Captionem

Что страна в дерьме, знаем, плавали, Но ответьте мне: не бывало ли?! Да не то ещё, мысли сучие, Стал я худощёк, как замучили. Моя спина — твоя стена, Твоя рука в моих руках. В твоих глазах течёт река, Моей души исток она. CG Bros. — Святость демона

— Лютик! Он проснулся от крика и резкого чувства тяжести на груди. Инстинктивно съёжившись, распахнул глаза и увидел Цири, гордо стоящую над ним с подушкой в руке. Заметив, что Лютик проснулся, она плюхнулась ему на живот: — Вставай-вставай-вставай-вставай! Сколько можно спать?! Ну какой же ты засоня! Кажется, она расплющила ему внутренние органы, но об этом Лютик подумает потом, ибо с утра он думать вообще не в состоянии. Не только думать, но и в принципе жить. Он бросил взгляд на часы и почувствовал, как на затылке волосы зашевелились от ужаса. Полшестого утра. Какого хрена. — Цири, дорогая, за что ты так со мной? — Солнце проснулось, и я проснулась! — Солнце ещё не встало, Цири. — Но я же встала! А ты всегда говорил, что я солнышко! Нет, с логикой пятилетних детей спорить было совершенно невозможно. Будь это не Цири, а какой-то другой ребёнок, Лютик с чистой совестью включил бы на компьютере мультики и лёг спать дальше. Но это был не обычный ребёнок. Это была Цирилла Фиона Элен Рианнон, и вместо крови по её венам текли грёбаные энергетики. Нельзя было даже подумать о том, чтобы оставить её одну даже на пять минуточек. Иначе жди апокалипсиса. Лютик действительно был удивлён тому факту, что тот особняк, в котором их на время поселила Йен, до сих пор был цел. Йен. Геральт. Вчера вечером Геральт сказал, что у них всё нормально. Правда, в их случае «всё нормально» — это уже тот факт, что они просто живы. Лютик очень хотел отправиться с ними на поиски Риенса, чтобы узнать, на кого он работает и зачем ему нужна Цири. Но, во-первых, кто тогда будет приглядывать за самим львёнком? А во-вторых, «Я больше никогда не позволю ему приблизиться к тебе. Ты остаёшься в убежище», сказанное Геральтом его самым страшным и убийственным голосом (как будто репетировал, ей богу). А когда он говорит таким тоном, значит, спорить с ним бесполезно. Прямо совсем. Лютик, невольно поддавшись воспоминаниям, коснулся маленького шрама на подбородке. Единственное последствие пыток, которое он попросил Йен оставить. Он часто проводил по нему пальцами, когда ночью просыпался от очередных кошмаров. Это был его якорь, напоминание, что всё уже в прошлом. Да, он прошёл через ад… … но он вернулся. И это единственное, что имеет значение. Ах нет, еще имеет значение Цири, которая уже умчалась в неизвестном направлении. Так, звуков взрывов и всеобщих разрушений ещё слышно не было, а значит, ситуацию ещё можно было спасти. Лютик, устало потирая глаза, зашлёпал босыми ногами по полу. Цири наверняка отправилась на кухню, ибо пусть и была ребёнком, но уже ела за двух ведьмаков. Возможно, в её животе пряталась бездна или какая-нибудь чёрная дыра, Лютик не был уверен. Особняк, который Йен выделила им в роли «скромного убежища», был огромным и фантастически роскошным. Пять этажей, колонны, дорогие картины, висящие на стенах… Интересно, что она сделала с его прошлым хозяином? Убила? Превратила в угря? Заставила участвовать в какой-то безумной оргии? Иногда Лютик завидовал воистину безграничной фантазии ведьмы, ему бы очень понадобилось для новых песен. Независимо от того, что именно произошло с прошлым владельцем дома, Лютик его сейчас ненавидел. Потому что каким надо быть кретином, чтобы разместить кухню со столовой на пятом этаже? Носиться по лестничным пролётам — это определённо не то, чем Лютик хотел бы заниматься в полшестого утра. Он вообще против любой активности в это время суток. Ну ладно, может быть, кроме секса. Но Геральта сейчас не было, так что он должен был спать. Но, видит Мелитэле, Цири считала иначе. Не поймите его неправильно. Он очень любит львёнка и, как только увидел её впервые, сразу решил, что отдаст ей всю свою братскую любовь. Она была умна не по годам, бесконечно добра и смела, как львица… Но как же, сука, рано она вставала. Издав страдальческий стон, который всё равно никто не услышит (Лютику не нужны были зрители, чтобы играть королеву драмы, чью корону у него никто не посмеет отнять), он наконец поднялся на пятый этаж. Со стороны кухни раздался какой-то шум. Как будто что-то разбилось. Ох блять. — Цири! Он даже не знал, что умеет так быстро бегать. Но видит Мелитэле, Лютик никогда не простит себе, если со львёнком что-то случится. Она не должна страдать из-за того, что он тощий идиот, который не может с нужной скоростью преодолеть лестницы. Когда он достиг кухни, перед ним развернулось очаровательное зрелище. Целая Цири (слава всем Богам, в которых он не верит), стояла на стуле у шкафа, а на полу