, что происходит, ибо колдунья более не чувствовала ни боли, ни усталости в ногах, а наоборот, какую-то необъяснимую легкость во всем теле, а так же то, что вокруг нее исходит непонятный, неясный звук. Лишь постепенно приходя в себя, лисица узнала этот звук, и откровение заставило ее щеки в смущении налиться румянцем - то были ее собственные, неконтролируемые стоны, кои она звучно, бесстыдно продолжала издавать даже в то время, пока потеряла контроль над своим телом. И на мгновение она постаралась хотя бы слегка убавить собственную громкость, но все было абсолютно тщетно, ибо ее партнер все так же неустанно продолжал заставлять ее розу истекать соком, пронзая ее лепестки в бодром, страстном темпе.
Факт того, что она уже не стояла на четвереньках перед созданием, не сразу посетил ее разум из-за общей неопределенности и спутанности в голове, но, по мере возвращения с небес на землю, она, все же, начала осознавать, что находится на весу над поверхностью земли. Поначалу ей даже на самом деле показалось, что она вознеслась на небеса на несколько секунд, однако в действительности ее избранник удерживал ее на весу, обеими ладонями крепко обхватывая раздвинутые в разные стороны бедра и прижимая к своему мускулистому торсу. При всем этом, оборотень методично опускал и поднимал тело девушки навстречу движениям своего таза, все так же продолжая насаживать ее на свое сокровенное место, хоть и в более медленном, но от этого ни сколько не менее приятном темпе из-за менее удобной позиции. Дикий зверь был буквально ненасытным, все продолжая дарить наслаждение как себе, так и измученной представительнице прекрасного пола, что могла лишь безвольно наполнять звуками своего наслаждения их любовную опушку, находясь в блаженной власти мускулистых рук.
Постепенно приходя в себя и прислушиваясь к ощущениям утопающего в экстазе тела, волшебница вновь сделала хоть и лишенное элегантности, но заботливое движение собственным хвостом, аккуратно обвивая волчий пояс, параллельно с этим заводя одну руку за спину и начиная со всей возможной для нее нежностью хаотично поглаживать плечо и шею своего полуночного гостя. Несмотря на необычайно навязчивое желание попросту расслабиться и наслаждаться процессом, полностью отдаваясь во власть дикого зверя, куда сильнее ей хотелось поделиться своей нежностью с тем, кто столь усердно работает над всепоглощающим блаженством. Она не могла даже в самой смелой теории достойно отблагодарить за столь прекрасную ночь, которая лишь только продолжала становиться все лучше и лучше, но то, что обладатель темно-серой шерсти даже и не думал о получении какой-либо выгодной награды, и делало для нее весь процесс куда более приятным.
И, судя по всему, массивное создание испытывало к ней смежные чувства, слегка склоняя собственную голову и аккуратными движениями своего языка начиная мягко, ласково, со всей доступной ему нежностью вылизывать рыжую шею, показывая свои чувства так, как он мог. Для примитивного разума происходящее все еще было больше похоже на сказочный, неописуемо приятный сон, ибо холодная реальность не могла таить в себе столь мягкие, теплые моменты чувственности. Однако даже его выносливый, полный жизни организм после продолжительной активности начал сигнализировать о том, что подобная интимная деятельность вскоре выльется в крайне счастливый финал для него, попутно заставляя основание его копья набухнуть, становясь еще более широким, чем прежде.
К счастью для лисицы, непрекращающийся натиск ее партнера продолжал раззадоривать и ее тело тоже, побуждая и без того загнанное сердце поддерживать бешеный ритм стука, в то же время лишая ее последних надежд на восстановление дыхания, лишь обрекая ее жадно хватать свежий осенний воздух при любой возможности. В столь усталом состоянии она уже не могла контролировать себя, а потому издавала влюбленные стоны, не щадя своего горла, при этом чувствуя, как ее глаза вновь слегка закатываются назад от непередаваемого наслаждения. Она бы многое хотела отдать просто за то, что ее силы не оставляли ее, однако у всего есть предел, и даже ее безграничное желание не позволит ей набраться большей силы - им попросту было неоткуда взяться. Но, в то же время, она была настроена решительно, и даже если ее сил не хватит на какой-либо контроль своего тела, то она хотя бы не позволит себе распрощаться с сознанием раньше времени.
Однако, несмотря на ее решительность, каждый дюйм ее измотанного тела в очередной раз наполнялся сладостным экстазом, и шальная мысль о том, как именно на в данный миг выглядит со стороны, заставила щеки стать еще более румяными от смущения. Её рот давно был приоткрыт, позволяя языку безвольно свисать, а прелестное лицо выражало абсолютную, неподдельную радость от происходящего, словно это была самая счастливая ночь в ее жизни. Пальцы руки же вжались в толстую, мягкую темно-серую шерсть на шее дикого создания - она оставалась абсолютно полностью в его власти, а потому отчаянно искала то, куда девать свои руки. Ведомая инстинктами, грубым, полным страсти движением она обхватил собственную покачивающуюся грудь, вновь начиная интенсивными движениями сжимать и разжимать ее, хоть и с трудом, но, все же, умудряясь синхронизировать свои действия с движениями таза своего любовника.
