Теперь он один; Стеклянная история ХуаЛяней

Догорало пламя, везде, тут и там, летали какие-то обрывки ткани, воздух пропитался кровью, а небожители носились, пытаясь самоорганизовать себя. Только один из них в этот момент не бежал к остальным, его белое ханьфу потрепалось, шляпа за спиной выглядела ещё более плачевно, чем жалкие часы назад, волосы взъерошились, а на лице застыло тревожное выражение. Где же Сань Лан? -А... А где Сань Лан? – Се Лянь ходит по месту битвы, выглядывая возлюбленного, обеспокоено теребя пальцами край рукава. -Хуа Чэн? Мы не видели его, Ваше Высочество, – Фэнь Синь кинул взгляд на Му Цина, чуть хмурясь и снова смотря на Се Ляня. Всё, что волновало Принца в данный момент: был ли его демон в порядке и где находится. Се Лянь носился по всему, что видел перед собой в поисках Хуа Чэна. Однако вместо красных одежд Се Лянь вдруг заметил слабый-слабый огонёчек краем глаза. Он развернулся и увидел маленькую серебристую бабочку, которая кружила вокруг него, будто привлекая внимание. Когда же она заметила, что Принц смотрит прямо на неё, она полетела к нему, сев на палец. Се Лянь стоял в недоумении- бабочка есть, а Хуа Чэна нет. Только бы всё обошлось. Но бабочка, угадав ход его мыслей, вспорхнула и присела в районе грудной клетки, прямо где висело... Висело! Кольцо! Да, когда-то оно там висело, однако сейчас там не было даже тонкой цепочки. Се Лянь распахнул глаза, рухнув на землю. Он судорожно оглядывался, трогая траву, выщупывая маленькое серебряное колечко. Он сейчас мечтал лишь об одном: найти, найти и зажать в кулаке маленькое, но бесценное сокровище. Однако он осмотрел достаточно большую площадь. -Нет-нет-нет... Я же... Не мог же я... Нет-нет... Сань Лан, я же... Я же не мог его... Не мог же я потерять его, да? Не мог же?- глаза наполнились горькой жидкостью, а сам небожитель задрожал. Он нерешительно вновь перевёл взгляд на бабочку, заметив, что та заметно потускнела. Бабочка еле-еле махала своими крыльями, пытаясь подлететь ближе к Принцу. Се Лянь надрывался от рыданий, беспомощно ища в этой маленькой бабочке хоть капельку надежды. Кольца не было. Это значит... Значит, что его Сань Лан, что его демон, его любимый... Он..больше никогда не придёт. Осознание того, что же всё-таки произошло, выстреливало по сердцу Мусорного Божества слишком сильно. Слишком много боли разом, одной волной, навалилось на одно маленькое хрупкое тельце. Одинокое сердце охладилось, и даже тоненькая корочка льда покрыла его поверхность. Он виноват, он ужасно виноват! Он ведь обещал. Обещал себе, обещал Сань Лану... Обещал, что никогда... Что всегда будет защищать ценой жизни это кольцо, что не выкинет, а будет хранить и беречь. В тот самый день, когда Хуа Чэн только отдал ему кольцо, Се Лянь уже что-то заподозрил. А спросив и получив ответ, что это всего лишь какая-то "безделушка", он понял, что здесь точно нечисто- зачем бы Хуа Чэну дарить ему какую-нибудь безделушку?- и Се Лянь ровно в тот момент поклялся сохранить эту вещицу в целости и невредимости. Разве он справился? Не следовало Хуа Чэну доверять свою жизнь такому невнимательному- вот, к чему это привело. Се Лянь пригнулся к земле, откровенно плача. Ему сейчас было не до каких-то там небожителей, которые замерли вокруг него, думая каждый по-своему на счёт происходящего. Се Лянь даже не просто кричал, он орал, на всю округу, задевая слух каждого, и все невольно погружались в ту же атмосферу, что и сам Наследный Принц. Прошло немало времени, пока Се Лянь просто не мог успокоиться посреди поля боя. Но вот даже слёзы отказывались литься, и небожитель, покачиваясь, поднялся на ноги. Бабочка уже разлетелась мерцающими блёстками, и Се Лянь лишь взглянул на свои ладони. Он задумался: Сань Лан бы не хотел, чтобы его Принц когда-то расстраивался, в особенности из-за него самого. Хуа Чэн всегда смеялся, когда Се Лянь смеялся, и утешал, когда Се Ляню было грустно или тоскливо. Вместе они пережили множество всяческих событий, их жизни прочно переплелись между собой. И Се Лянь уже только сейчас, стоя на холодном, бьющим по лицу, ветру, пообещал беречь теперь уже только воспоминания о тех днях, что мирно и немирно протекали у них вместе. Се Лянь помнит, что он бессмертен, что не может умереть, у него даже праха нет, чтобы кто-то или он сам развеял его на ветру. Но Се Лянь прямо сейчас клянётся, что будет продолжать своё существование ради своего любимого Сань Лана, ведь не желал бы тот его смерти. *** Минул ещё один бесполезный чёрно-белый день. Однако мир понемногу, конечно, стал возвращать цвета, но всё же после такого вряд ли Се Лянь вновь сможет их нормально различать. Он ни о чём не думал, просто захотел посетить Небеса, вот просто так. Он так давно не был там, что даже, совсем чуть-чуть, соскучился по ним. Красавица-Луна взошла на свой трон, сияя белизной среди тёмно-синего ночного неба. Се Лянь внезапно вспомнил, как однажды Хуа Чэн сравнил его с прекрасной полной Луной: такой же красивый, такой же далёкий и недосягаемый (но, естественно, он говорил про кого угодно, но не про себя, ну, по крайней мере, Се Лянь так думал), такой же тихий и скромный, заслуживающий большего внимания, такой же чистый и непорочный (хотя в этом уже можно было бы и сомневаться). В