лежала разбитая банка с печеньями. Увидев, что Лютик зашёл, Цири подняла на него круглые глаза: — Прости-прости-прости! Я случайно! Ты так долго шёл, и я решила, ч-что смогу сама… — она всхлипнула. — И… Прости-и-и! Цири начала плакать, что-то бормоча и всё ещё стоя на стуле. Она выглядела совершенно несчастной. У Лютика сжалось сердце. — Хей, ну-ну, хватит тебе, малыш. — Он поднял её на руки. — Я же не злюсь на тебя! — Совсем-совсем? — Она взглянула на него заплаканными глазами. — Совсем-совсем! Это, пф, всего лишь банка! Я вообще не понимаю, зачем делать вещи, которые могут так легко разбиться! Абсолютный бред. Давай-ка я сейчас всё уберу, а потом мы позавтракаем тортом! Только Геральту с Йен не рассказывай, хорошо? — И подмигнул ей. — Хорошо! — радостно рассмеялась Цири. И сейчас, сжимая её в своих руках, такую крошечную, с всё ещё красными глазами, он почувствовал прилив острой ненависти. К Нильфгаарду, правителям, которые искали Цири ради своих корыстных целей, к войне, ко всему, что лишило её родной семьи и заставило проводить детство в бегах. Он даже не мог сводить львёнка погулять дальше территории особняка, ибо они были в розыске у всего континента. Отправив Цири искать торт в холодильнике, он принялся за осколки от банки и рассыпавшиеся по всему полу печенья. Можно ли их теперь есть? Пол, вроде, не такой грязный… В любом случае их всегда можно предложить Йен, когда она опять его достанет. Это будет маленькая месть. Пока чайник кипятился, Лютик включил телевизор в поисках детского канала. Может, это заставит Цири усидеть на месте хотя бы пять минуточек. Перещёлкивая федеральные каналы, он почувствовал, как на него накатывает усталость: — Войска Нильфгаарда вторглись на территорию Темер… Щёлк. — Интервью с королевой Мэвой! Что она собирается предпринять для защиты своего королевства и… Щёлк. — Как военное положение повлияет на экономику Венгер… Щёлк. — Восемьсот четыре раненых, пятьдесят шесть погибших сегодня на… Лютик швырнул пульт в стену. Как же он, блять, заебался. Почему, ну почему люди не могут просто жить спокойно? Зачем эта война? Бессмысленные разруха, голод, хаос, смерти. Отчаяние уже душило континент, но Нильфгаард никак не мог успокоиться. Какого вообще хрена ему понадобилась маленькая пятилетняя девочка? И когда все оставят их в покое? Когда он, Цири, Геральт и Йен смогут вернуться к нормальной жизни? Когда это всё, блять, закончится? Цири, вся перемазанная кремом, заглянула в комнату: — Я сама торт нарезала! — Она прямо-таки светилась от гордости. — И что бы я без тебя делал! — Лютик выпрямился, пнул разбитый пульт под стул и широко ей улыбнулся. — Подожди, я только налью чай. И не вздумай начать есть без меня! — шуточно нахмурился он, вызвав звонкий смех. Уничтожив половину торта, Цири снова превратилась в чёртов энерджайзер: — Давай играть в прятки! Нет, догонялки! Хотя постой! — Её глаза загорелись (нехороший знак). — Давай поиграем в мяч! — Цири, на улице ноябрь, снег выпал, какой мя… — Да не на улице, а дома! — В мяч дома не играют, что насчет этого говорил Геральт? Забыла, как разбила люстру? — А ещё Геральт говорит, что нельзя есть сладкое утром, как мы сегодня. Что, если он об этом узнает? Лютик едва не задохнулся от возмущения. — Юная леди, вы нечестно играете! — Йеннифэр говорит, что только дураки играют честно. Нет, им определённо нужно обсудить влияние этой женщины на ребёнка. — Я не знаю, куда Геральт спрятал мяч. — Он на балконе. И откуда эта бестия всё знает? Лютик сдаётся. — Если ты что-то разобьёшь, то я тебя прикрывать не буду! Цири только показала ему язык. Выйдя на балкон, он прикрыл за собой дверь, чтобы львёнок не думала последовать за ним. Тут не было крыши с остеклением, и ему в лицо тут же ударил порыв холодного ветра. Хорошо хоть снег не идёт. Ему необходимо как можно скорее найти мяч и сматываться отсюда. Так-так, какой-то старый хлам, запчасти от Геральтовой Плотвы, промёрзшее кресло… О, а вот и мяч! Радостно обнимая добычу, Лютик дёрнул за дверь, и… она не поддалась. Какого хрена? Он дёрнул сильнее. Ещё сильнее. Тот же результат. Так, Цири точно не могла его запереть, замок от двери находится со стороны балкона… Значит, он сам случайно захлопнул её. Блять. Дверь была дубовая и толстая, что означало, что выбить её точно не получится, да и прыгать с пятого этажа, несмотря на хреновый период в жизни, всё равно не хотелось. Позвонить в какую-нибудь службу спасения он тоже не мог, ибо их четверых искал весь континент. Ну, остался только один вариант: — Алло, Геральт? — Надеюсь, это что-то срочное! — Что это за звуки? Мелитэле, в тебя что, стреляют?! — Нет, это мне вдруг захотелось фейерверк устроить! Выкладывай быстрее! — Ну тут это… В общем… Геральт, я на балконе застрял… — Лютик, блять.