Лишенная какой-либо инициативы в интимном процессе, она беззаботно могла наслаждаться тем, как ее тело постепенно наполняет объемный, инородный, жаркий орган, что все чаще и чаще подрагивал внутри ее пропитанной нектаром розы. Каждый раз, когда массивное сокровенное тело практически покидало ее, а после вновь резким порывом со смачным звуком возвращалось внутрь, заставляло ведьмино сознание чувствовать себя необычайно хорошо, а затем еще раз, и еще раз, и еще, и еще. Но также она ясно ощущала, как о внешние лепестки ее бутона нетерпеливо ударяется раздувшееся основание волчьего "клыка", уже полностью готовый связать двух участников столь необычной ночи вместе, до самого рассвета. Подобное нисколько не вызывало волнения, ибо организовавшая ритуал личность была полностью уверена в том, что сможет принять его в себя - годы практики даровали ей нерушимую уверенность. К тому же, она всегда находила нечто волшебное в этой животной связи, хоть до конца никогда и осознавала что именно - но, на самом деле, она просто даже и не пыталась это понять, считая, что даже для столь сильной чародейки абсолютная ясность ее желаний сделает жизнь лишь только скучнее.
К счастью для представительницы прекрасного пола, ее тело уже начинало подавать пока что еще слабые сигналы о новом приближающемся пике экстаза, который обещал стать для нее последним - лисица отчетливо осознавала, что после подобного точно вряд ли сможет оставаться в сознании на продолжительное время. И, судя по необычайно быстрому, жадному темпу, кои приобрели движения ее любовника, она догадывалась, что он так же уже близок к пределу и теперь лишь спешно пытается до него добраться. Морально готовясь к тому, чтобы сопротивляться досрочному отправлению в прекрасное бессознательное, обладательница магического дара собрала всю свою волю в кулак для подобного, полностью стараясь сконцентрироваться на предстоящем, из-за чего чуть ли не забывая совершать дыхание.
И вся ее моральная подготовка пошла моментально крахом от непривычно резкого, несколько грубого движения ее любовника, коим он вогнал свое раскаленное жаром страсти копье вместе с узлом настолько глубоко, насколько это только возможно. Ведьма даже не успела ощутить боль от столь грубого проникновения, как неприятное ощущение тут же сменилось сладким чувством жаркого волчьего семени, коим тот начал наполняться ее бутон. Дикий зверь издал пронзительный, протяжный вой, разносимый ветром на многие километры, параллельно с этим прижимая рыжую незнакомку к себе слегка крепче. С каждым проведенным мигом чародейка становилась все более и более наполненной, что вызывало хаотичные, неконтролируемые, но, в то же время, счастливые стоны у полуночной развратницы, что еле подергивала своими конечностями, словно пытаясь найти способ сбежать от столь обжигающего, но, все же, столь манящего потока.
Наконец, более не в силах подобное выдерживать, она запрокинула свою собственную голову, ударяя затылком о покрытую шерстью грудь, и тут же к протяжному вою добавился звук столь же протяжного, но в то же время счастливого крика, насквозь пропитанного экстазом. Лисица буквально начала биться в крепких волчих руках от столь сильного оргазма, что уже в третий раз заставлял каждую ее мышцу непроизвольно сокращаться, не находя себе места от такого урагана эмоций. Волна блаженства буквально стерла все, что было в разуме девушки, заставляя его чуть ли не светиться от переполняющего удовольствия, а ее сердце пару раз замирать в от переизбытка эмоций; если бы чародейка могла бы думать в такой момент, то она бы точно засомневалась в том, что ей когда-либо в жизни с кем-то было настолько хорошо. Но думать она была не в состоянии - по правде, в то мгновение она не могла делать абсолютно ничего, даже дыхание было ей абсолютно неподвластно, и лишь только одна мечта была в ее сознании: "Пусть это не кончается никогда".
К великому сожалению, постепенно шторм эйфории начал отпускать как разум, так и тело заклинательницы, сменяясь невыносимой, всепоглощающей усталостью. Веки начали стремительно тяжелеть, хоть она даже еще и не начала толком видеть окружающее пространство, а конечности отказывались двигаться. Однако, даже в таком состоянии, она услышала уверенный, мелодичный звук, по которому скучала целый год. Крайне устало улыбнувшись, она позволила своим глазам закрыться, а после на ощупь приобняла оборотня, на котором, как оказалось, она уже и лежала. Обладательница магического дара поняла, что бедное создание, о коем так любили писать легенды, без сил улеглось спиной на мягкую траву, увлекая ее саму за собой, а потому теперь темно-серая шерсть должна была послужить весьма и весьма мягкой кроватью на остаток ночи. Волчий узел надежно связывал ее, не давая никуда уйти как минимум до рассвета - хоть ей, собственно, и не хотелось куда-либо исчезать. Наоборот - ей хотелось остаться в сознании подольше, чтобы хоть немного понежиться после интенсивной любви, но сил еле хватало на то, чтобы не провалиться в сновидения. Но более ей и не нужно было держаться, ибо её ритуал в очередной раз прошел успешно и она получила то, чего желала, а теперь могла спокойно отдохнуть, счастливо засыпая под самый замечательный звук, который когда-либо слышала в своей жизни: под стук волчьего сердца.