общем, его демон как всегда делал очень точные комплименты, из-за которых Мусорному Божеству ничего не оставалось, кроме как вспомнить, что он когда-то давно, но в то же время и, как казалось, только вчера, был Наследным Принцем Сянь Лэ. И этот Принц всякий раз немножко повышал свою самооценку и самолюбие. Но никакие чувства не могли быть сильнее, чем одна только безбрежная любовь к его единственному Сань Лану. Тем временем, Божество уже шло по притихшим из-за ночной поры улочкам Небесной Столицы. К тому же улицы эти были совсем крайние, из-за чего на них за весь день можно было встретить не более пятидесяти небожителей. Но совсем недалеко находился небольшой парк, очень спокойный, где можно было бы уединиться, умиротворить и успокоить свой дух, понаслаждаться пением небесных пташек и проникнуться чувством поэзии и волной вдохновения. Туда и завернул Се Лянь. Он проходил по совсем узеньким тропинкам, подмечая, что там вот розы завяли, и хорошо бы их убрать, а тут совсем запустили лианы, которые собой заняли большую площадь беседки, невидной из-за плюща, высоких полудиких кустов и тени деревьев. Задумавшись и отвлёкшись на эти мысли, Се Лянь словно через пелену услышал смутно знакомые голоса. -Отстань. Не здесь! -Но почему? Тут никого нет, кого ты стесняешься? Да и не всё ли равно, если кто-то увидит- кто они такие, чтобы мешать нам насладиться этим сладким чувством... -Какой же ты..мм... М! Последнее, что смог услышать Се Лянь, было резко прервано. Принцу понадобилось время, чтобы привести свои мысли в порядок: вначале он смутился, что застанет двух небожителей за таким интимным занятием. Однако позже услышал, что оба голоса пренадлежат мужчинам. Ну и потом, они были ему до боли знакомы- это же всегда ворчаливый Му Цин, который и отказывал в чём-то снаружи непреступному и холодному, внутри мягкому и ранимому Фэн Синю. Принц подошёл ещё чуть ближе, выглянув из-за ствола и увидев несколько шокирующую, но в то же время и ожидаемую картину: Фэн Синь крепко и плотно прижал Му Цина к стенке беседки, внешне похожей на ту, что у самого края парка, и слился с ним в едином горячем тягучем и упоительном поцелуе. Се Лянь замер в нерешительности, но было уже поздно что-либо делать: всё-таки все они здесь- Боги Войны, все могут почувствовать приближение того или иного существа из-за своих навыков и духовных сил. Поэтому два небожителя повернули головы, резко, испугавшись (ну, или так повёл себя только Му Цин, а Фэн Синь резко дёрнул головой, только потому что хотел подраться с тем, кто их прерывает), но увидев, кто стоит неподалёку в зарослях, они тоже замерли, не зная, что и сказать. Они все молчали, Фэн Синь медленно убрал руки с тела Му Цина. Наконец, первым взял на себя инициативу Се Лянь. Он вышел из-за дерева, подошёл поближе к такой интересной парочке, которая только делает вид, что оба ненавидят друг друга. Он заставил себя выдавить улыбку, остановившись в одном метре от них. ФэнЦины (Се Лянь, поднахватавшись от своего любимого и Генерала Пэя, уже придумал им такое совмещающее и логичное прозвище) одновременно подумали, что Его Высочеству, должно быть, больно сейчас смотреть на них, как они проводят время со своими любимыми, целуются, обнимаются, любят друг друга. Но к их пущему удивлению Се Лянь, точно угадав их мысли, произнёс: -Да ничего. Я рад за вас. Главное, вы только... Не потеряйте друг друга... . Эта фраза настолько поразила так легко открывшуюся пару небожителей, что они долго стояли, не в состоянии и слова сказать. Принц уже давно развернулся, тихо и дружелюбно пробормотав какое-то прощание, медленно (а куда ему теперь спешить) удаляясь, может к месту, где раньше был его дворец, может в какой-нибудь ещё парк, может в Поднебесную- купить пару маньтоу, а может и снова в Призрачный Город, вновь давить себе на больное. Да, пойдёт-ка он в Призрачный город. Он снова зайдёт где-нибудь через тихое местечко- он до сих пор не мог смириться с тем, что натворил, и он очень стеснялся открыто смотреть в глаза другим демонам. Хоть демоны и утверждали обратное, но Се Лянь был неотступен, ему было больно не только от смерти его любимого, но и от вида подавленных демонов в его подченении. Да, этих демонов он мог видеть впервые, да, эти демоны могли не так сильно ценить самого Хуа Чэна, да, многие уже оправились от этого удара или делали вид, но Се Лянь в любом случае пробирался самыми закоулочными путями к Дому Блаженства , быстро пробегая мимо тех демонов, которые пытались его поприветствовать и даже завести разговор. И вот Принц снова стоял напротив небольшого столика для письма и вспоминал, как его демон старательно выписывал иероглифы, наслаждаясь тем, что его ладонь была накрыта ладонью Се Ляня. Се Лянь и сам будто видел их тени, бегающие на полу, и тут он вспомнил самое открытие Тунлу, когда Хуа Чэн вжал небожителя в постамент, целуя глубоко, в надежде, что Принц заберёт его боль, и он забрал. А сейчас Се Лянь мог только сидеть, один в большом зале, пустым взглядом смотря на стол с аккуратно разложенными на нём кистью, чернильницей, листами бумаги и другими мелкими вещичками. Незаметно для самого себя Се Лянь лёг на стол, положив руки под голову, и так задремал, не видя ничего, кроме кромешной тьмы абсолютно везде.