***

— Это был Лютик? Клянусь, если с утёнком что-то случилось… — Нет, с Цири всё в порядке, Лютик просто застрял на балконе. Геральт отбил мечом очередную пулю, у Йен уже не было сил держать магический щит над ними двумя, но и Риенс, раз он перешёл на обычное оружие, тоже устал. На самом деле тот был довольно жалким магом, вдвоём они бы довольно быстро расправились с ним, если бы не его многочисленная охрана, которую перед этим на них натравили. Бросив очередной огненный шар, Йен вдруг расхохоталась: — Почему я, чёрт возьми, не удивлена. Надо было попросить Трисс приехать, чтобы следила за двумя нашими детьми. Геральт в ответ лишь хмыкнул. Грёбаный Лютик. И наверняка он ведь даже куртку не накинул, когда выходил. Чёрт, на улице ведь далеко не лето, да и Цири испугается… Оставив последнего наёмника на Йен, он приблизился к Риенсу, у которого закончились патроны. У мага тряслись руки. Геральт с большим удовольствием сломал бы по каждой кости в них за то, что этот урод сотворил с Лютиком пару месяцев назад… Но сейчас у них не было времени из-за самого Лютика. Он приставил клинок к горлу мага: — На кого ты работаешь? Советую тебе поторопиться с ответом.

***

Сначала было холодно. Но через некоторое время стало очень холодно. Лютик еще раз устало постучал по двери. Ему нужно было предупредить Цири, чтобы она не потеряла его. Наконец с другой стороны раздался ответный стук: — Лютик, а что мы делаем? Почему ты до сих пор там, я жду мяч! — Ему не нужно было видеть её, чтобы знать, что Цири топнула ножкой в конце предложения. — Понимаешь, я немного тут застрял. Но скоро вернутся Геральт с Йен и откроют мне дверь. А ты пока можешь сама поиграть в мой ноутбук! И, пожалуйста, прошу тебя, не трогай ничего острого и опасного! — Лютик устало облокотился о дверь. — Ой, там же очень холодно! — Не волнуйся, Цири, я буду закаляться. — А тебе не страшно? Я не пойду играть, я останусь с тобой! — Цири, я… — О! Я могу рассказать тебе сказку про огонь, чтобы тебе не было так холодно! — Конечно, давай. Лютик улыбнулся. Они все просто не заслуживали львёнка. Цири начала что-то бубнить, пока он искал позу, в которой было бы теплее. В конечном итоге он свернулся едва ли не калачиком у двери, пряча руки в карманах. Ну, зато в любом случае хуже уже быть не мож… Пошёл снег. Какая же жизнь всё-таки сука.

***

Кухня особняка встретила Геральта полом. Как же он ненавидел порталы. Отодрав лицо от ламината, он быстро вскочил. Плач Цири был слышен даже из другой комнаты. Конечно, Лютику нужно было застрять именно на том балконе, у которого нет окна, ведущего в дом, и именно, блять, на пятом этаже. Какого хрена ему вообще понадобилось на балконе? Убедившись, что Йен выходит из портала за ним, Геральт бросился к Цири. Увидев его, она начала громко лепетать: — С-сначала он разговаривал со мной, — она громко всхлипнула, — а сейчас н-не отвечае-е-ет… Она кинулась к нему в объятия. Геральт нахмурился. Чёрт, сколько же их не было? — Йен, справишься с дверью? — Ты шутишь, ведьмак? Она держалась как всегда уверенно, но Геральт знал, куда смотреть. Её плечи слегка дрожали. Переживала. Йен потребовалось лишь провести пальцами по ручке, и раздался характерный щелчок. Передав Цири чародейке, Геральт быстро толкнул дверь, но та поддавалась плохо, как будто ей что-то мешало… Лютик. В конце концов, ему удалось отворить дверь настолько, чтобы пролезть на балкон. И он почувствовал, как сердце ухнуло в желудок. Лютик сидел, привалившись к двери, колени прижаты к груди, и весь он съёжился, сделавшись маленьким-маленьким. Голова и плечи покрыты шапкой снега, губы посинели, глаза закрыты. Но Геральт слышал медленное и неглубокое дыхание. Сейчас они всё исправят, он будет в порядке. Подхватив его на руки (какой же, блять, холодный), он быстро зашёл в дом. Йен не стала просить Геральта укладывать Лютика куда-либо, она сразу приложила к нему руки. Вскоре его дыхание и сердцебиение пришли в норму. Цири рядом с ней подала голос: — С ним всё будет хорошо? Ему не больно? Он… — Цири, он в порядке. Просто его нужно согреть. — Йен устало осела на стул. — У меня нет сил сейчас на что-то большее, поэтому его все равно надо продержать под одеялами. Геральт, а тебе достаётся твоя любимая роль грелки. И не смотри на меня так: на вас самих утром посмотришь, так не понять, где чьи руки и ноги. Геральт лишь хмыкнул, неся уже тёплого Лютика в спальню.

***

Он проснулся от шевеления под боком. Лютик закопошился под несколькими одеялами, в которые Геральт его завернул. Наконец он поднял голову с влажными, топорящимися в разные стороны волосами и медленно моргнул: — Г-ральт, ты не представляешь, что мне приснилось. Это был такой бред, как будто я на балконе… А почему так темно? Я никогда не просыпаюсь раньше рассвета. И откуда на мне так много одеял… — Тебе не приснилось, Лютик. И да, сейчас два ночи, с добрым утром. — О. О-о-о… Геральт подождал, пока тот переварит произошедшее. — А Цири?! С ней всё в порядке? Она… — С ней всё хорошо. Йен успокоила её. — А, окей. — Лютик положил голову ему на грудь. — Кажется, мы совершили ошибку, попросив тебя за ней проследить. Это она должна за тобой присматривать. — Геральт, какого хрен… — Это ты мне объясни, какого хрена с тобой постоянно что-то происходит?! Ну вот зачем тебе понадобилось лезть на балкон? Решил сброситься и передумал? И даже если тебе там что-то нужно, то надевай, блять, куртку. Лютик, тебе не пять лет, ты… Его прервал всхлип. Потом ещё один. Что. Лютик никогда не плакал при нём. Ни разу. Ни когда они впервые поссорились, ни после смерти Эсси, ни даже после пыток. Если кто-то будет на него кричать, то он начнёт кричать в ответ. …так какого хрена сейчас происходит. Геральт неловко положил руку ему на спину. — Эй, ты чего? — Прости меня, прости, это случайно вышло, я-я ведь не дурак, чтобы специально запираться, я… Он оправдывался прямо как Цири, когда она случайно что-то ломала. Быстрый лепет вперемешку со всхлипами. Это сравнение разбило Геральту сердце. С чего бы Лютику так расстраиваться из-за истории с балконом? А потом он понял. Это не из-за балкона, просто он стал той самой последней каплей. Лютик уже давно ходит более дёрганый и раздражительный, чем обычно, но Геральт не обращал на это внимания. Все они сейчас на пределе. Это было ошибкой. — Хей, ну всё же хорошо закончилось. — Он неуклюже похлопал его по спине. Что делать, что делать, что делать, чтоделать, чтоделатьчтоделатьчтоделать… — Прости, — Лютик вдруг перешёл на шепот, — просто я так устал. Падение Цинтры, охота за Цири, Риенс, война, этот дурацкий балкон сегодня, это всё… Я так устал, Геральт, кажется, уже ничего не будет как прежде… — Нет, Лютик, всё наладится. Мы узнали, кто послал Риенса, это другой маг. Йен завтра свяжется с Тиссаей, она что-то знает о его местоположении… А когда мы с ним расправимся, то Йен начнёт обучать магии Цири в храме Неннеке, это безопасное место. А мы с тобой могли бы отправиться в Каэр Морхен на какое-то время, через портал мы сможем попасть туда даже в январе, я уверен, что Ламберт уже приготовил для тебя пару новых историй. Скоро всё закончится, Лютик, ты только не плачь. — Геральт не знал, что ещё сказать, обычно это Лютик всех утешал и поддерживал, а что делать с таким Лютиком, он не понимал. — Это самое большое количество слов, которое ты сказал со времени нашего знакомства, ты в курсе? Геральт почувствовал, как ослабевает тугой узел в груди. Лютик перестал плакать. — Что-то я расчувствовался. Конечно, скоро всё закончится. Прижучим тех гадов, что охотятся за Цири, и даже война… Война — она тоже когда-нибудь закончится. — Всё рано или поздно заканчивается. — Как глубокомысленно, мой волк. — Спи давай. Я уверен, что уже через пару часов Цири придёт нас будить. — А ты умеешь испортить момент. — Ты портишь мою жизнь. — Оу, Геральт, даже не пытайся, я знаю, что ты без ума от меня! Он только хмыкнул в ответ. Вскоре Лютик засопел. Геральт провёл руками по его волосам. Мягкие. И Сам Лютик тоже был весь такой мягкий. Он не был рождён для войны или чего-то такого, он был рождён для любви. И, видит Мелитэле, он был просто полон ей. И делился Лютик своей любовью со всеми совершенно безвозмездно. Даже с такими, как Геральт, кто, казалось бы, совсем её не достоин. Смотря на Лютика, Геральт вспоминал, что ему ещё есть за что сражаться. И он защитит его. От различных Риенсов, войны и даже от балкона. Геральт прислушался к ещё паре мерных сердцебиений в доме. Цири и Йен. Он защитит их всех. Завтра они выяснят, кто такой Вильгефорц и что ему нужно. И тогда Геральт убьёт всех, кого нужно убить, чтобы его близкие жили спокойно. Никто больше не притронется к его семье.